Дети
Голос крови
Сон Ильхван сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла. Перед ним на столе лежали отчеты, которые он должен был просмотреть еще час назад, но буквы расплывались перед глазами. В голове все еще эхом отдавался голос сына. Джинву звонил утром — взволнованный, сбивчивый, совсем не похожий на того холодного и сдержанного айдола, каким его привыкла видеть публика.
«Отец, я нашел Юми. У меня есть дети. Два сына...»
Ильхван невольно коснулся губ, сдерживая глупую, почти детскую улыбку. Внуки. У него, оказывается, уже восемь лет есть внуки. Он вспомнил маленькую Юми — ту хрупкую девочку с фарфоровой кожей, которая когда-то была тенью его сына. Она всегда казалась ему слишком нежной для этого жестокого мира, но, как выяснилось, в этой нежности скрывалась стальная воля. Скрыть беременность, уехать, вырастить двоих мальчишек в одиночку, чтобы не мешать мечте Джинву...
– Чертовски сильная женщина, – прошептал Ильхван в пустоту кабинета. – И такая же гордая, как и все Сон.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла его жена, Пак Кён Хе. Она несла поднос с чаем, но, взглянув на мужа, замерла.
– Милый, с тобой всё хорошо? – спросила она, ставя поднос на край стола. – Ты какой-то загадочный сегодня. Улыбаешься сам себе, отчеты не тронуты. Что-то случилось на работе?
Ильхван поднялся, подошел к жене и мягко обнял ее за плечи. Он обещал сыну молчать, но тайна жгла грудь. Ему хотелось кричать об этом на весь мир, но он лишь крепче прижал к себе Кён Хе.
– Да, всё хорошо, дорогая. Даже лучше, чем ты можешь себе представить. Просто... Джинву сегодня приедет. Сказал, что хочет сделать нам сюрприз.
Кён Хе отстранилась, ее глаза радостно заблестели.
– Джинву приедет? Наконец-то! Он так редко бывает дома из-за своего графика. Нужно приготовить его любимые блюда. Надеюсь, он не один? Может, он наконец-то помирился с той девочкой, Хэ Ин? Хотя, признаться, она мне никогда не нравилась...
Ильхван едва сдержал смешок. Если бы она только знала, насколько «не один» приедет их сын.
– Нет, Хэ Ин тут ни при чем, – ответил он, стараясь придать голосу будничный тон. – Просто жди. Это будет... особенный вечер.
***
Подготовка к приезду сына шла полным ходом. Кён Хе суетилась на кухне, а Ильхван то и дело выходил на крыльцо, вглядываясь в подъездную аллею. Когда знакомый черный внедорожник наконец показался вдали, сердце старого льва забилось быстрее.
Машина остановилась. Джинву вышел первым. Он выглядел иначе — не как звезда с обложки, а как человек, сбросивший с плеч непосильную ношу. Он обошел машину и открыл пассажирскую дверь.
Ильхван затаил дыхание. Из машины вышла Юми. Она повзрослела, короткая стрижка и татуировка на плече делали ее образ дерзким, но эти небесно-голубые глаза невозможно было спутать ни с чем. Она выглядела смущенной, почти испуганной.
Но самое главное произошло следом. С заднего сиденья выпрыгнули двое мальчишек.
– Мама, это здесь живет дедушка? – звонкий голос одного из них разрезал тишину сада.
Ильхван почувствовал, как к горлу подкатил ком. Кён Хе, вышедшая на крыльцо вслед за мужем, охнула и прижала ладони к лицу. Поднос, который она всё еще держала в руках, опасно накренился.
– Джинву... – выдохнула она, переводя взгляд с сына на детей и обратно. – Это... это что же...
Джинву подошел к родителям, ведя мальчиков за руки. Юми шла чуть позади, низко опустив голову.
– Мама, папа, – голос Джинву дрожал от сдерживаемых эмоций. – Познакомьтесь. Это Алекс и Сухо. Ваши внуки. А это Юми... я думаю, вы ее помните.
