← Назад к обзору

Дети монархов

Кровь Монарха и сталь предательства

Прошло три дня с той памятной прогулки по набережной, когда Юми показала Ча Хэ Ин, что язык верной жены может быть острее любого меча S-ранга. С тех пор в Ассоциации охотников воцарилась странная атмосфера. Каждый раз, когда мне приходилось заходить в штаб-квартиру по делам теней или для консультаций, я замечал, как Хэ Ин буквально растворяется в воздухе. Она избегала меня с таким рвением, словно я был носителем смертельного вируса.

Видимо, слова Юми про «ледяную стену» и «отсутствие тепла» попали в самую цель. Другие охотники S-ранга — те, кто успел обзавестись семьями, — растили одного, максимум двух детей. Моя же «орава», как ласково называл их Юки, была притчей во языцех. Но, глядя на коллег, которые возвращались в пустые, безмолвные квартиры, я лишь крепче сжимал в кармане ключи от своего шумного дома. Я был счастлив в этом хаосе.

Утро четвертого дня началось странно. Юми ушла с младшими в парк, Сухо пропадал на тренировках, а Юки... Юки сказал, что ему нужно «проветрить мозги» и съездить на старую окраину города, где он когда-то тренировался до отъезда в Европу.

Я сидел за кухонным столом, потягивая кофе и просматривая отчеты о новых Вратах. Тишина в доме казалась неестественной, почти тревожной. Тени в углах комнаты беспокойно колыхались, словно чувствовали приближение бури.

Внезапно тишину разорвал резкий звонок телефона. На экране высветилось имя старшего сына.

– Да, сынок, – ответил я, невольно улыбаясь. – Решил вернуться пораньше и помочь с обедом?

– Пап... – голос Юки был хриплым, надтреснутым, в нем не было и следа его привычной бравады.

Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Я почувствовал, как сердце пропустило удар, а в комнате резко похолодало.

– Юки? Что случилось? Где ты?

– Их было... слишком много, – Юки тяжело дышал, я слышал через динамик свистящий звук воздуха в его легких. – Я на складе... в промзоне... старый район «Док». Пап, я... я проткнут насквозь арматурой. И какой-то странный клинок... он светится...

На том конце провода послышался мучительный, захлебывающийся кашель. Я отчетливо услышал характерный звук выплескивающейся крови. Моё сознание на мгновение помутилось от ярости и страха, которые я не испытывал уже много лет.

– Пап, быстрей... мне плохо, – прошептал он, и его голос стал совсем тихим, почти детским. – В глазах... темнеет...

Связь оборвалась.

– ЮКИ! – закричал я, но телефон ответил лишь короткими гудками.

В следующую секунду я перестал быть просто отцом. Теневой Монарх пробудился. Моя аура вырвалась наружу, сокрушая мебель и выбивая стекла в кухонных шкафах. Тени взметнулись до самого потолка, превращаясь в ревущий вихрь черного пламени.

– Кайсел! – взревел я, не заботясь о том, что разрушаю собственную крышу.

Огромный теневой дракон материализовался прямо в небе над жилым кварталом. Я вскочил ему на спину, и мы рванули в сторону промзоны на такой скорости, что звуковой барьер лопнул с оглушительным треском.

«Кто? Кто посмел коснуться моей крови?» – эта мысль пульсировала в висках багровым пламенем. Юки был силен, он был моим первенцем, в нем текла магия, способная сокрушить монстров высокого ранга. Чтобы довести его до такого состояния, враг должен был быть не просто сильным, он должен был быть за гранью человеческих возможностей.

Промзона «Док» показалась впереди серым пятном. Среди полуразрушенных ангаров я сразу почувствовал его — угасающий огонек ауры Юки. И рядом с ним... что-то чужое. Холодное. Зловонное. Запах маны, которая не принадлежала этому миру.

Кайсел приземлился, едва не снеся крышу склада. Я спрыгнул вниз, пробивая перекрытия и приземляясь в облаке пыли и бетонной крошки.

– Юки! – мой голос разнесся по огромному помещению, вибрируя от мощи.

Я увидел его в дальнем углу. Мой старший сын, мой гордый Юки, висел, пришпиленный к массивной стальной колонне куском ржавой арматуры, прошедшим через плечо. Но хуже было другое — в его груди, чуть ниже сердца, торчал короткий кинжал из тусклого, пульсирующего фиолетовым светом металла. Вокруг раны кожа чернела, вены вздувались, превращаясь в темные ветви яда.

Под ним натекла огромная лужа крови. Его взъерошенные черные волосы слиплись, небесно-голубые глаза были полуприкрыты, а фарфоровая кожа стала серой, как пепел.

