Дети
Пепел и тень
До возвращения домой оставалось меньше двух суток. Остров, ставший для нас убежищем от бесконечного шума цивилизации, теперь казался слишком тесным. Юки сиял. Я видел, как он расцветает с каждым часом, как его движения становятся плавными, а взгляд — умиротворенным. Он часто клал руку на живот, и в эти моменты его аура становилась такой теплой, что даже тени в углах нашей виллы начинали довольно вибрировать.
Я отошел к панорамному окну, чтобы полюбоваться закатом, пока Юки выбирал сувениры для детей в местном каталоге. Солнце медленно тонуло в океане, окрашивая воду в цвет запекшейся крови.
Внезапно в груди кольнуло. Это не была физическая боль — это был резкий, ледяной спазм связи, которую я поддерживал со своими детьми. Моя мана, незримыми нитями оплетающая каждого из них, задрожала. И сильнее всего отозвалась связь с Алексом.
Мой старший сын. Мой щенок, мой доминантный альфа.
Я почувствовал его ярость, сменившуюся животным, первобытным ужасом. А затем — ослепляющую, разрывающую сознание боль.
Перед глазами вспыхнули обрывки образов, передаваемых через магическую связь. Наш дом. Гостиная, залитая неестественным, мертвенно-бледным светом. Фигуры в черных плащах — существа, чья сила не принадлежала этому миру. Они не были людьми. Это были те, кто пришел из пустоты, которую я когда-то запечатал.
Я увидел Алекса. Он стоял, широко расставив ноги, закрывая собой сжавшихся в углу Миджун и Сухо. Его черные взъерошенные волосы намокли от пота и крови, небесно-голубые глаза горели неистовым фиолетовым пламенем — он выжимал из себя все крохи маны, которые передались ему по наследству.
– Назад! – прорычал он, и этот рык отозвался в моей голове громом.
Один из нападавших, существо с лицом, напоминающим треснувшую маску, сделал резкий выпад. Алекс не успел уклониться. Он и не пытался. Если бы он отступил, удар пришелся бы по Миджун.
Рука противника, окутанная едкой серой энергией, прошла сквозь грудную клетку моего сына так легко, словно это была бумага.
Я задохнулся, вцепляясь в подоконник с такой силой, что камень раскрошился в пыль. Через связь я почувствовал, как сердце Алекса — сердце гордого доминантного альфы, полное жизни и любви к своей семье — было вырвано из его груди.
– Уходим, – донесся холодный шепот существа. – Мы получили то, что хотели. Мана Монарха в чистом виде. А с этими... убейте их. Оставьте руины.
Связь оборвалась. Тишина, наступившая в моем сознании, была страшнее любого крика.
– Джин? – голос Юки прозвучал издалека. – Джин-ву, что случилось? Ты побледнел.
Я медленно обернулся. Мой муж стоял в центре комнаты, прижимая руки к животу. Его небесно-голубые глаза были полны тревоги. Он почувствовал. Омеги всегда чувствуют, когда с их альфами или детьми случается беда, даже если они не обладают моей силой.
Я должен был действовать мгновенно. Если Юки сейчас узнает правду — о том, что его первенец, его гордость, убит на его глазах через ментальную связь — он не выдержит. Его сердце, его разум, и та крошечная, едва зародившаяся жизнь внутри него... я потеряю их всех.
– Юки, – мой голос звучал ровно, хотя внутри меня разверзалась бездна. – Игрис. Берион.
Две величайшие тени мгновенно выросли из пола, преклонив колени. Воздух в комнате стал тяжелым от моей жажды крови.
– Повелитель, – хором отозвались они.
– Слушайте мой приказ, – я смотрел прямо в глаза Юки, стараясь передать ему ложное спокойствие. – Оставайтесь с Юки. Не отходите от него ни на шаг. Если хоть одна пылинка упадет на него без моего ведома — вы будете стерты из бытия. Юки, мне нужно срочно вернуться. В Ассоциации чрезвычайная ситуация.
– Ты лжешь, – прошептал Юки, его губы задрожали. – Я чувствую... Алекс... Джин, где Алекс?!
– С ним всё хорошо, – я подошел и крепко обхватил его лицо ладонями. – Слышишь меня? Он просто ввязался в драку, мне нужно вмешаться, пока он не разнес город. Оставайся здесь. Ради меня. Ради нашего ребенка.
Я влил в свои слова частицу внушения, заставляя его сознание зацепиться за надежду. Юки всхлипнул и прижался к моим рукам.
– Обещай... обещай мне, что вернешь его.
– Обещаю, – соврал я, и эта ложь жгла мне язык сильнее, чем яд дракона.
В следующую секунду я активировал «Обмен тенями». Пространство вокруг меня схлопнулось, и мир исчез в вихре черного пламени.
Я появился в центре нашей гостиной. Запах... запах крови Алекса был повсюду. Он был густым, металлическим, смешанным с ароматом табака и персика, который теперь казался горьким, как пепел.
