← Назад к обзору

Дети монарха s

Осколки старого пламени

Каникулы начались внезапно, принеся с собой липкую сеульскую жару и еще более густое напряжение в нашем доме. После того разговора с Миджун я честно пытался сгладить углы. Я стал мягче, перестал требовать отчетов о каждой минуте их времени, старался чаще улыбаться Хэ Ин и уделять время Сухо. Но всё это напоминало попытку склеить разбитую вазу — трещины всё равно проступали, как бы аккуратно я ни наносил клей.

В субботу мы планировали семейный выход в парк. Хэ Ин долго собирала Сухо, проверяя, взял ли он кепку и воду. Я стоял в холле, наблюдая за близнецами. Алекс был в своей привычной манере: черная футболка, наушники на шее, в глазах — холодное нетерпение. Миджун поправляла волосы у зеркала, и её движения были резкими, нервными.

– Вы куда-то собрались? – спросил я, видя, что они не спешат обуваться вместе с нами.

– Да, – коротко бросил Алекс, проверяя телефон.

– На встречу с мамой, – добавила Миджун, обернувшись. – Она приехала в Сеул сегодня утром. Хочет нас увидеть.

Сердце пропустило удар. Юми. Она не предупреждала меня о приезде. В груди шевельнулось странное чувство — смесь тревоги и чего-то давно забытого, что я привык подавлять.

– Юми здесь? – Хэ Ин вышла из комнаты, ведя Сухо за руку. Её голос прозвучал натянуто. Она знала о Юми всё, и эта женщина была для неё единственной тенью, которую я не мог контролировать.

– Может, мы пойдем вместе? – предложил я, глядя на детей. – Я давно не видел вашу мать. Нам есть что обсудить.

Алекс пожал плечами, натягивая кроссовки.

– Как хочешь. Она в центральном парке, ждет у фонтанов.

Мы пошли все вместе. Это была странная процессия: я, Теневой Монарх, идущий рядом со своей женой и младшим сыном, а впереди — двое подростков, которые несли в себе мощь, способную сравнять этот парк с землей. Хэ Ин шла молча, крепко сжимая руку Сухо. Я чувствовал её ревность, она буквально вибрировала в воздухе.

Юми я увидел издалека. Она стояла у воды, и время, казалось, не имело над ней власти. Всё те же угольно-черные волосы, рассыпанные по плечам, фарфоровая кожа, сиявшая на солнце, и небесно-голубые глаза, которые когда-то лишили меня покоя. На ней были простые джинсы и белая футболка, подчеркивающая её идеальную фигуру. Она выглядела как модель, случайно сошедшая со страниц журнала в обычную толпу.

– Мама! – Алекс первым нарушил дистанцию. Он подбежал к ней и, несмотря на свои сто девяносто сантиметров роста, подхватил её на руки, кружа.

Юми звонко рассмеялась, и этот смех отозвался эхом в моей памяти.

– Как же я соскучилась по вам, мои чертята! – воскликнула она, когда Алекс поставил её на землю.

Миджун прижалась к матери, и в этот момент на её лице исчезла вся маска холодности. Она снова стала просто дочкой.

– Конечно, бесплатные руки уехали, вот ты и соскучилась, – подколола мать Миджун, но в её голосе была только любовь.

Юми улыбнулась, а затем её взгляд переместился на нас. Она медленно подошла, сохраняя ту самую грацию, которая всегда выделяла её.

– Здравствуй, Джинву, – она нежно улыбнулась, и в её глазах промелькнула искра узнавания.

– Привет, Юми, – я кивнул, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Она вежливо кивнула Хэ Ин, но та лишь сухо поздоровалась в ответ. Воздух между ними застыл. Юми была воплощением того прошлого, которое Хэ Ин не могла победить, ведь Юми подарила мне детей, которые были моим истинным отражением. Ирония судьбы была жестокой: после рождения Сухо Хэ Ин больше не могла иметь детей. Выносить ребенка Монарха — это испытание, которое истощает даже самого сильного охотника. А Юми выносила двоих. И осталась такой же прекрасной.

– Ладно, не будем вам мешать, – сказала Юми, забирая детей. – У вас семейная прогулка, а у нас свои планы.

– Юми, – я придержал её за локоть на мгновение. – Давай встретимся сегодня вечером. Нам нужно обсудить будущее детей, их учебу здесь.

Она посмотрела на мою руку, затем мне в глаза.

– Хорошо. Я пришлю адрес гостиницы.

Они ушли, и остаток прогулки прошел как в тумане. Я физически ощущал напряжение Хэ Ин. Она видела, как я смотрел на Юми. Она знала, что Юми — это не просто «бывшая», это женщина, которая разделила со мной бремя моей силы в самый сложный период.

Поздно вечером, сказав Хэ Ин, что иду обсуждать дела детей и прося её не переживать, я приехал в гостиницу. Алекс и Миджун уже спали в соседнем номере — я чувствовал их спокойные ауры.

Юми открыла дверь сама. На ней была шелковая пижама-платье, волосы распущены, а в воздухе стоял тот самый аромат — смесь прохладного дождя и каких-то редких цветов. Запах, по которому я, как оказалось, безумно скучал.

