Дети
Безумие персика и арктического льда
Я, Чон Ливон, человек, чье хладнокровие вошло в легенды среди юристов и высокоранговых охотников, всегда гордился своим самообладанием. В зале суда или на переговорах с главами гильдий мое лицо оставалось маской из полированной стали. Но сейчас, сжимая в руке руль своего автомобиля и нарушая все мыслимые правила дорожного движения на пути к загородному особняку, я чувствовал, как эта маска трещит и осыпается пеплом.
Причиной моего безумия было одно-единственное сообщение. Фотография, которая до сих пор стояла перед глазами, выжигая сетчатку. Алекс. Мой Алекс. Доминантный омега с душой бунтаря и телом ангела, облаченный в черный латексный костюм зайчика, с этими чертовыми ушками и пушистым хвостом. Его взгляд на фото обещал рай и ад одновременно, а подпись «Я очень соскучился» стала детонатором для моего внутреннего зверя.
Я влетел в дом, едва не сорвав дверь с петель. Запах в холле ударил в голову сильнее любого магического концентрата. Это был не просто аромат — это была концентрированная течка доминантного омеги. Персик, сочный и перезрелый, смешанный с острой, обжигающей корицей. Мой собственный запах арктического льда мгновенно вздыбился, отвечая на призыв.
Я нашел его в спальне. Алекс полулежал на кровати, и в реальности он выглядел в тысячу раз провокационнее, чем на снимке. Латекс поблескивал в мягком свете ламп, обтягивая каждый изгиб его тренированного тела. Когда он увидел меня — тяжело дышащего, с горящими серыми глазами и сорванным галстуком — его губы растянулись в торжествующей улыбке.
– Ты приехал быстрее, чем я рассчитывал, Ливончик, – промурлыкал он, поправляя атласное ушко.
– Ты... ты хоть понимаешь, что творишь? – я сорвал пиджак, отбрасывая его в сторону. – У меня была встреча с инвесторами. Я бросил всё.
– Плевать на инвесторов, – Алекс грациозно поднялся, и скрип латекса отозвался дрожью в моих пахах. – У меня течка, Ливон. И мне нужен мой альфа. Прямо сейчас.
Я сократил расстояние между нами в один шаг и рывком притянул его к себе. Его кожа была горячей, почти обжигающей даже через ткань костюма. Я впился в его губы поцелуем, в котором не было ни грамма нежности — только голод и первобытное требование. Алекс ответил с той же яростью, его руки впились в мои плечи, а запах персика стал настолько густым, что у меня поплыло перед глазами.
– Твой отец... – прохрипел я, отрываясь от его губ лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. – Джинву с ума сойдет. Если я не привезу тебя к ужину, он лично явится сюда и сотрет меня в порошок. Ты же знаешь, как он следит за временем.
Алекс тихо рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его груди, заставил мою метку на его шее пульсировать алым светом.
– Не переживай, – он медленно опустился на колени передо мной, его руки скользнули по моим бедрам, расстегивая ремень. – Мое тело... оно знает, как договориться с Монархом.
– О чем ты? – я тяжело дышал, чувствуя, как его пальцы освобождают моего зверя из плена брюк.
Алекс поднял на меня свои небесно-голубые глаза, в которых сейчас плескалось чистое, неразбавленное лукавство.
– Скажем так... – он обхватил меня ладонями, заставляя меня издать невольный стон. – Папа Юки сегодня тоже решил устроить отцу сюрприз. Костюм медсестры, чулки... Поверь мне, Ливончик, отцу будет совсем не до нас. Он не заметит, даже если мы не явимся до утра.
– Ты серьезно? – я с трудом соображал, чувствуя, как его горячее дыхание опаляет мою плоть. – Юки... в костюме медсестры?
– У папы свои методы усмирения Монарха, – ухмыльнулся Алекс. – А у меня — свои.
И он взял меня в рот.
Мир вокруг просто перестал существовать. Я хрипло вскрикнул, запуская пальцы в его черные взъерошенные волосы и прижимая его голову к себе. Алекс действовал с пугающим мастерством, его язык и губы творили нечто за гранью человеческого понимания. Он двигался ритмично, уверенно, глядя на меня снизу вверх сквозь ресницы, наслаждаясь моей потерей контроля.
– О, боги... Алекс... – я откинул голову назад, чувствуя, как стены комнаты начинают дрожать от магического резонанса наших аур.
Его доминантная натура омеги проявлялась даже здесь — он не просто ублажал меня, он властвовал надо мной в этот момент, заставляя моего внутреннего альфу скулить от восторга и боли. Запах корицы стал почти осязаемым, он обжигал легкие, смешиваясь с моим металлическим ароматом.
Алекс ускорился, его горло работало идеально, принимая меня целиком. Я чувствовал, как внутри закипает лава, готовая вырваться наружу. Мои тени, обычно послушные и тихие, начали непроизвольно сгущаться по углам спальни, отвечая на буйство магии Сона.
– Хватит... – выдохнул я, едва находя в себе силы, чтобы отстранить его за плечи. – Если ты продолжишь... я не сдержусь и просто сломаю тебя.
Алекс отстранился, облизнув влажные губы, и в его глазах вспыхнул такой огонь, что я понял: именно этого он и добивался.
– Так сломай, – бросил он вызов, рывком стягивая с плеч латексное боди. – Покажи мне, на что способен лучший адвокат Сеула, когда у него отключаются тормоза.
Я не заставил его повторять. Я повалил его на кровать, сминая под собой этот чертов костюм и его самого. Мы сплелись в клубок из мышц, стонов и яростной магии. Каждое мое движение было наполнено требованием, каждый его ответ — дерзостью.
Течка Алекса превращала нашу близость в нечто большее, чем просто секс. Это было слияние двух стихий. Его персиковая сладость пыталась растворить мой лед, а я входил в него так глубоко, будто пытался достать до самой его души, помеченной моей силой.
– Ливон! – его крик, сорвавшийся на ультразвук, когда я наконец заполнил его до предела, эхом отозвался в моей голове.
Я впился зубами в его плечо, обновляя метку, чувствуя вкус его крови и магии. В этот момент я был готов сразиться с самим Монархом Теней, если бы он посмел войти в эту комнату. Алекс был моим. Моим зайчиком, моим демоном, моим единственным смыслом существования.
Когда всё закончилось, и мы лежали, тяжело дыша, в переплетенных простынях, в доме воцарилась оглушительная тишина. Лишь запах — густой, интимный и бесконечно правильный — напоминал о недавнем шторме.
Алекс лежал у меня на груди, его ушки зайчика съехали набок, выглядя теперь скорее мило, чем порочно.
– Знаешь, – прошептал он, лениво вырисовывая узоры на моей груди. – Если папа Юки всё-таки не надел тот костюм... нам обоим конец.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как ко мне возвращается привычное спокойствие, хотя сердце всё еще колотилось о ребра.
– Если Джинву придет сюда убивать меня, я просто покажу ему счет за твой латексный гардероб, – усмехнулся я. – Пусть знает, на что уходят мои гонорары.
Алекс тихо рассмеялся и укусил меня за подбородок.
– Ты зануда, Ливончик. Но ты мой зануда.
Я обнял его крепче, вдыхая остатки корицы. Где-то там, в особняке Сон, великий Теневой Монарх, возможно, действительно был занят «лечением» у своей личной медсестры, но здесь и сейчас единственным законом был мой омега. И я был готов защищать этот закон до последнего вздоха.