Наступила тишина, прерываемая только шелестом листвы. Кён Хе медленно спустилась по ступеням. Она подошла к Сухо, который смотрел на нее серьезными серыми глазами — глазами ее сына, глазами ее мужа.
– Боже мой... – она протянула дрожащую руку и коснулась щеки мальчика. – Вылитый Джинву в детстве. Каждое чернышко, каждый волосок...
Сухо не отстранился. Он вежливо поклонился, как его учила мать.
– Здравствуйте, бабушка, – сказал он негромко.
Алекс, который до этого с любопытством разглядывал большой дом, вдруг широко улыбнулся, и в его глазах вспыхнули голубые искры.
– А вы правда умеете печь те самые пирожки, про которые папа рассказывал в машине? – спросил он, не проявляя ни капли стеснения.
Кён Хе всхлипнула и, не выдержав, прижала обоих мальчиков к себе. Она плакала — открыто, не таясь, смывая слезами годы неведения и печали.
Ильхван тем временем подошел к Юми. Она подняла на него взгляд, полный раскаяния и мольбы о прощении.
– Господин Сон, я... – начала она, но он жестом остановил ее.
– Глупая ты девчонка, Юми, – сказал он, и в его голосе не было злости, только бесконечная теплота. – Столько лет прятать от нас такое сокровище. Ты хоть понимаешь, что мы пропустили?
– Я боялась, – прошептала она, и слеза скатилась по ее фарфоровой щеке. – Боялась разрушить его жизнь. Боялась, что вы меня возненавидите.
– Возненавидим? – Ильхван покачал коленой. – Ты подарила моему сыну смысл жизни, который он почти потерял в своей погоне за славой. И ты привела в этот мир продолжение нашего рода. Иди сюда.
Он обнял ее, чувствуя, какая она маленькая и хрупкая. Юми задрожала в его руках, наконец-то отпуская то напряжение, которое несла в себе долгие восемь лет.
– Проходите в дом, – скомандовал Ильхван, стараясь вернуть голосу твердость. – Хватит кормить комаров. Кён Хе, кажется, там что-то подгорает на кухне?
– Ах, мои пироги! – спохватилась жена, вытирая глаза фартуком. – Мальчики, идемте скорее, я вас накормлю так, как ваша мама точно не кормит!
***
Вечер в доме Сон был наполнен звуками, которых эти стены не слышали десятилетиями. Топот маленьких ног по паркету, споры о том, кто будет сидеть ближе к дедушке, и бесконечные рассказы.
Ильхван сидел во главе стола, наблюдая за этой картиной. Джинву сидел рядом с Юми, не выпуская ее руки из своей. Он выглядел так, словно наконец-то нашел свою гавань. Алекс уже успел влезть на колени к Ильхвану и теперь увлеченно рассказывал о том, как он собирается стать «самым крутым танцором, круче папы».
– Значит, бунтарь, говоришь? – Ильхван потрепал мальчика по черным вихрам. – Ну, с таким характером тебе в нашей семье будет самое место.
– А Сухо у нас художник, – добавила Юми, с гордостью глядя на второго сына, который сосредоточенно рисовал что-то в блокноте, пристроившись на краю стола. – Он очень тихий, но видит мир по-своему.
Кён Хе не могла перестать подкладывать внукам еду. Она смотрела на них так, словно боялась, что они исчезнут, если она моргнет.
– Джинву, – обратился Ильхван к сыну, когда наступила минутная тишина. – Что ты собираешься делать дальше? Пресса не оставит это просто так. Как только вы выйдете за порог этого дома, начнется охота.
Джинву посерьезнел. Он взглянул на Юми, затем на сыновей.
– Я уже решил, отец. Завтра я созываю пресс-конференцию. Я официально признаю детей и объявлю о наших отношениях с Юми. Я не собираюсь больше прятаться. Если компания решит расторгнуть контракт — пусть. У меня достаточно средств, чтобы обеспечить семью, и я всегда могу заняться продюсированием или открыть свою школу.
– А Хэ Ин? – тихо спросила Кён Хе. – Она ведь устроит скандал.
