Дети монаха
Грань между мирами и эхо первого крика
– Джинву, ты снова это делаешь. – Голос Юки прозвучал из глубины кухни, мягкий, но с отчетливыми нотками укоризны. – Ты стоишь у окна уже двадцать минут и смотришь в пустоту так, будто ждешь пришествия легиона хаоса.
Я вздрогнул и медленно обернулся. Мой муж стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, от которой исходил божественный аромат пряных трав и сливок. Юки выглядел домашним и уютным в своем безразмерном свитере, скрывающем живот, но его глаза — небесно-голубые, как у Алекса, — видели меня насквозь.
– Я просто задумался, – ответил я, подходя к нему и осторожно обнимая со спины. Мои ладони легли на его живот, чувствуя мерные толчки новой жизни. – О том, как быстро всё меняется.
– Всё меняется, потому что ты это позволяешь, – Юки откинул голову на мое плечо и прикрыл глаза. – Дети не звонили уже три дня. И не пытайся мне врать, что в Пусане плохая связь. Я чувствую твою тревогу, Джинву. Она просачивается сквозь твою «скрытность», как вода сквозь решето.
Я промолчал, сильнее прижимая его к себе. Я не мог сказать ему правду. Не мог признаться, что Алекс и Миджун сейчас находятся в моем личном измерении, где Бер тренирует их до седьмого пота, превращая остатки их человеческой слабости в сталь и тени. Не мог сказать, что Ча Хэ Ин, призрак из моего прошлого, едва не лишила нас будущего.
– Они приедут к выходным, – наконец произнес я, стараясь придать голосу уверенность. – Обещаю.
– Надеюсь, – вздохнул Юки. – Потому что Сухо начал тренироваться по ночам. Я слышу, как он размахивает своим мечом в саду. Он напуган, Джин. Он чувствует, что ты что-то скрываешь.
– Я поговорю с ним.
В этот момент воздух в гостиной внезапно сгустился. Я почувствовал резкий всплеск маны — знакомый, терпкий запах табака и персика, смешанный с озоном. Мои брови взлетели вверх. Они вернулись раньше, чем я ожидал. И они не использовали «обмен тенями», они буквально прорвали пространство, используя свою новую связь с моим миром.
– Пап! Мам! Мы дома! – Голос Алекса прогремел на весь дом, сопровождаемый грохотом упавшей сумки.
Юки мгновенно отстранился от меня и бросился в прихожую. Я последовал за ним, на ходу подавляя свою ауру, чтобы не вступить в резонанс с их бушующей энергией.
На пороге стояли они. Алекс стал шире в плечах, его взъерошенные черные волосы теперь были подвязаны лентой, а взгляд стал острее, взрослее. Миджун стояла рядом, её серые глаза светились спокойной, уверенной силой. На обоих была тренировочная одежда, пропитанная магической пылью моего измерения.
– Боже мой, – Юки остановился, прижимая руки к лицу. – Что с вами случилось? Вы выглядите так, будто... будто прошли через войну.
Алекс быстро подошел к матери и осторожно обнял его, стараясь не давить на живот.
– Просто интенсивные курсы, мам. Папа решил, что нам пора взяться за ум.
Миджун подошла ко мне, её взгляд встретился с моим. В нем не было больше того детского бунта, только молчаливое понимание. Она знала, что я сделал с Ча Хэ Ин. И она знала, почему я это сделал.
– Спасибо, – прошептала она так тихо, что услышал только я.
– Ужин готов! – Юки, кажется, немного успокоился, увидев их живыми и здоровыми. – Живо мыть руки и за стол. Алекс, ты выглядишь так, будто не ел месяц.
– Так и есть, мам! Бер считает, что «истинный воин питается энергией врагов», но я всё-таки предпочитаю твой рагу.
За ужином дом Сон снова наполнился шумом. Сухо, увидев брата и сестру, буквально повис на шее у Алекса, требуя рассказать о «секретных тренировках». Алекс мастерски уклонялся от ответов, переводя темы на машины и учебу, хотя я видел, как его пальцы непроизвольно сжимаются, когда он слышит резкие звуки.
– Кстати, о машинах, – Алекс повернулся ко мне, и его лицо стало серьезным. – Пап, я решил. Я не брошу университет, но... я хочу открыть свою мастерскую здесь, в Сеуле. Поближе к дому.
– И к моим юридическим советам, – добавила Миджун, подмигивая. – Я перевожусь в Сеульский национальный. Пусан — это хорошо, но там слишком скучно.
Юки просиял. Для него это была лучшая новость за последние месяцы.
– Это чудесно! Мы найдем вам отличное место. Сухо сможет помогать вам после школы.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня что-то отпускает. Они сделали свой выбор. Они приняли свою силу, но решили остаться в этом мире, рядом с нами.
– Я помогу с арендой помещения, – сказал я, поднимая чашку чая. – Но при одном условии.
– Каком? – Алекс напрягся.
– Никаких гонок с патрульными машинами. По крайней мере, в этом квартале.
Все рассмеялись, и этот смех был самым чистым звуком, который я слышал за долгое время.
Позже, когда дети разошлись по комнатам, а Юки уснул в кресле перед телевизором, я вышел на балкон. Ночь была тихой, луна освещала сад, где Сухо забыл свой деревянный меч.
– Ты ведь знаешь, что это не конец, – раздался голос из тени.
Я не обернулся. Я знал, что это Игрис. Мой верный рыцарь всегда был рядом.
– Знаю, Игрис. Ча Хэ Ин была лишь первым отголоском. Те, кто помог ей вспомнить, еще проявят себя.
