Дети монарха s
Пламя в эпицентре шторма
Сеул за окном автомобиля превратился в размытую ленту неоновых огней. Мой «Rolls-Royce» бесшумно скользил по ночному шоссе, отсекая звуки внешнего мира. В салоне пахло дорогой кожей и озоном — тем самым запахом, который всегда преследовал меня, когда эмоции Теневого Монарха выходили из-под контроля.
Юми сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну. Её профиль, освещаемый вспышками уличных фонарей, казался высеченным из чистейшего мрамора. Я чувствовал её каждой клеткой своего тела. Это было не просто физическое влечение — это был резонанс двух душ, созданных из одного и того же первобытного хаоса.
Прошло всего два дня с нашей встречи в отеле, но мне казалось, что я голодал десятилетиями. Я посмотрел на её тонкие запястья, на то, как она нервно перебирает край своей юбки. Моё терпение лопнуло.
Я резко свернул с трассы на неприметную техническую стоянку, скрытую густыми кронами деревьев. Машина замерла, двигатель затих, и тишина в салоне стала оглушительной.
– Джинву, что ты делаешь? – Юми наконец обернулась. В её небесно-голубых глазах плескалась тревога, смешанная с тем самым вызовом, который я так любил.
– То, что должен был сделать еще восемнадцать лет назад, – прохрипел я, перегибаясь через консоль и притягивая её к себе.
Я не ждал ответа. Мои губы накрыли её в требовательном, почти болезненном поцелуе. Юми попыталась что-то сказать, её ладони уперлись мне в грудь, но это было всё равно что пытаться остановить лавину бумажным щитом. Я чертовски скучал по ней. Каждое мгновение, проведенное с Хэ Ин, в этом стерильном, «правильном» браке, теперь казалось мне медленным удушьем.
Если бы можно было вернуть время назад... Я бы не слушал её доводы о свободе. Я бы не позволил ей уйти. Я бы силой заставил её надеть кольцо и остаться рядом со мной. Потому что только с ней я чувствовал себя живым. С Хэ Ин мне нужно было быть нежным, осторожным, подстраиваться под её человеческую хрупкость. С Юми это была страсть, огонь и первобытная мощь.
– Джинву, остановись... – выдохнула она, когда я переместил поцелуи на её шею, жадно вдыхая аромат дождя. – Это безумие.
– Это единственное, что имеет смысл, – я одним движением пересадил её к себе на колени.
Пространство автомобиля внезапно стало тесным. Я сорвал с неё одежду, не заботясь о сохранности дорогой ткани. Мои руки помнили каждый изгиб её тела, каждую родинку. Когда я снова вошел в неё — глубоко, до самого предела — Юми вскрикнула, запрокидывая голову. Её пальцы впились в мои плечи, ногти вошли в кожу, но я не чувствовал боли. Только экстаз.
Я двигался в ней яростно, заполняя её собой, чувствуя, как она содрогается в моих руках. В этот момент я не был Монархом, я был мужчиной, который наконец-то вернул себе своё сокровище.
– Так больше не может продолжаться! – прохрипела она сквозь зубы, когда я в очередной раз толкнулся в неё, заставляя её спину выгнуться дугой. – Ты разрушаешь всё!
– Пускай всё сгорит, – я прикусил её мочку уха, чувствуя, как она дрожит. – Мне плевать на остальной мир, пока ты здесь.
– Дети... – Юми всхлипнула, её голос сорвался. – Алекс и Миджун... они не дураки, Джинву. Они начинают подозревать. Твоя жена... ты хоть понимаешь, какую боль ты ей причиняешь?
Я замер на мгновение, но не от стыда, а от осознания того, насколько мне стало безразлично всё, что не касалось этой женщины в моих объятиях. Близость с Хэ Ин стала для меня непосильной ношей. Она хорошая, она верная, она мать Сухо... Но она не Юми. Она не могла разделить со мной ту бездну, что жила внутри.
Я снова начал двигаться, еще быстрее, еще жестче. Я хотел выжечь в её памяти всех и всё, оставить там только себя.
– Ты никуда не уедешь, – прошептал я ей в самые губы. – Слышишь? Я не отпущу тебя больше.
– Ты бредишь, – Юми обхватила моё лицо ладонями, заставляя посмотреть на неё. В её глазах стояли слезы. – У тебя семья. У тебя Сухо. Ты Теневой Монарх, на тебя смотрит весь мир!
– Мир переживет, – я почувствовал, как внутри нарастает волна, которую невозможно сдержать.
Я кончил глубоко в неё, чувствуя, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются, принимая мой дар. Это было клеймо. Моя метка, которую никто не сможет стереть.
Мы долго сидели в тишине, прижавшись друг к другу. Моё дыхание постепенно выравнивалось, но рука всё еще собственнически покоилась на её бедре.
– Тебе пора домой, – тихо сказала Юми, отстраняясь и начиная собирать одежду. Её голос был полон горечи. – Хэ Ин ждет тебя.
– Не говори о ней, – отрезал я, чувствуя, как внутри снова закипает глухое раздражение.
– А о ком мне говорить? – вспыхнула она, натягивая разорванное платье. – О том, что мы превратились в то, что я всегда презирала? В любовников, которые прячутся по кустам? Алекс вчера спросил меня, почему от меня пахнет твоим одеколоном. Что мне ему ответить, Джинву? Что его отец — лжец?
Я вышел из машины, чтобы вдохнуть ночной воздух. Озон всё еще щекотал ноздри. Я посмотрел на свои руки — те самые руки, которые могли передвигать горы, но не могли удержать одну женщину, не причиняя ей боли.
