Дети монархов
Тихий шепот вечности в объятиях дома
Я замер на пороге гостиной, боясь даже дышать. В моей жизни было много моментов, когда сердце замирало от страха перед лицом могущественных врагов или от восторга перед бездонной мощью Теневой Армии. Но то, что я видел сейчас, пробирало меня до самой глубины души, заставляя магические цепи внутри меня вибрировать от нежности.
Солнечный свет мягко пробивался сквозь занавески, рисуя золотистые узоры на ковре. В центре этого света, на огромном диване, спала моя семья. Юми, моя прекрасная, хрупкая Юми, выглядела как центр вселенной, вокруг которой вращались все остальные. Она полулежала, откинув голову на мягкую подушку, а вокруг неё, словно маленькие планеты, приникли наши дети.
Пятнадцатилетний Сухо, который уже почти догнал меня ростом, спал у её ног, положив голову на подлокотник. Его лицо во сне утратило ту серьезность, которую он так старательно культивировал на тренировках с Игрисом. Рядом с ним, обняв подушку, сопел Юки. Десятилетний Миджун устроился под боком у матери, а пятилетняя Мина свернулась калачиком прямо у неё на коленях. Самая младшая, Ай, крошечным комочком замерла на груди Юми, мерно посапывая в такт её дыханию.
Они выглядели так мирно, так правильно. Кухня уже была убрана моими тенями, и в доме воцарилась та редкая, звенящая тишина, которая бывает только в домах, где живет истинное счастье.
– Просто невероятно, – прошептал я сам себе, чувствуя, как губы расплываются в идиотской улыбке.
Я медленно, стараясь не издавать ни звука, достал телефон. Теневой Монарх, суверен смерти и повелитель легионов, сейчас больше всего на свете боялся смазать кадр. Щелчок затвора был едва слышным, но на экране навсегда запечатлелось это мгновение: фарфоровая кожа Юми, небесно-голубые блики на её ресницах и наши дети, нашедшие покой в её объятиях.
Я убрал телефон и на мгновение задумался. Оставлять их спать здесь было нельзя — к вечеру у всех затекут спины, а Юми и вовсе не сможет разогнуться под таким весом.
– Тени, – едва слышно позвал я, и пол в гостиной мгновенно подернулся черной дымкой.
Игрис и Берит возникли бесшумно, словно сами были сотканы из ночного воздуха. Они замерли, ожидая приказа. Я указал на мальчиков.
– Отнесите их в комнаты. Максимально осторожно. Если кто-то проснется — вините себя.
Игрис, мой самый верный рыцарь, с удивительной для его стальных доспехов грацией подхватил Сухо. Парень даже не шелохнулся, лишь что-то пробормотал про «еще пять минут тренировки». Берит, огромный и мощный, с невероятной нежностью поднял Юки и Миджуна, по одному в каждую руку, словно они были сделаны из тончайшего хрусталя.
Я сам подошел к дивану. Сначала я аккуратно взял Мину. Она была легкой, как перышко, и пахла клубничным шампунем. Передав её подоспевшему Кайселу, который в своей гуманоидной форме выглядел почти комично с ребенком на руках, я наконец остался наедине с Юми и Ай.
Малышка Ай почувствовала движение и приоткрыла один глаз — тот самый, серый, как у меня. Она посмотрела на меня с сонным узнаванием, крошечная ручка вцепилась в мою футболку, и она снова провалилась в сон.
– Тсс, маленькая принцесса, – прошептал я, осторожно перекладывая её в кроватку, которую услужливо пододвинула одна из младших теней.
Теперь осталась только Юми. Я смотрел на неё и не мог перестать удивляться. Ей было всего двадцать пять. Она была человеком — хрупким, не обладающим магическими рангами, живущим в мире, где каждый день мог стать последним. И всё же она справлялась с пятью детьми, в каждом из которых дремала сила, способная разрушать города. Как она это делала? Пока я был на работе, разбираясь с остатками монстров или решая дела Ассоциации, она была здесь, на передовой их воспитания.
Я осторожно подвел руки под её колени и спину. Юми вздохнула во сне и, не открывая глаз, инстинктивно прижалась ко мне, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Её тепло мгновенно передалось мне, согревая ту часть души, которая всё еще помнила холод ледяных подземелий.
– Джинву... – пробормотала она, её дыхание опалило мою кожу. – Ты вернулся...
– Я здесь, любовь моя, – ответил я, направляясь к лестнице.
Каждый мой шаг был выверен. Я использовал свои способности, чтобы подавлять любой звук — скрип половиц, шум кондиционера, даже собственное сердцебиение. В спальне царил полумрак. Я бережно опустил её на кровать, но Юми не спешила отпускать мою шею.
