Дети
Багряный хмель и тени прошлого
Вечер опустился на поместье Сон мягким бархатом, окрашивая сад в глубокие фиолетовые и оранжевые тона. Запах жареного мяса, маринованного в особом соусе Юми, смешивался с ароматом цветущих вишен и легким дымком от гриля. Я перевернул щипцами сочные стейки, чувствуя, как холодная запотевшая бутылка пива приятно холодит ладонь.
Рядом со мной, развалившись в плетеном кресле и закинув ноги на невысокий столик, сидел Юки. Мой старший сын выглядел почти расслабленным, если не считать того, как внимательно его небесно-голубые глаза следили за каждым движением в сторону дома. Его взъерошенные черные волосы были перехвачены банданой, а татуировки на руках, казалось, пульсировали в такт заходящему солнцу.
– Пап, – Юки сделал долгий глоток из своей бутылки и прищурился, глядя на освещенные окна кухни, где мелькали силуэты Ли Вона и Юми. – У меня такое чувство, что Ли Вон и мама спелись. Причем против нас с тобой.
Я не сдержал усмешки, отпивая пиво. Вкус был терпким и освежающим — именно то, что нужно после бесконечного дня в Ассоциации.
– С чего ты взял? – спросил я, поправляя угли.
– А ты не заметил? – Юки фыркнул, подавшись вперед. – Они переглядываются так, будто знают секрет, который превратит нас в послушных щенков. И эти их «подарки»... Слушай, я чуть инфаркт не схватил в том зале заседаний. Ли Вон никогда раньше не был таким... инициативным в плане провокаций. Это почерк мамы, я его за километр чую.
– Твоя мама — мудрая женщина, – я посмотрел на сына, чьи щеки всё еще сохраняли едва заметный розовый оттенок. – Она знает, что нам обоим иногда нужен... встряска. Чтобы мы не забывали, ради чего всё это. Ради чего я стал Монархом, а ты — моим наследником.
Юки снова откинулся на спинку кресла, крутя в руках бутылку. Его багряная аура, обычно такая дикая, сейчас лениво текла вокруг него, словно густой мед.
– Тебе нужно тренировать выдержку, сын, – добавил я, подмигнув ему. – Чтобы в следующий раз кровь из носа не шла прямо на глазах у половины Охотников S-ранга Южной Кореи. Это немного портит имидж несокрушимого воина.
Юки резко повернул голову ко мне, и в его глазах вспыхнул озорной огонек, так похожий на искры моего собственного теневого пламени.
– На себя посмотри, старик! – он рассмеялся, и этот смех был полон юношеской дерзости. – Сам-то не удержался. Я видел, как ты из кабинета вылетал. Там не то что кровь из носа, там, по-моему, стёкла в здании Ассоциации потрескались от твоего желания поскорее оказаться дома.
– Это была стратегическая передислокация, – парировал я, стараясь сохранять невозмутимое лицо, хотя воспоминание о Юми в латексе до сих пор вызывало приятный жар в груди.
– Ага, конечно, – Юки покачал головой. – Стратегическая передислокация в спальню. Знаешь, пап, это было... 1:1. Паршивое чувство, если честно. Ощущать себя настолько уязвимым перед кем-то одним.
Я замолчал, глядя на уходящее солнце. Мы были бессмертными. Мы обладали силой, способной стирать горы и передвигать океаны. Но в этом и была ирония нашего существования: чем больше власти у тебя над смертью, тем сильнее тебя привязывает к жизни любовь.
– Это не уязвимость, Юки, – тихо сказал я, кладя руку ему на плечо. – Это то, что делает нас сильнее всех правителей и монархов вместе взятых. Это наш якорь. Если бы не Юми, я бы давно потерял человечность в бесконечном гуле теней. Ли Вон делает то же самое для тебя. Он не дает твоему багряному пламени сжечь твою душу.
Юки посмотрел на свою ладонь, над которой заплясал крошечный кроваво-красный огонек.
– Я знаю, пап. Просто... иногда это пугает. Что один его взгляд или одно глупое фото с ушками может лишить меня воли.
– Весь в тебя, пап, – добавил он через секунду, и в его голосе прозвучало нескрываемое уважение.
– Весь в меня, – согласился я. – Но в этом и есть наша сила, сын. Мы — Монархи, которые выбрали быть мужьями и отцами. И поверь мне, это куда сложнее, чем убить дракона.
