Дети
Возвращение домой
Утро в маленькой квартире над пекарней началось не со звонка будильника и не с требовательных криков ассистентов, а с мягкого запаха свежего хлеба и приглушенного детского смеха за стеной. Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, привыкая к мысли, что вчерашний день не был сном. Юми, дети, пекарня — всё это было реальностью.
Я осторожно, чтобы не разбудить Юми, которая всё еще мирно спала, уткнувшись носом в подушку, потянулся к тумбочке за телефоном. Экран светился от десятков пропущенных вызовов и сообщений. Мой менеджер, Пак Джинхо, явно был на грани нервного срыва.
Найдя его номер, я нажал на вызов.
– Джинву! Слава богу! – голос Джинхо сорвался на крик. – Ты где? У тебя через три часа съемка для обложки, потом репетиция, потом...
– Джинхо, замолчи и слушай, – перебил я его, и мой голос, обычно спокойный, сейчас звучал так, что на том конце провода воцарилась мгновенная тишина. – Отменяй всё. На сегодня, на завтра и на ближайший месяц.
– Что? Ты с ума сошел? Контракты, неустойки...
– Мне плевать на неустойки. Подготовь документы на бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам. И еще... мне нужен лучший юрист по семейному праву. Я собираюсь официально признать отцовство и подать заявление в ЗАГС.
В трубке послышался звук чего-то падающего. Видимо, Джинхо выронил стакан.
– Отцовство? ЗАГС? Джинву, ты бредишь? Ты же самый завидный холостяк страны! Акции компании рухнут!
– Пусть рушатся, – отрезал я. – Я нашел ту, которую искал пять лет. И у меня двое сыновей, Джинхо. Восьмилетних. Сделай всё тихо, пока я сам не решу сделать официальное заявление. Если хоть одна газета узнает об этом раньше времени, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше не работал в этой индустрии.
Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Чувство облегчения накрыло меня волной. Теперь оставался самый сложный звонок.
Отец ответил после второго гудка.
– Джинву? Сын, что-то случилось? Ты редко звонишь так рано.
– Папа... – я запнулся, чувствуя, как горло перехватывает. – Я нашел Юми.
На том конце провода повисла тяжелая пауза. Отец всегда знал, как сильно я страдал после нашего расставания, хотя я и старался держать лицо перед камерами.
– И это еще не всё, – продолжил я, сглатывая комок. – У меня есть дети. Два сына. Алекс и Сухо. Им восемь лет.
– О боже... – голос отца дрогнул. – Внуки? У меня есть внуки? Джинву, ты не шутишь?
– Нет, папа. Они... они чудесные. Один похож на Юми, другой — вылитый я. Я пришлю тебе фото, но пообещай, что пока ни слова маме. Я хочу сам ей сказать, когда мы приедем.
– Конечно, конечно... Сын, я так рад за тебя. Ты наконец-то кажешься живым. Мы с матерью ждем вас.
Положив телефон, я почувствовал, как чья-то маленькая рука коснулась моего плеча. Я обернулся. В дверях стоял Сухо, потирая заспанные глаза. На нем была пижама с супергероями, а волосы торчали в разные стороны — точь-в-точь как у меня по утрам.
– Ты правда наш папа? – спросил он тихо, глядя на меня своими серьезными серыми глазами.
Я присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
– Да, Сухо. Правда. Прости, что меня так долго не было.
Мальчик подошел ближе и внимательно изучил мое лицо, словно проверяя, не исчезну ли я.
– Мама говорила, что ты очень занят, спасаешь мир своей музыкой, – произнес он, и в его голосе не было обиды, только детское любопытство. – А ты научишь меня рисовать так, чтобы люди на бумаге выглядели как живые?
Я улыбнулся, и в груди стало горячо.
– Я не очень силен в рисовании, малыш, но я найду тебе лучших учителей. И мы будем тренироваться вместе.
В этот момент из-за спины Сухо выскочил Алекс, полный энергии, несмотря на ранний час.
– А танцевать? Мама сказала, ты круто танцуешь! Покажи! – он начал прыгать вокруг меня, размахивая руками.
– Алекс, тише, ты разбудишь маму, – прошептал я, подхватывая его на руки. Он оказался удивительно легким, и это ощущение — держать своего ребенка — было острее любой награды на сцене.