– Пусть устраивает, – отрезал Джинву. – Она для меня никто. Юми — моя единственная женщина, и так было всегда. Я совершил ошибку, когда оставил ее тогда, и больше я этого не допущу.
Ильхван одобрительно кивнул.
– Хорошие слова, сын. Мужские. Знай, что мы с матерью поддержим тебя в любом решении. Этот дом всегда открыт для вас.
– Дедушка, а ты покажешь мне свои медали? – Алекс дернул Ильхвана за рукав. – Папа сказал, ты был очень сильным.
Ильхван рассмеялся, и этот смех, густой и искренний, заполнил всю столовую.
– Конечно, покажу, маленький охотник. Пойдем в мой кабинет.
Когда они вышли, Джинву повернулся к Юми.
– Ты видишь? Они любят вас. Я же говорил, что всё будет хорошо.
Юми улыбнулась, и в этой улыбке не было больше тени страха.
– Я до сих пор не могу поверить, что это происходит наяву, Джин. Столько лет тишины... и вдруг столько тепла.
– Это не «вдруг», Юми, – Джинву нежно коснулся ее подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. – Это то, что должно было быть с самого начала. Мы просто немного заблудились по дороге.
Позже, когда детей уложили спать в бывшей комнате Джинву, Ильхван и его сын вышли на балкон. Ночной воздух был прохладным, в небе ярко светили звезды.
– Знаешь, папа, – начал Джинву, глядя вдаль. – Когда я сидел в том кресле перед камином и крутил этот браслет, я чувствовал себя самым одиноким человеком в мире. У меня было всё: слава, деньги, признание. Но внутри была дыра размером с океан.
– Я знаю, сын, – Ильхван положил руку ему на плечо. – Я видел это в твоих глазах каждый раз, когда ты приходил к нам. Ты был похож на воина, который выиграл битву, но потерял дом.
– Теперь дом здесь, – Джинву кивнул в сторону комнаты, где спала его семья. – И я сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если мне придется пойти против всего мира.
– Тебе не придется идти против мира одному, – напомнил Ильхван. – Теперь нас много. Сон Ильхван еще не настолько стар, чтобы не суметь защитить своих внуков от назойливых репортеров.
Они стояли в тишине, два поколения мужчин семьи Сон, объединенные одной тайной, которая скоро перестанет быть таковой. Ильхван чувствовал странный прилив сил. Появление внуков словно стерло с него десяток лет. Он уже представлял, как будет учить Алекса ловить рыбу, а с Сухо они будут обсуждать классическую литературу.
– Джинву, – позвал он сына, когда тот уже собирался уходить в дом.
– Да, отец?
– Ты молодец, что не отпустил ее во второй раз. Гордость — плохой советчик, когда речь идет о любви. Я горжусь тобой. Не как айдолом, а как мужчиной.
Джинву промолчал, но Ильхван увидел, как расправились его плечи.
Этой ночью в доме Сон горел свет допоздна. Семья, расколотая обстоятельствами и временем, наконец-то собралась воедино. И пусть завтрашний день обещал бурю в заголовках новостей, здесь, под защитой старых стен и родительской любви, было спокойно. Голос крови оказался громче шума славы, а маленькая пекарня на окраине города стала началом пути, который привел их всех к истинному счастью.
Ильхван вернулся в спальню, где Кён Хе уже спала, улыбаясь во сне. Он лег рядом, глядя в окно на лунную дорожку. В его голове крутилась одна и та же мысль: жизнь — удивительная штука. Иногда нужно потерять всё, чтобы обрести то, что действительно имеет значение. И теперь, когда его внуки спали за стеной, он знал, что будущее его рода в надежных руках.
– Спите спокойно, мальчики, – прошептал он в темноту. – Дедушка прикроет ваш тыл.
Завтра начнется новая глава. Глава, в которой Сон Джинву перестанет быть просто мечтой миллионов и станет реальностью для троих людей, которые любили его не за голос или внешность, а просто за то, что он был рядом. И Ильхван сделает всё, чтобы эта глава длилась вечно.