– Ваши дети стали сильнее, мой Король. Алекс почти достиг уровня национального охотника. Миджун... её магия теней уникальна. Она не просто управляет ими, она создает из них жизнь.
– Они — наследники, – я посмотрел на свои руки, по которым пробегали фиолетовые искры. – Но я хочу, чтобы они были счастливы. Даже если для этого мне придется сражаться с самой судьбой.
– Мы будем сражаться вместе с вами, – Игрис склонил голову и растворился в воздухе.
Я стоял в тишине, глядя на звезды. Я знал, что впереди нас ждут новые испытания. Я знал, что мир, который я создал, полон трещин, сквозь которые просачивается прошлое. Но глядя на спящий дом, на своих детей, которые обрели новую цель, и на мужа, который ждал нового ребенка, я понимал одно.
Я — Теневой Монарх. Я — смерть, ставшая защитой. И пока я дышу, ни одна тень из прошлого не посмеет омрачить свет этой семьи.
Внезапно я почувствовал странное движение маны внутри дома. Оно было слабым, но очень отчетливым. Я мгновенно переместился в спальню.
Юки сидел на кровати, тяжело дыша. Его лицо было бледным, а руки судорожно сжимали простыни.
– Джинву... – прошептал он, и в его голосе я услышал страх. – Кажется... началось.
Я замер на мгновение. Я сражался с богами, я перекраивал реальность, но сейчас я почувствовал себя абсолютно беспомощным.
– Но ведь еще рано... – начал я, подходя к нему.
– Ребенок... он не хочет ждать, – Юки закусил губу, сдерживая стон. – У него... слишком много маны, Джин. Я чувствую, как она рвется наружу.
Я положил руку на его живот и ужаснулся. Энергия внутри была колоссальной. Это не был просто омега. Это был источник силы, сопоставимый с ядром подземелья S-ранга. Ребенок внутри Юки реагировал на мое присутствие, на мою близость, его мана резонировала с моей, ускоряя процесс рождения.
– Алекс! Миджун! – крикнул я, не заботясь о том, что разбужу весь квартал.
Двойняшки влетели в комнату через секунду. Алекс мгновенно оценил ситуацию.
– Пап, вызывай целителей! Ми, тащи теплую воду и полотенца!
– Нет, – я остановил их движением руки. – Обычные целители не справятся с таким выбросом энергии. Алекс, создай барьер вокруг дома. Ни одна искра маны не должна выйти наружу, иначе нас засечет вся Ассоциация. Миджун, помоги матери.
Я сел рядом с Юки, беря его за руки.
– Смотри на меня, Юки. Только на меня. Дыши вместе со мной.
– Больно... Джин, это не так, как было с Сухо... – Юки плакал, его аура омеги металась, пытаясь сдержать напор магического шторма, бушующего внутри.
– Я знаю. Я здесь. Я держу тебя.
Комната наполнилась фиолетовым светом. Тени в углах начали неистово вращаться, создавая защитный кокон. Алекс и Миджун стояли по обе стороны кровати, вливая свою ману в барьер, удерживая реальность от распада.
Это была самая долгая ночь в моей жизни. Ночь, когда в муках и магическом сиянии рождалось нечто новое.
Когда первый крик младенца разорвал тишину, всё вокруг замерло. Магический шторм мгновенно утих, тени послушно легли у ног.
Я осторожно взял на руки крошечный сверток. Мальчик. У него были черные волосы и... когда он открыл глаза, я увидел в них не голубизну Юки и не серость Миджун. Его глаза были золотыми. Цвета первородного света, который существовал до появления теней.
– Он... он прекрасен, – прошептал Юки, изнеможенно откидываясь на подушки.
– Он — монарх, – тихо сказал я, чувствуя, как младенец в моих руках доверчиво прижимается к моей ладони. – Но не теней.
Алекс и Миджун подошли ближе, с благоговением глядя на младшего брата.
– У него запах... – Миджун принюхалась. – Пахнет как утренний лес после дождя. И медом.
– Сильный малый, – Алекс осторожно коснулся крошечного кулачка. – Кажется, у нас в семье прибавление доминантных омег с характером альфы.
Я передал ребенка Юки. Тот прижал сына к груди, и на его лице появилась самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видел.
– Как мы его назовем? – спросил Юки.
Я посмотрел на золотые глаза сына, в которых отражалась вся вселенная.
– Сон Хару. Свет в тени.
Этой ночью семья Сон стала еще больше. И хотя я знал, что появление Хару привлечет внимание тех сил, от которых я так долго пытался скрыться, я больше не боялся.
У меня было трое взрослых детей-альф, готовых сражаться, и муж, чья любовь была сильнее любой магии. И теперь у нас был Хару — наше золотое обещание того, что даже в самом темном мире всегда найдется место для света.
Я вышел на балкон, когда первые лучи настоящего солнца коснулись крыш Сеула. Где-то в Японии Ча Хэ Ин смотрела на океан, запертая в своем одиночестве. Где-то в тени скрывались новые враги. Но здесь, в моем доме, царил покой.
Я улыбнулся, чувствуя, как Бер внутри моей тени радостно приплясывает, уже планируя тренировки для «маленького золотого господина».
– Ну что ж, – прошептал я рассвету. – Попробуйте отобрать у нас это счастье. Я жду.
Жизнь Теневого Монарха никогда не была простой. Но в этот момент, слушая мерное дыхание своей семьи, я понял, что это именно та жизнь, ради которой стоило перевернуть время. И я бы сделал это снова. Тысячу раз.
Потому что нет ничего сильнее семьи, скрепленной тенью и рожденной в свете.