В этот момент дверь, ведущая на задний двор, распахнулась. Юми вышла первой, неся поднос с овощами и соусами. На ней было легкое летнее платье, волосы рассыпались по плечам, а на лице сияла та самая улыбка, которая когда-то заставила мое мертвое сердце ожить. Следом за ней шел Ли Вон, нагруженный тарелками и приборами. Он выглядел спокойным и домашним, но я заметил, как он обменялся с Юми коротким, заговорщицким кивком.
– Ну что, мальчики, – пропела Юми, подходя к нам. – Барбекю готово? Или вы тут решили залить все свои проблемы пивом?
– Мам, мы обсуждали важные государственные дела, – Юки мгновенно принял свой привычный вид «крутого парня», хотя бандана на лбу немного съехала, придавая ему комичный вид.
Ли Вон поставил тарелки на стол и подошел к Юки, невзначай поправляя его бандану. Его пальцы задержались на коже сына чуть дольше, чем требовалось для простого жеста.
– Важные государственные дела? – Ли Вон приподнял бровь. – Это те, которые вызывают внезапные кровотечения из носа в общественных местах?
Юки поперхнулся пивом, а я отвернулся к грилю, чтобы скрыть широкую улыбку.
– Ли Вон, ты сегодня подозрительно разговорчив, – буркнул Юки, хватая стейк прямо щипцами. – Может, тебе снова ушки надеть, чтобы ты помолчал?
– О, я могу, – невозмутимо ответил Ли Вон, присаживаясь рядом. – Но боюсь, тогда барбекю закончится, так и не начавшись. Твой отец ведь не хочет снова чинить забор после твоего «возмущения в пространстве»?
Юми рассмеялась, обнимая меня за талию и прижимаясь щекой к моей спине.
– Джинву, посмотри на них. Они такие забавные, когда пытаются казаться серьезными.
– Они просто наследники великого рода, Юми, – я обернулся и поцеловал её в лоб. – Им положено быть драматичными.
Вечер потек своим чередом. Мы ели, шутили, вспоминали старые битвы и обсуждали будущие тренировки детей. Сухо и Миджун выбежали из дома, устроив шуточную потасовку на траве, а маленькая Ай пыталась оседлать Бера, который в очередной раз принял облик огромного плюшевого муравья (его личная уступка для младшей принцессы семьи).
Я наблюдал за ними всеми и чувствовал, как внутри разливается абсолютное, кристально чистое счастье. Это не было счастьем воина, победившего врага. Это было счастье человека, который создал мир, где его детям не нужно было становиться чудовищами, чтобы выжить.
– Пап, – Юки подошел ко мне позже, когда Ли Вон и Юми ушли в дом за десертом. – Спасибо.
– За что? – я посмотрел на него.
– За то, что ты не сдался тогда, в пустоте. За то, что выбрал маму. И за то, что научил меня, что сила — это не только разрушение.
Он протянул мне кулак, и я столкнулся своим с его. Багряная и фиолетовая искры проскочили между нашими костяшками — не как угроза, а как символ преемственности.
– Ты мой сын, Юки, – сказал я. – И я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе, где твой дом. Даже если для этого придется вытирать тебе нос после очередного фото Ли Вона.
– Ой, иди ты, старик! – Юки толкнул меня в плечо, смеясь.
В окнах дома зажегся теплый свет. Жизнь Монарха Теней была долгой, возможно, бесконечной. Но если каждая её минута будет наполнена этим светом, этим смехом и этим багряным хмелем любви, то я готов прожить её до самого конца времен.
– Джинву! Юки! Идите есть пирог! – крикнула Юми с крыльца.
– Идем, мам! – отозвался Юки, срываясь с места.
Я пошел следом, чувствуя, как тени за моей спиной довольно шепчутся. Мир был в порядке. Семья была вместе. А всё остальное... всё остальное подождет до завтра.
Ведь завтра у нас по плану был поход в горы, и я уже предчувствовал, что Ли Вон и Юми приготовили для нас с Юки еще немало сюрпризов. И, честно говоря, я ждал этого с нетерпением. Быть Монархом — почетно, но быть мужем Юми — это величайшее приключение из всех возможных.
Я вошел в дом, где пахло уютом, любовью и черничным пирогом. И в этом маленьком раю не было места для войн. Только для нас.