Дети
Ледяной трон разбитого сердца
Тишина в нашем доме всегда была особенной — глубокой, наполненной шёпотом теней, которые охраняли покой моей семьи. Но сегодня тишина была другой. Она была острой, как обломок зеркала, и холодной, как дыхание Ледяного Монарха. В ней не было уюта, только звон в ушах от эха той пощёчины, которую мне нанёс Алекс.
Я стоял в дверях нашей спальни, наблюдая за тем, что причиняло мне больше боли, чем тысячи ран в битвах с правителями. Юки собирал вещи. Его движения были резкими, механическими, лишёнными той грации, которой я всегда восхищался. Он бросал одежду в раскрытую сумку, не глядя на меня, будто моё присутствие в комнате было лишь досадным сквозняком.
– Юки, – мой голос прозвучал глухо, почти незнакомо для меня самого. – Что ты делаешь? Куда ты собрался?
Я сделал шаг вперёд и попытался взять его за руку, надеясь, что физический контакт сможет разрушить эту ледяную стену между нами. Но стоило моим пальцам коснуться его запястья, как Юки отдёрнул руку с такой силой, будто обжёгся о раскалённое железо.
– Не трогай меня, Джинву, – прошипел он, и этот тон, ледяной и полный отвращения, заставил моё сердце пропустить удар.
– Юки, послушай... – я снова попытался приблизиться, но он отступил к окну, выставив перед собой ладонь, словно защищаясь от монстра.
– Я сейчас не могу находиться с тобой в одной комнате, – его голос дрожал, срываясь на хрип. – Ты меня пугаешь, Джинву. Ты пугаешь меня до дрожи в костях.
Я замер. Слова мужа ударили сильнее, чем пощёчина сына. Я — Теневой Монарх, защитник человечества, тот, кто прошёл через ад, чтобы подарить этому миру будущее. И теперь человек, которого я любил больше жизни, говорил, что я его пугаю.
– Пугаю? – переспросил я, чувствуя, как внутри всё начинает рушиться. – Юки, я защищал нашу семью. Этот адвокат... он посягнул на Алекса. Он пометил его! Ты хоть понимаешь, что это значит для доминантного омеги?
Юки внезапно перестал пятиться. Он посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами, которые сейчас были полны слёз и невыносимой боли. Он медленно опустился на край кровати, и его плечи поникли, будто тяжесть всего мира внезапно легла на него.
– Где тот мой муж? – прошептал он, закрывая лицо руками. – Где мой альфа, который умел слушать? Где тот Джинву, который обещал мне, что его сила никогда не станет клеткой для тех, кого он любит?
Он всхлипнул, и этот звук разорвал остатки моей выдержки. Я хотел броситься к нему, упасть на колени, просить прощения, но я стоял как вкопанный, парализованный собственной тьмой.
– Ты даже Миджун с Сухо напугал, – продолжал Юки сквозь слёзы. – Ты видел их глаза, когда ты вызвал Игрита и Берилла, чтобы расправиться с Ли Воном? Сухо до сих пор дрожит в своей комнате, а Миджун... она смотрит на тебя так, будто ты — враг, которого нужно уничтожить, прежде чем он уничтожит нас всех.
– Я никогда не причиню вреда детям! – выкрикнул я, чувствуя, как тени в углах комнаты начинают вибрировать от моего отчаяния.
– Ты уже причинил, – Юки поднял на меня заплаканное лицо. – Ты избил истинного своего сына на его глазах. Ты пытался раздавить его волю своей маной. Ты не защищал Алекса, Джинву. Ты защищал свою гордость. Свою власть. Ты вёл себя как Монарх, требующий подчинения, а не как отец, принимающий выбор своего ребёнка.
– Ли Вон — всего лишь человек, – я попытался оправдаться, хотя мой голос звучал всё менее уверенно. – Он не пара для наследника моей силы.
– Он — пара, которую выбрала судьба и сердце Алекса, – отрезал Юки. – И если ты этого не видишь, значит, твоя вечность действительно ослепила тебя.