– Я всё исправлю, – сказал я, глядя на темные силуэты деревьев.
– Как? – Юми вышла вслед за мной. Она выглядела разбитой, но всё равно прекрасной в этом лунном свете. – Ты разведешься? Ты бросишь Сухо? Ты выставишь Хэ Ин на посмешище перед всей страной?
Я промолчал. Ответа у меня не было. Было только жгучее желание никогда не отпускать её руку.
– Мы совершили ошибку, – Юми подошла ко мне и коснулась моей щеки. Её пальцы были ледяными. – Тогда, восемнадцать лет назад, и сейчас. Мы — два пламени, Джинву. Если мы будем вместе, мы просто сожжем этот мир дотла.
– Значит, так тому и быть, – я перехватил её ладонь и поцеловал внутреннюю сторону запястья.
Я отвез её в отель. Весь путь мы молчали. Когда она выходила из машины, я увидел, как она поправила воротник, пытаясь скрыть свежий засос на шее. Моё клеймо.
Дома было тихо. Слишком тихо. Хэ Ин не спала — она сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Она не обернулась, когда я вошел, но я почувствовал, как она вздрогнула.
– Ты снова задержался, – её голос был лишен эмоций, и это было хуже любого скандала.
– Дела в Ассоциации, – солгал я, чувствуя, как ложь оседает пеплом на языке.
Хэ Ин медленно повернулась. Её глаза были красными от слез, которые она, видимо, выплакала в одиночестве.
– Джинву... я ведь не слепая. И я не обычный человек. Я чувствую твою ауру. Она... она пахнет ею. Каждую ночь, когда ты возвращаешься.
Я замер в дверном проеме. Тени в углах кухни заволновались, чувствуя моё напряжение.
– Хэ Ин, сейчас не время...
– А когда будет время?! – Она вскочила, чашка со звоном разбилась о кафель. – Когда ты приведешь её в наш дом? Когда Алекс и Миджун начнут открыто смеяться мне в лицо? Сухо спрашивает, почему папа всегда такой грустный. Что мне ему сказать? Что его отец нашел свою «настоящую» тьму?
Я подошел к ней, пытаясь взять за плечи, но она отшатнулась, как от прокаженного.
– Не трогай меня, – прошептала она. – От тебя пахнет чужой страстью. Это не мой муж. Мой муж был нежным и заботливым. А ты... ты сейчас похож на того Монарха, которого я видела в день нашей первой битвы. Холодный и беспощадный.
Я ушел в свой кабинет, не сказав ни слова. Я запер дверь и прислонился к ней спиной. Внутри меня бушевал конфликт: человеческая часть кричала о долге и совести, а сущность Монарха требовала Юми, требовала хаоса и свободы.
Я сел за стол и вызвал Игриса. Верный рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.
– Мой повелитель.
– Игрис... – я потер виски. – Следи за Юми. И за детьми. Если кто-то из Ассоциации или репортеров приблизится к ним... уничтожь. Без предупреждения.
– Слушаюсь, повелитель. Но... госпожа Хэ Ин...
– Я сам разберусь с Хэ Ин, – отрезал я.
Рыцарь исчез. Я остался один в темноте. На столе лежала фотография: я, Хэ Ин и маленький Сухо. Мы выглядели такими счастливыми. Такими... нормальными.
Я взял рамку и перевернул её лицом вниз.
В ту ночь мне снились небесно-голубые глаза и черная молния. Я видел, как Сеул рушится, поглощаемый тенью, а мы с Юми стоим на вершине руин, и наши дети смеются, глядя на этот костер.
Утром я столкнулся с Алексом в коридоре. Он стоял, прислонившись к стене, и в его руках искрился черный разряд.
– Ты был у неё, – это не был вопрос. Сын смотрел на меня с нескрываемым презрением.
– Алекс, это не твоё дело, – я попытался пройти мимо, но он преградил мне путь.
– Моё, пап. Потому что это моя мать. И если ты думаешь, что можешь просто использовать её, пока твоя «правильная» жена печет тебе блинчики, ты ошибаешься. Она заслуживает большего, чем быть твоей грязной тайной.
Я посмотрел на сына. В его сто девяносто сантиметрах роста было столько же гордости, сколько и во мне.
– Я не использую её. Я люблю её.
– Тогда сделай выбор, – Алекс шагнул ко мне вплотную. – Будь мужчиной хотя бы раз в жизни. Выбери её или оставь нас в покое. Потому что Миджун уже готова стереть эту твою Хэ Ин из реальности. И я не уверен, что стану её останавливать.
Он развернулся и ушел, оставив после себя запах озона.
Я понял, что время дипломатии закончилось. Моя семья была расколота, и осколки этого зеркала уже начали резать тех, кто мне дорог. Но когда я вспомнил вчерашнюю ночь в машине, то, как Юми выгибалась под моими толчками, как она шептала моё имя... я понял, что выбор уже сделан. Глубоко внутри, в самой сути моей тени, я уже выбрал огонь. И пускай этот огонь сожжет всё, что я строил. Теневой Монарх никогда не умел строить. Он умел только завоевывать.
Я достал телефон и набрал номер Юми.
– Собирай вещи, – сказал я, когда она ответила. – Вы переезжаете.
– Куда, Джинву? – её голос дрожал.
– В мой настоящий дом. Там, где нет места для «идеальных картин». Там, где есть только мы.
Я положил трубку и посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Буря наконец-то обрела направление. И Сеул скоро узнает, что происходит, когда Монарх решает вернуть свою королеву.