– Па... па... – его губы шевельнулись, выталкивая кровавую пену.

Вокруг него стояли фигуры. Пятеро существ, скрытых тяжелыми плащами, от которых исходила аура Погибели. Это не были монстры из врат. Это были остатки армий Монархов, те, кто веками прятался в складках пространства, ожидая момента, чтобы отомстить.

Один из них, самый высокий, шагнул вперед. В его руке был такой же фиолетовый клинок.

– Теневой Монарх, – проскрежетал он голосом, похожим на скрежет камней. – Ты думал, что можешь жить как человек? Растить выводок и наслаждаться покоем? Ты осквернил свою силу этой связью. Мы начали с твоего первенца. Мы выпьем его жизнь, и ты увидишь, как твое «счастье» превращается в прах.

Я не ответил. Слова были излишни. В моих руках материализовались Кинжалы Осквернителя, окутанные фиолетовой молнией.

– Игрис. Берион. Уничтожить их, – скомандовал я шепотом, который был страшнее любого крика. – Не оставлять даже тени. Разорвите их на атомы.

Из моей тени вырвались два великих маршала. Игрис в алом плаще и Берион с его бесчисленными крыльями врезались в ряды врагов. Склад содрогнулся от столкновения титанических сил, но я не смотрел на битву.

Я был рядом с Юки в мгновение ока. Мои руки дрожали, когда я коснулся его лица.

– Держись, сынок. Папа здесь. Я здесь.

Я схватился за рукоять фиолетового кинжала. Металл обжег мои ладони — это было оружие, созданное специально для того, чтобы разъедать теневую ману. Оно причиняло невыносимую боль даже мне.

– Кха... – Юки дернулся, его глаза широко распахнулись, в них плескалась агония. – Пап... больно... вытащи...

– Сейчас, маленький мой, сейчас, – я закусил губу до крови, концентрируя всю свою волю. – На счет три. Раз... два...

Я рывком выдернул клинок. Юки вскрикнул и обмяк в моих руках. Арматура в плече была меньшей из проблем — я просто перекусил сталь пальцами, осторожно снимая сына с колонны.

Я уложил его на пол, прижимая ладони к ране на груди. Моя магия лилась в него бурным потоком, пытаясь вытеснить яд, который уже добрался до легких.

– Не смей умирать, – рычал я, чувствуя, как слезы застилают глаза. – Слышишь? Ты обещал матери присмотреть за близнецами! Ты обещал, что не будешь ворчать! Юки!

– Старик... – его голос был едва слышным шелестом. – Ты... ты плачешь? Не надо... Мама наругает...

Он попытался улыбнуться, но его рука, которой он хотел коснуться моего лица, бессильно упала на бетон. Сердце Юки остановилось.

Мир вокруг меня замер. Звуки битвы Игриса с остатками врагов стали приглушенными, словно я оказался под водой. Тьма внутри меня, которая копилась годами мирной жизни, прорвала плотину.

– ВСТАНЬ! – мой крик был не приказом Системы. Это был вопль отца, отказывающегося принимать смерть своего ребенка.

Пространство вокруг нас начало трескаться. Черная мана заполнила склад, вытесняя кислород. Я вливал в Юки не просто магию, я отдавал ему саму искру своей жизни, свою бессмертную суть.

– Я не разрешал тебе уходить! – я ударил кулаком по его груди, запуская сердце чистой энергией разрушения. – ВСТАНЬ!

Грудь Юки судорожно взметнулась. Он сделал резкий, хриплый вдох, и его сердце забилось — сначала неровно, тяжело, а затем всё увереннее. Чернота вокруг раны начала отступать под напором моего фиолетового пламени.

Я прижал его к себе, чувствуя, как его тело снова становится теплым.

– Папа... – он открыл глаза. На этот раз в них не было агонии, только бесконечная усталость. – Опять... ты всё портишь... я почти увидел... дедушку...

– Тебе еще рано видеться с дедушкой, – я выдохнул, чувствуя, как силы покидают и меня. – Тебе еще восемь ртов кормить, когда я уйду на пенсию.

В этот момент Игрис подошел к нам, держа за горло последнего из нападавших. Существо было изломано, его плащ превратился в лохмотья.

– Мой Господин, – Игрис склонил голову. – Что прикажете делать с этим мусором?

Я поднял взгляд на врага. В моих глазах не осталось ничего человеческого. Только холодная бездна Монарха, который защищает свое гнездо.