Дом был разрушен. Стены иссечены глубокими бороздами, мебель превратилась в щепки. В углу, прижимаясь к стене, сидела Миджун. Её серые глаза были пустыми, она раскачивалась из стороны в сторону, закрывая уши руками. Рядом с ней лежал Сухо — он был без сознания, его мана-каналы были сожжены от перенапряжения, но он был жив.
А в центре комнаты, на ковре, который когда-то выбирал Юки, лежал Алекс.
Его тело было неестественно бледным. Небесно-голубые глаза, которые всегда смотрели на мир с вызовом, теперь были широко открыты и неподвижны, отражая лишь пустоту потолка. В его груди зияла ужасающая рана.
Мой сын. Мой доминантный альфа. Он лежал здесь, мертвый, отдав свою жизнь за брата и сестру.
Я упал на колени рядом с ним. Мои руки дрожали, когда я коснулся его холодного лица. Фарфоровая кожа, как у Юки. Всклокоченные черные волосы, как у меня.
– Алекс... – прошептал я.
Миджун вздрогнула и подняла на меня взгляд. В её глазах вспыхнул узнавание, а затем — волна рыданий, которые она больше не могла сдерживать.
– Папа... они... они просто вошли... Алекс сказал нам бежать... он... он не отдал им нас...
Я не слушал. Внутри меня поднималась буря, способная уничтожить этот мир и все соседние. Я был Теневым Монархом. Я был тем, кто повелевает смертью. Но сейчас смерть посмеялась мне в лицо, забрав то, что было мне дороже всего.
Я поднял голову. Существа в черных плащах еще не успели уйти далеко. Я чувствовал их гнилостный след. Они думали, что убили сына человека. Они не понимали, что они убили сына Бога.
– Восстань, – мой голос не был человеческим. Это был рев самой бездны, от которого содрогнулись основы реальности.
Тень Алекса начала отделяться от его тела. Она была огромной, мощной, окутанной фиолетовыми молниями. Она поднялась, принимая очертания моего сына, но в её глазах не было жизни — только бесконечная преданность и жажда мести.
– Иди, – приказал я тени Алекса. – Найди их. Не убивай сразу. Я хочу, чтобы они молили о смерти, когда я приду.
Тень исчезла в стене. Я обернулся к Миджун, которая смотрела на тень брата с ужасом и надеждой.
– Папа... ты сможешь... ты вернешь его?
Я посмотрел на безжизненное тело сына. Я мог поднять его как тень. Я мог сделать его своим вечным солдатом. Но он никогда больше не улыбнется Юки. Он никогда не обнимет Ли Вона. Он никогда не станет отцом. Тень — это лишь эхо человека.
– Я сделаю то, что должен, Миджун, – я коснулся её лба, погружая её в глубокий сон, чтобы избавить от боли.
Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался прямо над руинами нашего дома, заслоняя небо своими крыльями.
– Охраняй их, – приказал я. – Если кто-то приблизится — уничтожь.
Я снова посмотрел на Алекса. Моя мана начала пульсировать, создавая вокруг его тела кокон из чистой тьмы. Я не мог оставить его так. Я должен был найти способ. В анналах памяти прежних Монархов были легенды о возвращении души, но цена... цена всегда была непомерной.
Но мне было плевать на цену. Я был готов отдать свое бессмертие, свою силу, саму свою сущность, лишь бы этот мальчик снова открыл глаза и назвал меня «папой» своим невыносимо дерзким тоном.
Я исчез, следуя за тенью сына.
Я настиг их на окраине города, в заброшенном индустриальном районе. Пятеро существ, Посланников Хаоса, замерли, когда небо над ними почернело. Тень Алекса уже была там — она была подобна урагану, разрывая пространство вокруг них, не давая им уйти в портал.
Я спустился на землю медленно. Каждый мой шаг превращал бетон в пыль. Моя аура была настолько плотной, что нападавшие начали оседать на землю, их кости ломались под тяжестью моего присутствия.
– Где оно? – спросил я, останавливаясь в десяти шагах от лидера.
Существо в маске хрипло рассмеялось, поднимая руку. В его ладони пульсировал сгусток чистого золотого света, в центре которого билось крошечное, израненное сердце.
– Это... это ключ, – прохрипело оно. – Кровь Монарха, закаленная в теле доминантного альфы. Теперь мы откроем врата...
Я не дал ему договорить. Одним движением мысли я сорвал его руку вместе с плечом. Сердце Алекса зависло в воздухе, удерживаемое моей волей.
– Вы совершили ошибку, – я подошел к лидеру и схватил его за горло, поднимая над землей. – Вы думали, что я — просто защитник этого мира. Вы забыли, что я — Теневой Монарх. И я пришел забрать то, что принадлежит мне.
То, что произошло в следующие несколько минут, нельзя было назвать битвой. Это была бойня. Я не использовал мечи. Я использовал свою ярость. Я разрывал их на части, слой за слоем, чувствуя их агонию через связь. Тень Алекса помогала мне, её удары были полны той же боли, которую испытывал мой сын в свои последние секунды.
Когда всё было кончено, и от Посланников не осталось даже пепла, я осторожно взял сердце сына в руки. Оно было теплым. В нем всё еще теплилась искра его жизни, его маны.
