Дети монаха
Шепот смерти под вишневым цветом
Полгода. Для кого-то это мгновение, для Теневого Монарха — лишь песчинка в песочных часах вечности. Но эти полгода были самыми тихими и одновременно тревожными в моей жизни. Алекс и Миджун уехали в Японию. Они выбрали Токио — город, где огни никогда не гаснут, а шум толпы заглушает даже зов крови.
Алекс поступил-таки на инженера-механика, а Миджун, как и обещала, пошла на юридический, попутно присматривая за братом. Они звонили каждую неделю. Иногда пьяные и веселые, рассказывая о том, как они «случайно» разнесли караоке-бар, защищая какого-то омегу. Иногда уставшие, жалуясь на профессоров. Я слушал их голоса и чувствовал, как тьма внутри меня довольно урчит. Они жили. По-настоящему.
Я стоял на террасе нашего дома, вдыхая прохладный вечерний воздух. Внутри дома было тепло и пахло печеньем с корицей.
– Джинву? Почему ты здесь стоишь в темноте? – Голос Юки был мягким, как бархат.
Я обернулся. Мой омега стоял в дверях, придерживая рукой свой уже заметно округлившийся живот. Мы ждали четвертого ребенка. Целители Ассоциации подтвердили: это будет омега. Маленький мальчик, который, как надеялся Юки, не будет пытаться перевернуть мир каждые выходные.
– Они не позвонили, Юки, – я подошел к нему, осторожно обнимая со спины и кладя ладонь на его живот. Под кожей чувствовался едва заметный толчок. – Сегодня суббота. Восемь вечера. Они никогда не пропускают время звонка.
Юки накрыл мою руку своей. Его кожа была фарфоровой и прохладной, но я чувствовал, как участилось его сердцебиение. Он тоже волновался, хотя старался этого не показывать.
– Может быть, они на вечеринке? Или Алекс опять застрял в гараже со своим проектом? – Юки попытался улыбнуться, но в его небесно-голубых глазах отразилась тень моего собственного беспокойства. – Ты же знаешь, какие они оболтусы.
– Да, знаю, – я поцеловал его в макушку, вдыхая его родной запах, который сейчас стал еще слаще из-за беременности. – Но Алекс знает: если он не позвонит, я пришлю за ним Бера. Он не стал бы так рисковать.
– Джин, не накручивай себя, – Юки мягко отстранился. – Иди проверь их, если тебе так спокойнее. Но не пугай их сразу, хорошо? Просто... посмотри издалека.
– Хорошо. Я скоро вернусь.
Я вышел в сад, где тени были глубже и податливее. Закрыв глаза, я сосредоточился. Моя связь с детьми была не просто родственной — это была связь душ, помеченных силой Монарха. Я потянулся сознанием через море, к японским островам, ища две яркие искры доминантных альф.
И в этот момент мир вокруг меня рухнул.
Искры не горели. Они мерцали. Слабо, прерывисто, словно свечи на ураганном ветру. Запах персиков и табака, который я всегда чувствовал, теперь был пропитан чем-то металлическим и едким. Запахом крови.
Я увидел их. Мое зрение, не ограниченное пространством, выхватило кусок реальности из темного переулка в пригороде Токио. То, что я увидел, заставило мою кровь превратиться в жидкий азот.
Алекс. Мой гордый, сильный сын. Он сидел, прислонившись к бетонной стене, и его лицо было белым, как мел. Из его груди торчал кусок ржавой арматуры, прошивший тело насквозь и пригвоздивший его к стене. Его небесно-голубые глаза были подернуты мутной пеленой, а руки бессильно лежали на коленях, залитых кровью.
Рядом, в луже собственной крови, лежала Миджун. Её тело было вывернуто под неестественным углом. Сломанные кости, разорванные внутренние органы... Она пыталась ползти к брату, оставляя за собой густой красный след, но её силы иссякли. Она хрипела, и каждый вдох вырывался из её груди с кровавыми пузырями.
– Нет... – прошептал я, и этот шепот заставил землю под моими ногами треснуть.
Я не мог позволить Юки почувствовать это. Если он узнает, если его накроет волна моего ужаса и их боли... он может потерять ребенка. Или саму жизнь.
– Юки! – крикнул я, не оборачиваясь. – Я задержусь. У них там какая-то проблема с машиной, Алекс просит помочь. Не жди меня, ложись спать!
Я не дождался ответа. Тень под моими ногами взметнулась черным пламенем, поглощая меня целиком.
«Обмен тенями!»
Пространство разорвалось со свистом. Я материализовался в переулке, и запах смерти ударил мне в лицо с такой силой, что я едва не пошатнулся. Здесь не было врагов — они уже ушли, оставив моих детей умирать в грязи.
– Алекс! Миджун! – мой голос прозвучал как гром в тесном пространстве.