– Отдай его Белларе, – произнес я ледяным тоном. – Пусть она вытягивает из него информацию в течение следующей тысячи лет. Я хочу знать каждое имя, каждое укрытие тех, кто стоит за этим. Я хочу знать, кто решил, что мои дети — это легкая мишень.

Игрис кивнул и исчез в тени вместе с пленником.

Я осторожно поднял Юки на руки. Он был тяжелым, настоящим, живым. Его кровь пропитала мою рубашку, но теперь это была просто кровь, а не яд.

– Пойдем домой, сын, – тихо сказал я, выходя из разрушенного склада к ожидающему Кайселу.

– Пап... – Юки уткнулся лбом в моё плечо. – Не говори маме про арматуру. Скажи... скажи, что я просто неудачно упал с велосипеда.

Я невольно усмехнулся, хотя в горле всё еще стоял ком.

– Велосипед, который протыкает плечо и оставляет дыру в груди? Юки, твоя мать — жена Теневого Монарха. Она отличит ложь от правды быстрее, чем я призову легион.

– Ну... тогда скажи, что это был очень большой велосипед.

Мы поднялись в небо. Ветер обдувал лицо, унося запах гари и крови. Я смотрел на город, раскинувшийся внизу, и понимал: мой покой закончился. Те, кто думал, что Сон Джинву размяк в окружении детей, совершили роковую ошибку. Они разбудили зверя, у которого теперь было восемь причин для ярости.

Когда мы приземлились на крыше нашего дома, Юми уже ждала нас. Она стояла, прижимая к себе маленькую Миюн, и её лицо было белым как полотно. Она почувствовала всплеск моей силы, она знала, что что-то пошло не так.

Увидев израненного Юки в моих руках, она не закричала. Она просто подошла и положила руку на его лоб, проверяя дыхание.

– Он жив, Юми, – сказал я прежде, чем она успела спросить. – Он будет в порядке.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел ту же сталь, что была у неё на набережной.

– Кто это сделал, Джинву? – спросила она шепотом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

– Те, кто скоро пожалеет о том, что вообще родились, – ответил я.

Юми кивнула, принимая этот ответ. Она помогла мне занести Юки в дом. Сухо и Миджун уже были в прихожей, их лица были суровыми, в руках Сухо уже материализовались призрачные клинки. Они всё поняли.

– Сухо, Миджун, – я посмотрел на младших сыновей. – Охраняйте дом. Никого не выпускать и не впускать без моего приказа. Игрис и Танк останутся с вами в тени.

– Да, отец, – в один голос ответили они, становясь по обе стороны от двери.

Я отнес Юки в его комнату и уложил на кровать. Юми принялась обрабатывать его раны, её движения были точными и уверенными. Я знал, что она не отступит от него ни на шаг, пока он окончательно не придет в себя.

Я вышел на балкон и посмотрел на заходящее солнце. Сеул сиял огнями, не подозревая, что сегодня мир едва не лишился своего Монарха из-за того, что кто-то решил ударить по самому больному.

Мой телефон снова завибрировал. Это был номер Ассоциации.

– Сон Джинву-ним? – голос председателя дрожал. – Мы зафиксировали всплеск маны огромной мощности в промзоне. Что там произошло?

– Там произошло объявление войны, председатель, – ответил я, глядя на свои руки, на которых всё еще виднелись следы ожогов от фиолетового клинка. – Передайте всем охотникам S-ранга: пусть сидят по домам и не вмешиваются. Теневой Монарх выходит на охоту. И на этот раз я не буду брать пленных.

Я отключил телефон и закрыл глаза. В моей голове уже разворачивалась карта мира, подсвеченная тысячами теней-шпионов. Я найду каждого. Каждую тварь, которая посмела подумать, что моя семья — это моя слабость.

Они думали, что восемь детей сделают меня уязвимым. Они не поняли главного: восемь детей сделали меня непобедимым. Потому что теперь мне было не просто «нечего терять» — теперь мне было что защищать ценой всей Вселенной.

– Пап? – из комнаты донесся слабый голос Юки.

Я вернулся внутрь. Сын смотрел на меня, и в его глазах снова появилось то самое ироничное мерцание.

– Слушай... раз уж я тут почти умер... можно мне не мыть посуду в этом месяце?

Я присел на край кровати и потрепал его по волосам.

– Договорились, герой. Но только при условии, что ты научишь младших, как правильно уворачиваться от арматуры.

Юки слабо рассмеялся, и Юми, сидевшая рядом, наконец-то тоже улыбнулась сквозь слезы.

В эту ночь в доме Сон Джинву было тихо, но эта тишина была предвестником бури, которая скоро должна была обрушиться на всех врагов Теневого Монарха. Охота началась.