Он снова потянулся к сумке, дрожащими руками запихивая в неё оставшиеся вещи.
– Я ухожу к сестре. Заберу Сухо с собой. Миджун сказала, что останется, чтобы присматривать за домом... или за тем, что от него осталось. Но я не могу, Джинву. Я боюсь, что если я останусь, я увижу, как ты окончательно превращаешься в того, против кого мы когда-то сражались.
– Юки, пожалуйста... – я упал на колени перед ним, не заботясь о своём достоинстве. – Не уходи. Я исправлю это. Я отзову теней, я поговорю с Алексом...
– Ты не можешь просто «отзвать теней», когда ты уже выпустил их в наши сердца, – Юки встал, застегивая сумку. – Тебе нужно время, чтобы понять, кто ты. Монарх, которому нужны слуги, или человек, которому нужна семья. Пока ты не выберешь, нам не о чем говорить.
Он прошел мимо меня к двери. Я чувствовал его запах — обычно нежный и успокаивающий, сейчас он был пропитан горечью и страхом. Моя рука невольно потянулась к его тени, чтобы удержать, приказать, заставить остаться... но я вовремя остановился. Если я сделаю это сейчас, я потеряю его навсегда.
– Папа? – раздался тихий голос из коридора.
Я обернулся. В дверях стоял Сухо. Его черные волосы были растрепаны, а в серых глазах, так похожих на мои, застыл неподдельный ужас. Он смотрел на меня не как на героя, а как на стихийное бедствие, которое только что разрушило его мир.
– Сухо, иди к маме, – мягко сказал Юки, обнимая сына за плечи.
Мальчик прижался к нему, бросив на меня последний, полный боли взгляд, и они вместе вышли из комнаты.
Я остался один в нашей спальне. Тишина теперь была абсолютной. Даже тени, казалось, покинули этот дом, не в силах выносить тяжесть моего присутствия. Я подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение.
Сверкающие фиолетовые глаза, безупречные черты лица, аура, способная подчинить легионы. Но за этой маской божества я увидел лишь пустоту. Я видел монстра, о котором говорил Юки.
– Игрит, – позвал я шепотом.
Верный рыцарь появился мгновенно. Он не склонился в поклоне. Он просто стоял, и его алые доспехи казались тусклыми в полумраке комнаты.
– Повелитель.
– Я действительно... такой страшный? – спросил я, глядя на свои руки.
Игрит долго молчал. Его призрачный голос прозвучал в моей голове с печалью, которую я никогда раньше в нем не замечал.
– Вы — Монарх, мой Король. Ваша природа — власть. Но ваша семья — это не ваши подданные. Вы пытались защитить их как крепость, забыв, что крепость может стать тюрьмой. Молодой господин Алекс обрёл свою пару, и это — величайшая сила, которую не может контролировать даже Теневой Монарх.
– Он ударил меня, Игрит, – я коснулся щеки, которая всё еще горела. – Мой сын ударил меня.
– Он ударил не вас, Повелитель. Он ударил ту стену, которую вы построили между собой и ими.
Я закрыл глаза. В памяти всплыл образ Алекса — его взъерошенные волосы, его небесно-голубые глаза, полные слез, и тот запах персика, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с моим провалом. И Ли Вон... адвокат, который не побоялся моей маны, чтобы защитить свою пару.
– Я проиграл, – признал я вслух. – Я, победивший правителей, проиграл простому человеку и собственному сыну.
Я вышел на балкон. Внизу, у ворот, я увидел, как Юки садится в машину. Сухо залез на заднее сиденье, не оборачиваясь. Машина медленно тронулась с места и исчезла в сумерках Сеула.
В этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня окончательно надломилось. Моя бессмертная жизнь, моя бесконечная сила — всё это не стоило и ломаного гроша без того тепла, которое я только что собственноручно уничтожил.
– Повелитель, – голос Берилла раздался из тени. – Прикажете следовать за ними? Обеспечить безопасность?