Я вернулся домой.
В гостиной было тихо. Кайсел кружил в небе, отпугивая любопытных. Я положил сердце на грудь Алекса.
– Теперь... самое сложное, – прошептал я.
Я знал, что Юки на острове сейчас сходит с ума. Я чувствовал его панику через Игриса. Он пытался прорваться сквозь барьер, он кричал моё имя. Его связь с ребенком внутри него начала вибрировать от стресса.
«Джин-ву! – донесся до меня его мысленный крик. – Джин-ву, пожалуйста! Не оставляй меня в неведении! Алекс... я чувствую, что его нет! Джин!»
Я зажмурился. Я должен был сделать это сейчас.
Я начал вливать свою жизненную силу в тело Алекса. Не ману теней, не силу Монарха, а саму свою суть. Это была магия, запрещенная даже среди богов. Реинкарнация плоти через жертву творца.
Мои волосы, черные как ночь, начали седеть на висках. Я чувствовал, как мое бессмертие утекает сквозь пальцы, впитываясь в рану на груди моего сына. Тень Алекса, стоявшая рядом, начала медленно втягиваться обратно в тело, срастаясь с душой.
– Живи, – выдохнул я, чувствуя, как мир вокруг меня начинает бледнеть. – Живи, мой щенок.
Его грудная клетка дернулась. Рана начала затягиваться, края кожи срастались, не оставляя даже шрама. Небесно-голубые глаза Алекса дрогнули и медленно открылись. В них больше не было пустоты — только глубокое замешательство и боль.
– Па... па? – его голос был едва слышным шепотом.
Я обессиленно опустился на пол рядом с ним. Я чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Моя сила была подорвана, моё бессмертие дало трещину, но мой сын дышал.
– Я здесь, Алекс, – я коснулся его руки. Она была теплой. – Всё закончилось.
– Миджун... Сухо... – он попытался приподняться, но я удержал его.
– Они в порядке. Они спят. Ты спас их.
Алекс закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.
– Я думал... я думал, что больше не увижу Юки.
– Увидишь, – я с трудом поднялся на ноги. – Но сейчас мне нужно вернуться к нему. Он... он не должен знать, что произошло на самом деле. Алекс, ты слышишь меня? Для Юки — это было нападение охотников-ренегатов, с которым ты справился, пока я не прибыл. Никакой смерти. Никаких вырванных сердец.
Сын посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел новое понимание. Он увидел мои седые виски. Он почувствовал, как изменилась моя аура.
– Ты... ты отдал часть себя, да?
– Это неважно, – я активировал кристалл связи с Игрисом. – Игрис, подготовь Юки. Мы возвращаемся. Скажи ему, что Алекс ранен, но жив.
Я перенесся на остров.
Юки бросился ко мне, как только я материализовался в спальне. Он был в истерике, его лицо было мокрым от слез.
– Джин! Джин, ты здесь! Где он?! Что с ним?!
Я подхватил его, прижимая к себе. Он дрожал всем телом.
– Он жив, Юки. Он дома. Он ранен, но его жизни ничего не угрожает. Мы сейчас же летим обратно.
Юки вцепился в мою рубашку, всхлипывая на моей груди.
– Я так испугался... Я почувствовал, как нить оборвалась... Я думал, я потерял его...
– Никто не уйдет от меня, пока я этого не позволю, – я поцеловал его в макушку, чувствуя, как его сердцебиение постепенно выравнивается. – Слышишь? Мы — семья. И мы всегда будем вместе.
Я смотрел через окно на океан. Я знал, что эта победа была временной. Те, кто пришел за Алексом, были лишь авангардом. Но сейчас мне было всё равно. Мой сын был жив. Мой муж был в безопасности. И наш нерожденный ребенок продолжал расти под сердцем Юки.
Я — Сон Джин-ву. Теневой Монарх. Я потерял часть своей вечности, но я обрел нечто большее. Я понял, что моя истинная сила не в армии теней, а в этих хрупких жизнях, которые я готов защищать до последнего вздоха.
Когда мы вернулись домой, Алекс уже сидел на диване, перебинтованный и бледный, но живой. Ли Вон, примчавшийся из другого города, сидел рядом, мертвой хваткой вцепившись в его руку. Миджун и Сухо, проснувшиеся и всё еще напуганные, жались к брату.
Юки с криком бросился к Алексу, и в этот момент я увидел, как мой старший сын, мой доминантный альфа, плачет на плече у своего омеги-отца.
Я стоял в дверях, глядя на свою семью. Мои седые виски были ценой, которую я заплатил с радостью.
– Пап, – позвал Сухо, подходя ко мне и робко касаясь моей руки. – Ты ведь больше не уйдешь?
Я посмотрел на него, на Юки, на Алекса.
– Никогда, – ответил я. – Теперь я всегда буду рядом.
Гроза над нашим домом миновала, но я знал, что впереди нас ждут новые битвы. Но пока в этом доме звучали голоса моих детей, пока Юки улыбался мне сквозь слезы, я был непобедим. Даже если для этого мне придется вырвать сердце у самой судьбы.