Я бросился к сыну. Его аура была почти неощутима. Доминантный альфа, бессмертный наследник... он умирал.
– Па... па? – Алекс с трудом сфокусировал взгляд на мне. Изо рта у него потекла тонкая струйка крови. – Ты... пришел...
– Молчи, не смей говорить! – я положил руки ему на плечи, чувствуя, как его жизнь утекает сквозь мои пальцы.
– Спас... спаси её... – он дернул рукой в сторону сестры. – Она... она закрыла меня... пап... спаси Ми...
Я обернулся к Миджун. Она уже не двигалась. Её серые глаза, обычно полные жизни, смотрели в пустоту. Сердце... я не слышал её сердца.
– Игрис! Бер! – взревел я, и две мощные тени мгновенно возникли за моей спиной. – Держите их! Не дайте душам уйти!
– Мой Король... – Бер, обычно такой шумный, сейчас прошептал это с ужасом в голосе. – Их жизненная нить... она почти оборвана.
– МНЕ ПЛЕВАТЬ! – я ударил кулаком по земле, и черная энергия Монарха хлынула из меня, заполняя переулок. – Я — Теневой Монарх! Смерть не заберет то, что принадлежит мне!
Я припал к Миджун. Её тело было холодным. Я влил в неё столько маны, сколько могло выдержать человеческое тело, и еще больше. Кости начали срастаться со страшным хрустом, органы восстанавливались, подчиняясь моей воле.
– Дыши, маленькая дрянь, дыши! – я почти кричал, встряхивая её за плечи. – Ты не можешь оставить маму! Ты не можешь оставить меня!
Она судорожно вздохнула, выплевывая кровь, и её сердце дало слабый, неровный толчок.
– Бер, займись ей! – приказал я. – Используй всю свою исцеляющую магию. Если она умрет, я развею тебя по ветру!
– Слушаюсь, Король! – муравей-переросток припал к девушке, его лапы засветились зеленым светом.
Я вернулся к Алексу. Арматура. Она была пропитана какой-то дрянью — магическим ядом, который блокировал регенерацию альфы. Кто бы это ни сделал, они знали, на кого нападают.
– Алекс, посмотри на меня, – я взял его лицо в свои ладони. – Сейчас будет больно. Очень больно. Ты должен держаться ради Юки. Понял?
Сын слабо кивнул. Я ухватился за холодный металл арматуры.
– Игрис, держи его.
Рыцарь в алых доспехах обхватил Алекса, фиксируя его тело. Я рванул металл на себя.
Крик Алекса разорвал ночную тишину Токио. Это был не человеческий крик — это был рев раненого зверя, в котором смешались боль и мощь доминантного альфы. Из раны хлынул фонтан крови, но я уже прижал к ней ладонь, выжигая яд своей маной.
– Терпи, сын, терпи... – шептал я, чувствуя, как у самого из глаз катятся слезы, которых я не знал тысячи лет.
Прошло бесконечное количество времени, прежде чем их состояние стабилизировалось. Они не пришли в сознание, но они были живы. Хрупкие, изломанные, но живые.
Я сидел на коленях между ними, тяжело дыша. Мои руки были по локоть в крови моих детей. Тень вокруг меня пульсировала от ярости, готовая взорваться и снести этот город до основания.
– Кто? – прохрипел я.
Игрис, который уже успел обследовать окрестности, склонился передо мной.
– Мой Король, это были не люди. И не монстры из врат. Это были наемники, использующие запрещенные артефакты богов. Они охотились именно за вашим наследием.
Я поднял голову. В небе над Токио собирались тучи. Гроза. Совсем как глаза моей дочери.
– Они думали, что могут тронуть моих детей и остаться безнаказанными? – я медленно поднялся. Воздух вокруг меня начал вибрировать от избытка силы. – Они думали, что Монарх Теней стал мягким?
В этот момент в моем кармане завибрировал телефон. Это был Юки.
Я замер. Гнев, клокотавший в груди, на мгновение отступил, сменившись ледяным страхом. Я не мог ответить. Он услышит мой голос, он почувствует запах крови через связь...
– Бер, – я обернулся к муравью. – Забери их в мир теней. Немедленно. Помести их в коконы жизни. Игрис, ты остаешься с ними. Ни на секунду не отходи.
– А вы, мой Король? – спросил Игрис.
Я посмотрел на свои окровавленные руки.
– Я должен умыться. И я должен найти тех, кто это сделал, прежде чем Юки поймет, что я ему солгал.
Я активировал навык очищения, смывая кровь с одежды и кожи, но запах... запах боли моих детей всё еще стоял в моих ноздрях. Я нажал на кнопку приема.
– Да, Юки?
– Джинву... – голос мужа дрожал. – Почему ты молчишь? Я... я почувствовал что-то. Мне стало так холодно, Джин. Дети... с ними всё хорошо?
Я сжал кулаки так, что ногти вошли в ладони.