– Нет, – отрезал я. – Оставьте их в покое. Никакой слежки. Никаких теней. Пусть живут так, как они хотят.
Я вернулся в комнату и сел на кровать, на то самое место, где только что плакал Юки. Постель еще хранила его запах.
– Что мне делать? – спросил я пустоту.
Никто не ответил. Теневой Монарх, обладающий властью над миллионами мертвых, не знал, как вернуть любовь четверых живых.
Я просидел так до самого рассвета. Когда первые лучи солнца коснулись пола, я встал. Мой взгляд упал на стол, где лежали документы, которые приносил Ли Вон. Те самые бумаги о наследовании земель для Сухо.
Я взял их в руки. На полях были мелкие пометки Алекса — он помогал Ли Вону разбираться в деталях, пока я был на охоте. Они работали вместе. Они были парой задолго до того, как инстинкты заявили о себе. А я был слишком занят своей ролью бога, чтобы заметить это.
Я сжал документы в руках. Нет, я не мог просто сидеть и ждать, пока вечность поглотит мои ошибки. Если я хочу вернуть свою семью, мне нужно доказать, что я — не только Монарх.
– Игрит, – я выпрямился, и моя аура, теперь спокойная и собранная, окутала комнату. – Найди Ли Вона. Узнай, в какой больнице он находится.
– Он не в больнице, Повелитель, – отозвался рыцарь. – Молодой господин Алекс исцелил его своей маной. Они сейчас в квартире адвоката.
– Хорошо. Подготовь... – я запнулся. – Подготовь корзину персиков. Самых лучших, какие только можно найти в этом мире. И найди тот старый кинжал, который я обещал подарить Алексу на восемнадцатилетие, но так и не решился.
– Будет исполнено, – в голосе Игрита послышалось одобрение.
Я подошел к шкафу и достал свой самый обычный гражданский костюм. Никаких доспехов, никакой черной мантии теней. Сегодня я буду просто Сон Джинву.
Прежде чем уйти, я зашел в комнату Миджун. Она не спала — сидела на подоконнике, глядя на утренний город. Её серые глаза встретились с моими, и в них я увидел настороженность.
– Пап? Ты куда? – спросила она, не меняя позы.
– Пойду просить прощения, – честно ответил я. – Миджун... присмотри за домом. И если мама позвонит... скажи ему, что я всё понял.
Дочь спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. Она была почти моего роста — сильная, гордая, настоящая альфа. Она положила руку мне на плечо.
– Не напортачь снова, пап. Алекс — омега, но у него твой характер. Если ты придешь к нему как Монарх, он выставит тебя за дверь. Приходи как отец.
Я кивнул, чувствуя ком в горле.
– Спасибо, Ми-ми.
Я вышел из дома и вдохнул прохладный утренний воздух. Впереди был самый сложный путь в моей жизни — путь от трона к сердцу моего сына. Я не знал, примет ли он меня. Я не знал, вернется ли Юки. Но я знал одно: Теневой Монарх больше не будет стоять между мной и моей семьей.
Я направился к машине, решив ехать сам, без использования теневых переходов. Мне нужно было время, чтобы обдумать каждое слово. Мне нужно было почувствовать себя обычным человеком, который едет к своему сыну, чтобы сказать: «Я был неправ».
Сеул просыпался. Город жил своей жизнью, не подозревая, что самый могущественный человек в мире сейчас чувствует себя самым маленьким и уязвимым. И в этой уязвимости я впервые за долгое время обрел истинную силу. Силу признать свою слабость.
Я нажал на газ, направляясь к квартире Ли Вона. Запах персиков в салоне машины напоминал мне о том, за что я борюсь. И я знал, что не сдамся, пока в нашем доме снова не воцарится та тишина, которая наполнена не страхом, а любовью.
Ведь в конце концов, даже Монарху нужно место, которое он может назвать домом. И это место не строится из теней. Оно строится из прощения.