Дети монарха
Искупление в тени молний
– Я до сих пор не могу в это поверить... – Мой голос дрожал, срываясь на шепот.
Я смотрел на Алекса, и мир вокруг меня, который годами казался выстроенным из холодного камня и строгих параграфов закона, внезапно начал плавиться. Он знал. Он знал всё то, что я считал своим проклятием, своей самой постыдной тайной, способной превратить меня в изгоя в глазах любого «нормального» мужчины. А он... он просто стоял здесь, пахнущий дождем и озоном, и смотрел на меня так, будто я был величайшим сокровищем, которое он когда-либо находил в подземельях.
– Чему ты не веришь, Ли Вон? – Алекс сделал шаг ближе, его голубые глаза сияли в полумраке кухни. – Тому, что ты мне дорог? Или тому, что я не такой поверхностный идиот, каким кажусь на первый взгляд?
Я не успел ответить. Его сильные руки, привыкшие сжимать рукояти мечей и укрощать стихию, подхватили меня под бедра, словно я ничего не весил. Я вскрикнул от неожиданности, инстинктивно обхватив его за шею, и в следующий миг почувствовал под собой холодную поверхность кухонного стола. Папки с документами, над которыми я чах часами, с шелестом разлетелись по полу, но мне было плевать.
– Алекс, подожди... – выдохнул я, пытаясь обрести хоть какую-то опору в этой внезапно вспыхнувшей реальности.
– Нет, Ли Вончик, – он произнес это уменьшительное имя с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. – Я слишком долго ждал. Я докажу тебе, как сильно я люблю тебя. Каждую твою часть. Каждую черту.
– Что?.. – я не успел опомниться, как он решительным движением сорвал с меня домашние брюки и белье.
Стыд, привычный и едкий, на мгновение вспыхнул во мне, заставляя сжаться, но Алекс не дал мне закрыться. Он опустился на колени прямо на кафельный пол, раздвинул мои ноги и закинул их себе на плечи. Я оказался полностью открыт перед ним – со всеми своими особенностями, со всей своей неправильностью, которую так долго прятал под дорогими костюмами.
– Посмотри на меня, – приказал он, и я подчинился, дрожа всем телом.
Алекс не отвел взгляда. В его глазах не было ни тени брезгливости или шока – только жадное, опаляющее восхищение. Он приник к моей промежности, и я почувствовал его горячее дыхание на своей коже.
– Ах, Алекс! – мой возглас сорвался на стон, когда его язык, горячий и властный, коснулся самого сокровенного.
Это было похоже на удар тока, но не того, что убивает, а того, что возвращает к жизни. Я запустил пальцы в его растрепанные светлые волосы, сжимая их, пытаясь удержаться на плаву в этом океане ощущений. Его язык двигался ритмично, умело, исследуя меня так, будто он изучал самую важную карту в своей жизни.
Я выгибался на столе, чувствуя, как холодный ламинат контрастирует с жаром его тела. Алекс только ускорил движения, добавив пальцы, проникая внутрь, туда, где я никогда не позволял себе даже мысли о прикосновении другого человека. Это было слишком много, слишком правильно. Перед глазами заплясали черные и золотые искры, и я кончил, выкрикивая его имя, чувствуя, как последние капли страха уходят вместе с этой разрядкой.
Я тяжело дышал, приходя в себя, когда Алекс поднялся. Он стянул через голову свою ветровку и водолазку, и я замер, увидев его торс.
– Ты ранен! – я потянулся к нему, заметив бинты, туго стягивающие его правый бок. Белая ткань была местами пропитана розоватой сукровицей.
– Плевать, – отмахнулся он, его голос стал хриплым от желания. – Это просто царапина. Сейчас есть вещи поважнее.
Он придвинулся ближе, задирая мою рубашку вверх, к самым подмышкам, и припал к моей груди, оставляя влажные следы на коже. Я услышал резкий звук расстегивающейся ширинки и в следующий миг почувствовал его. Его член, горячий, твердый, «стоящий королем», как сказали бы в каких-нибудь дешевых романах, уперся в меня, заставляя мой пульс снова взлететь до небес.
Алекс замер у самого входа, дразня меня, не входя внутрь. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде промелькнуло что-то первобытное, собственническое, но в то же время бесконечно нежное.
– Детка, – прошептал он, прикусывая мочку моего уха. – А ты можешь забеременеть?
Вопрос застал меня врасплох. Я почувствовал, как краска заливает лицо.
– Ах... я... я не знаю точно. Врачи говорили, что шансы есть, но... наверно...
– Если это так, то это будет чудесно, – он улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что я видел. – Маленький охотник или маленький адвокат. Я бы хотел этого. С тобой.
Он начал медленно, тягуче входить в меня. Я инстинктивно подался назад, но стол не давал отступить, и я принял его, чувствуя, как он заполняет меня до предела. Это не было похоже на боль – это было похоже на возвращение домой. Каждое его движение отзывалось во мне вибрацией силы, той самой черной молнии, которая теперь, казалось, текла по моим венам вместе с его любовью.
– Алекс... – я вцепился в его плечи, чувствуя под пальцами рельефные мышцы. – Пожалуйста, не останавливайся.
– Никогда, – пообещал он, ускоряя темп.
В ту ночь в моей квартире не осталось места для законов, рангов или секретов. Был только ритмичный стук сердец, тяжелое дыхание и свет заходящей луны, отражавшийся в глазах человека, который разрушил мою тюрьму и превратил её в храм.
Когда всё закончилось, и мы лежали на моей кровати, переплетенные руками и ногами, Алекс бережно гладил меня по спине, избегая резких движений.
– Ли Вон, – тихо позвал он.
– М-м? – я почти засыпал, уткнувшись носом в его шею, вдыхая запах его кожи.
– Завтра я отвезу тебя к отцу. Официально.
Я резко открыл глаза.
– К Сон Джинву? Алекс, ты с ума сошел? Он же... он же поймет. Он всё видит.
– Именно поэтому, – Алекс приподнял мой подбородок. – Он уже знает. И он на нашей стороне. Он защитил нас сегодня, рассказав мне правду. Он хочет, чтобы мы были счастливы. И Сухо... Сухо будет рад за нас. Хотя ему сейчас непросто из-за Сумико.
Я вздохнул, вспоминая слова Сумико о «перспективе».
– Она не заслуживает твоего брата, Алекс. Сухо – золото.
– Знаю. Поэтому мы вытащим его из этого болота. Все вместе. Мы – семья, Ли Вон. Настоящая. Со всеми нашими странностями.
Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу. Впервые в жизни мне не хотелось никуда бежать, не хотелось прятаться за параграфами и строгими галстуками.
– Семья... – повторил я, пробуя это слово на вкус. Оно больше не пугало. – Хорошо. Но за замок ты всё равно заплатишь.
Алекс негромко рассмеялся, прижимая меня к себе сильнее.
– Обязательно, мой дорогой адвокат. Обязательно.
Где-то за окном затихала гроза, уступая место чистому рассвету. В мире охотников и монстров начинался новый день, и впервые за долгое время этот день обещал быть светлым. Черная молния нашла свое заземление, а ледяное сердце адвоката – свой огонь. И никакие ошибки природы или интриги прошлого больше не имели значения, пока они были друг у друга.