Она приоткрыла свои небесно-голубые глаза. В них еще плавал туман сна, но в глубине уже разгоралась та самая нежность, которая когда-то заставила меня влюбиться в неё без памяти.
– Дети... – она попыталась приподняться, оглядываясь. – Где они? Я, кажется, заснула прямо на них.
– Тише, – я присел на край кровати, поправляя одеяло. – Тени разнесли их по комнатам. Они спят как убитые после своего «черничного сражения».
Юми слабо улыбнулась и откинулась на подушки, не выпуская моей руки.
– Прости, я хотела дождаться тебя с ужином, но Ай капризничала, а потом мальчишки решили устроить турнир по подушечным боям... Это было утомительно.
Я смотрел на её тонкие запястья, на фарфоровую бледность кожи, которая в лунном свете казалась почти прозрачной.
– Юми, как ты справляешься? – спросил я серьезно. – Пятеро детей... Сухо уже проявляет силу, Миджун едва не сжег кухню. Я Монарх Теней, я командую армиями, но когда я захожу домой и вижу этот хаос, мне кажется, что я слабее тебя.
Она тихо рассмеялась, и этот звук был для меня слаще любой победы.
– Сила не всегда в магии, Джинву. Иногда она в том, чтобы просто вовремя обнять Мину, когда она плачет, или переключить внимание Сухо на что-то, кроме тренировок. Они ведь просто дети. Твои дети.
– И твои, – добавил я, целуя её ладонь. – Ты — сердце этого дома. Без тебя всё это превратилось бы в руины за один день.
Юми потянула меня на себя, заставляя лечь рядом. Я снял пиджак и растянулся на кровати, чувствуя, как напряжение рабочего дня окончательно покидает тело. В этом доме я не был богом. Я не был Монархом. Я был просто мужем и отцом.
– Знаешь, – прошептала она, перебирая мои волосы пальцами. – Иногда, когда они все начинают одновременно кричать, использовать свои тени, чтобы достать игрушки с верхних полок, или пытаются «помочь» мне с уборкой, используя магические всплески... я на секунду пугаюсь. Но потом я смотрю на них и вижу тебя. В каждом из них есть твоя искра. Твоя решимость, твоя доброта. И тогда мне становится легко.
Я прижал её к себе крепче, вдыхая аромат её волос.
– Я запечатал их силы до восемнадцати лет, но, кажется, мои печати для них — лишь временное неудобство.
– Это потому, что они растут в любви, – Юми закрыла глаза, засыпая уже по-настоящему. – Любовь всегда сильнее любых печатей, Джинву. Ты сам это знаешь.
Я слушал её мерное дыхание и смотрел в потолок. В моей голове проносились кадры из прошлого: бесконечные коридоры подземелий, кровь на асфальте, одиночество на троне в пустоте. И всё это было лишь путем к этому моменту. К этой женщине. К этим детям.
Я вспомнил Ча Хэ Ин. Она была великим воином, достойным соратником. Но смогла бы она подарить мне этот покой? Смогла бы она стать тем самым якорем, который удерживает меня на стороне человечности, когда моя тень жаждет поглотить мир? Ответ был очевиден. Юми была не просто выбором. Она была моей судьбой, которую я сам выковал в переулке, когда позволил ей помочь мне.
– Спи, – прошептал я, касаясь губами её лба. – Я буду охранять твой сон.
Я призвал Игриса в мыслях.
– Игрис, – обратился я к нему через ментальную связь.
– Да, мой Повелитель? – отозвался рыцарь из тени коридора.
– Усиль охрану периметра. Ни один шорох не должен потревожить их сон. И... проверь еще раз, надежно ли заперта кладовая с какао.
– Будет исполнено, – в голосе рыцаря послышалась едва уловимая ироничная нотка.
Я закрыл глаза, чувствуя, как Юми прижимается ко мне во сне. Завтра будет новый день. Будут новые крики, новые взорванные миксеры, новые вопросы Сухо о том, когда он сможет призвать своего первого солдата. Будет хаос, который я люблю больше всего на свете.
Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, правитель миллионов теней, наконец-то осознал: мой самый высокий уровень не в статистике системы. Он здесь, в этой комнате. В тихом дыхании моей жены и в безопасности моих детей.
И нет в этом мире силы, способной отобрать у меня это счастье. Потому что за него я готов сражаться вечно. Но сейчас... сейчас я просто засну вместе с ней, зная, что я — самый богатый человек во всех мирах.