– Пойдемте на кухню, – предложил я. – Попробуем приготовить завтрак, пока мама спит?
Мальчишки с восторгом согласились. Следующий час превратился в контролируемый хаос. Мы пытались пожарить яичницу и сделать тосты. Сухо ответственно следил за таймером, а Алекс пытался жонглировать яйцами, что закончилось предсказуемой катастрофой на полу.
– Упс... – Алекс замер, глядя на растекающийся желток.
– Ничего страшного, – я подмигнул ему, вытирая пол полотенцем. – Это часть кулинарного искусства.
Когда Юми вышла на кухню, привлеченная шумом и запахом слегка подгоревшего хлеба, она застала нас троих, перепачканных мукой, но абсолютно счастливых.
– Что здесь происходит? – она рассмеялась, прислонившись к дверному косяку. Ее волосы были растрепаны, а на щеке остался след от подушки, и для меня она была прекраснее любой модели, с которыми мне приходилось работать.
– Мы готовим королевский завтрак! – гордо объявил Сухо, указывая на тарелку с кривоватыми тостами.
Юми подошла ко мне и мягко обняла за талию.
– Ты выглядишь так, будто всю жизнь только и делал, что готовил завтраки для двоих сорванцов.
– Я просто наверстываю упущенное, – я поцеловал ее в лоб. – Я звонил менеджеру. Я ухожу в отпуск. Надолго.
Юми замерла, глядя на меня с тревогой.
– Джинву, ты не должен бросать всё из-за нас. Твоя карьера...
– Моя карьера подождет, – перебил я ее. – Юми, я пропустил восемь лет. Я не хочу пропустить больше ни дня. Сегодня мы поедем в парк. Потом в магазин игрушек. А вечером... вечером я хочу, чтобы мы просто были семьей. Без камер, без фанатов, без масок.
Весь день прошел как в тумане абсолютного счастья. Я надел самую неприметную одежду, кепку и очки, и мы отправились в ближайший парк. Я наблюдал, как Алекс носится за собаками, а Сухо сидит на скамейке и пытается зарисовать дерево в своем маленьком блокноте. Юми сидела рядом со мной, положив голову мне на плечо.
– Знаешь, – прошептала она, – я часто представляла этот момент. Но в моих мечтах ты всегда был в костюме и под охраной, а мы смотрели на тебя издалека. Я никогда не думала, что ты вот так просто будешь сидеть здесь, на обычной крашеной скамейке.
– Костюмы и охрана — это работа, Юми. А это... это жизнь.
Ближе к вечеру, когда мы вернулись домой и уложили уставших, но довольных мальчиков спать, я вывел Юми на небольшой балкон, выходящий в тихий дворик.
– Юми, – я взял ее за руки. – Я уже сказал менеджеру готовить документы. Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее. Я хочу дать мальчикам свою фамилию. Я хочу, чтобы весь мир знал, что вы — мои.
– Джин... это будет такой скандал. Ты уверен, что готов к этому? Хэ Ин и другие... они не оставят нас в покое.
Я вспомнил лицо Хэ Ин и то, как она пыталась навязать мне свою «любовь». В сравнении с тем, что я чувствовал сейчас, всё это казалось дешевой декорацией.
– Пусть пытаются, – сказал я холодно. – Теперь у меня есть ради кого сражаться. Я больше не тот восемнадцатилетний мальчик, который боялся потерять шанс на славу. Я Сон Джинву, и я защищу свою семью.
Я вытащил из кармана тот самый плетеный браслет, который хранил все эти годы, и надел его на запястье.
– Он всё еще подходит, – улыбнулась Юми, касаясь ниток.
– Он никогда не снимался с моего сердца, – ответил я, притягивая ее к себе для поцелуя.
Этой ночью я заснул с чувством, что моя жизнь наконец-то обрела правильный ритм. Завтра будет трудно. Завтра будут звонки, объяснения, заголовки в прессе и, возможно, гневные комментарии. Но когда я слышал ровное дыхание своих сыновей из соседней комнаты и чувствовал тепло Юми рядом, я понимал: это самая важная битва в моей жизни. И я уже победил.