– Проходи, – она жестом пригласила меня к дивану. – Чай или что-нибудь покрепче?

– Давай сразу к делу, – я сел, стараясь не смотреть на то, как шелк облегает её бедра.

Мы начали говорить о детях. О том, что Алексу сложно контролировать вспышки молнии, когда он злится. О том, что Миджун слишком глубоко уходит в тени. Юми говорила спокойно, профессионально, как мать, которая знает каждый шрам на душе своих детей.

Но я почти не слышал её слов. Мой инстинкт Монарха, мой внутренний зверь, который молчал все эти годы в чистеньком доме с Хэ Ин, вдруг проснулся. Я смотрел на её губы, на тонкую шею, на то, как она поправляет прядь волос.

Я не выдержал. Когда она потянулась за папкой с документами, я перехватил её руку и резко прижал её к дивану.

Юми вскрикнула от неожиданности, её глаза расширились.

– Джинву, какого черта ты творишь?! – Она попыталась вырваться, её фарфоровая кожа покраснела.

– Я так соскучился по тебе, – прохрипел я, теряя контроль.

Я впился в её губы. Она укусила меня, до крови, пытаясь оттолкнуть, но для меня это было лишь искрой в костер. Я перевернул её на живот, сминая шелк пижамы, и задрал её ночнушку, перехватывая её руки одной своей ладонью.

– Сон Джинву, подумай о своей жене! – выдохнула она, уткнувшись лицом в подушку.

– Сейчас нет никакой жены, – я уткнулся ей в шею, кусая нежную кожу, оставляя метки своего присутствия. – Я хочу, чтобы ты родила мне еще одну. Такую же вредную и красивую, как ты.

Я резко вошел в неё, не давая времени на подготовку. Юми всхлипнула, её тело напряглось под моим весом.

– Боже, какая ты узкая... – прошептал я, чувствуя, как её мышцы судорожно сжимаются вокруг меня.

Я двигался в ней яростно, без тени той нежности, которую проявлял к Хэ Ин. Это было первобытное, дикое чувство обладания. Я повернул её голову к себе, заставляя смотреть мне в глаза — те самые грозовые глаза, которые она знала лучше всех.

– Признайся, ты ведь тоже скучала, – я впился в её губы в глубоком поцелуе, заглушая её стон.

Юми перестала бороться. Её пальцы впились в мои плечи, оставляя глубокие борозды, а ноги обвили мои бедра. Она не отвечала словами, но её тело, её сорванное дыхание и то, как она прижималась ко мне, говорили громче любых признаний.

В этот момент в номере отеля не было Теневого Монарха и матери его детей. Были только двое людей, связанных кровью, силой и прошлым, которое невозможно было вытравить никакими «идеальными картинами».

Когда всё закончилось, я лежал рядом, глядя в потолок. Юми тяжело дышала, натягивая на себя край простыни. В комнате пахло сексом и озоном — моя сила всегда реагировала на пик эмоций.

– Ты сумасшедший, – тихо сказала она, не глядя на меня. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?

– Я сделал то, что должен был сделать давным-давно, – я повернулся к ней, проводя пальцем по её плечу. – Хэ Ин хорошая женщина, Юми. Но она не может дать мне то, что даешь ты. Она не выдерживает моей тьмы. А ты... ты и есть эта тьма.

Юми горько усмехнулась.

– Твоя тьма разрушит нас всех, Джинву. Ты пришел сюда обсудить будущее детей, а в итоге создал еще больше проблем. Что ты скажешь ей, когда вернешься?

– Я скажу, что мы всё обсудили, – я встал и начал одеваться. – Она не узнает. Но я буду приходить к тебе. Пока ты здесь.

– Я уеду через неделю, – она села, поправляя волосы. В её глазах снова появилась та холодная дистанция, но на шее алели следы моих укусов. – И не надейся, что я стану твоей любовницей на постоянной основе. Я не Хэ Ин, я не буду ждать тебя у окна.

– Посмотрим, – я подошел к двери. – Завтра я заеду за детьми. И за тобой. Пообедаем вместе.

Я вышел из номера, чувствуя странную легкость и в то же время тяжесть совершенного предательства. Но когда я сел в машину и вдохнул ночной воздух Сеула, я понял: ваза, которую я так старательно клеил, окончательно разлетелась вдребезги. И, честно говоря, мне стало плевать. Теневой Монарх не должен жить в музее склеенной керамики. Он должен жить в огне и тенях.

Дома Хэ Ин не спала. Она сидела в гостиной, глядя в одну точку. Когда я вошел, она подняла на меня глаза, и я увидел в них всё: подозрение, страх и невыплаканные слезы.

– Вы долго обсуждали, – тихо сказала она.

– Да, – я прошел мимо, не глядя на неё. – Вопросов было много. Иди спать, Хэ Ин.

Я закрылся в своем кабинете. Тени в углах приветственно шевельнулись. Я знал, что эта ночь — начало конца моей спокойной жизни. Но, вспоминая вкус губ Юми и её узкое, горячее тело, я не чувствовал раскаяния. Только предвкушение новой бури, которая скоро накроет нас всех. И в этой буре я наконец-то буду самим собой.