– Всё в порядке, милый. Просто Алекс действительно разбил машину, и Миджун на него орет так, что слышно на соседней улице. Я помогаю им с эвакуатором.
– Ты уверен? – Юки всхлипнул. – Малыш так сильно толкается... мне страшно.
– Я уверен. Я скоро буду дома. Обещаю. Я принесу твой любимый десерт.
Я отключил вызов и почувствовал, как мир вокруг меня начинает окрашиваться в красный.
– Кайсел! – мой зов прорезал небеса.
Огромный теневой дракон материализовался прямо над переулком, закрывая собой луну.
– Найди их, – приказал я, указывая на остатки магического следа в воздухе. – Найди каждого, кто прикоснулся к ним. Я не хочу пленных. Я хочу, чтобы их души молили о смерти, но я не дам им её, пока они не испытают в тысячу раз больше боли, чем Алекс и Миджун сегодня.
Дракон взревел и взмыл ввысь. Я последовал за ним, превращаясь в черную молнию.
В ту ночь Токио не спал. Но это был не шум вечеринок. Это был шепот теней, которые скользили по улицам, вырывая сердца тех, кто осмелился бросить вызов Монарху.
Я нашел их в элитном пентхаусе в центре Синдзюку. Пятеро охотников национального уровня, окруженные артефактами, которые должны были защитить их от магии. Они праздновали. На столе стояло дорогое шампанское, а на экране монитора крутилась запись нападения в переулке.
Я вошел через парадную дверь. Не скрываясь. Не используя тени.
– Кто вы такие? – один из них, крупный альфа с золотыми цепями на шее, вскочил, хватаясь за меч. – Как вы прошли через охрану?
Я не ответил. Я просто посмотрел на монитор, где Алекс в этот момент получал удар арматурой.
Моя аура обрушилась на комнату с силой падающей горы. Стекла лопнули одновременно, мебель превратилась в труху, а охотники рухнули на колени, не в силах даже дышать.
– Вы совершили ошибку, – произнес я, и мой голос был голосом самой смерти. – Вы думали, что у Монарха есть слабости. Но вы забыли, что Монарх — это не только защита. Это возмездие.
– Пощадите... – прохрипел лидер, пытаясь отползти. – Нам заплатили... мы не знали...
– Вы знали, что это дети, – я подошел к нему и наступил на его руку, ломая кости так же, как были сломаны кости Миджун. – Вы знали, что они — моя жизнь.
Я не убил их быстро. Это было бы слишком милосердно. Я позволил своим теням играть с ними, восстанавливая их тела только для того, чтобы разрушить их снова. Я хотел, чтобы они прочувствовали каждую секунду страха моих детей.
Когда всё закончилось, и от пентхауса остались лишь руины, залитые кровью предателей, я стоял на краю разбитого окна, глядя на рассвет.
Мои руки снова были чисты, но внутри я чувствовал пепел.
Я переместился в мир теней, к коконам, где спали Алекс и Миджун. Они выглядели так мирно, их раны затянулись, а дыхание стало ровным. Но я знал, что этот шрам останется в их душах навсегда. И в моей тоже.
– Отдыхайте, – прошептал я, касаясь прозрачной поверхности кокона. – Папа здесь. Никто больше не тронет вас.
Я вернулся домой, когда солнце уже полностью взошло. Юки спал в нашей кровати, свернувшись калачиком. Я осторожно лег рядом, стараясь не разбудить его, но он тут же прижался ко мне, ища тепла.
– Ты вернулся... – пробормотал он, не открывая глаз. – От тебя пахнет... озоном и холодом.
– Это просто гроза в Японии, Юки, – я обнял его, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. – Спи. Всё хорошо.
– Дети позвонят сегодня? – спросил он, засыпая.
– Обязательно, – пообещал я. – Они просто... очень устали. Им нужно время, чтобы восстановиться.
Я лежал в тишине, глядя в потолок. Я знал, что завтра мне придется объяснить детям, почему они оказались в мире теней. Мне придется смотреть в их глаза и видеть там страх, который я не смог предотвратить. Но сейчас, в объятиях Юки, я просто хотел верить, что я смогу их защитить. Даже если для этого мне придется сжечь весь мир.
Потому что быть Теневым Монархом — значит властвовать над смертью. Но быть отцом — значит бояться её больше всего на свете. И эта двойственность была моим истинным проклятием.
Где-то в Пусане стоял пустой гараж, ждущий своего механика. А в Токио юридические учебники Миджун лежали в крови на асфальте. Но я знал: они вернутся. Они сильнее, чем думают. Они — Сон. А мы, Сон, никогда не сдаемся. Даже если сама смерть пытается преградить нам путь.
Я закрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыться, пока запах Юки медленно вытеснял из моей памяти запах крови и железа. Мы выстоим. Мы всегда выстаиваем.