← Назад к обзору

Детская забава

Шепот разбитых оков

Этой ночью особняк Тейлора погрузился в тишину, которая больше не казалась гнетущей. После того короткого, отчаянного крика в переулке, Эмилия не хотела оставаться одна. Когда Эдуард попытался проводить её до двери спальни, она просто вцепилась в его ладонь, глядя снизу вверх с такой немой мольбой, что его сердце, годами закалявшееся в уличных войнах, окончательно капитулировало.

Они спали вместе. Эдуард, не снимая рубашки, лег поверх покрывала, а Эмилия свернулась клубочком рядом, уткнувшись носом в его плечо. Он чувствовал её неровное дыхание, которое постепенно замедлялось, становясь спокойным и глубоким. Впервые за долгое время его не мучили кошмары о предательствах и долгах. В эту ночь его единственным долгом было охранять сон девочки, которая вырвала свое первое слово из когтей многолетнего ужаса, чтобы спасти его.

Весь следующий день прошел в странном, уютном оцепенении. Компания «Деточек», обычно заполнявшая дом шумом и суетой, куда-то исчезла с самого утра. Дэн, бросив на Эдуарда понимающий и немного ошарашенный взгляд, увел всю банду.

– Мы в клуб, – коротко бросил он, поправляя куртку. – Будем поздно. Не скучайте.

Эдуард и Эмилия остались одни в огромном доме. Это было непривычно. Не нужно было обсуждать планы перехватов, не нужно было взламывать счета коррумпированных чиновников. Эдуард просто выключил телефон — неслыханная дерзость для главы синдиката — и провел весь день с ней.

Они смотрели фильмы в домашнем кинотеатре. Эмилия выбрала старую классику, где было мало диалогов, но много чувств. Она сидела на диване, подтянув колени к подбородку, а Эдуард, устроившись рядом, читал ей вслух, когда субтитры мелькали слишком быстро. Иногда она касалась его руки, проверяя, здесь ли он, и каждый раз он отвечал крепким, уверенным пожатием.

Ближе к вечеру они переместились в гостиную. Усталость последних дней навалилась тяжелым грузом. Эдуард сидел в глубоком кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Эмилия устроилась на полу у его ног, положив голову ему на колени. Его пальцы машинально перебирали её светлые волосы, распутывая мягкие пряди. Тишина дома обволакивала их, как теплое одеяло. Так они и заснули: он — сидя, с едва заметной морщинкой между бровей, она — свернувшись у его ног, наконец-то нашедшая свой причал.

Именно такую картину застала вернувшаяся поздно ночью банда.

– Тише вы, придурки! – прошипел Дэн, останавливая близнецов у самого входа в гостиную.

Но было уже поздно. Увидев спящую пару, подростки замерли. В следующую секунду в темноте вспыхнули экраны смартфонов.

– О боже, это же золото, – прошептал один из близнецов, делая снимок за снимком. – Суровый мистер Тейлор и наша Эми. Если это попадет в сеть, его авторитет среди мафиози взлетит до небес... или рухнет в подвал.

– Заткнись, – Дэн едва сдерживал смех, сам прицеливаясь камерой. – Это пойдет в наш личный архив «Как приручить дракона».

Весь следующий день особняк гудел от подколок. Подростки, почувствовав, что лед окончательно растаял, не упускали возможности поддеть «молодых».

– Мистер Тейлор, а вы всегда спите в кресле, или это новая тактика охраны объекта? – с невинным видом спросил Дэн за завтраком.

Эмилия, услышав это, густо покраснела и спрятала лицо за чашкой чая, а Эдуард лишь окинул парня ледяным взглядом, в котором, впрочем, не было ни капли настоящей злости.

– Дэн, если ты не хочешь, чтобы твоя следующая тренировка прошла в боксерских перчатках против меня лично, я бы советовал сменить тему, – спокойно ответил Эдуард, намазывая тост джемом.

– Понял, принял, ухожу в подполье! – хохотнул парень.

Но шутки шутками, а атмосфера в доме изменилась. Эмилия стала другой. В её движениях появилась уверенность, а в глазах — какой-то затаенный свет. Она всё еще молчала при всех, но это молчание больше не казалось стеной. Это была просто пауза перед чем-то важным.

Поздно ночью, когда дом снова погрузился в сон, Эдуард сидел в своем кабинете. На столе лежали отчеты, но он не мог сосредоточиться. Он всё время возвращался мыслями к тому крику в переулке. «Эд». Коротко, ясно, болезненно.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – отозвался Тейлор, ожидая увидеть Маркуса или кого-то из охраны.

На пороге стоял Дэн. Его вид поразил Эдуарда: парень выглядел так, будто только что прошел через эмоциональную мясорубку. Глаза были красными, дыхание — сбивчивым, а руки мелко дрожали.

– Что случилось? – Эдуард мгновенно поднялся, рука привычно потянулась к ящику стола, где лежал пистолет. – Нападение? Эмилия в порядке?

Дэн прошел в кабинет и бессильно опустился на стул для посетителей. Он закрыл лицо руками, и Эдуард услышал судорожный, всхлипывающий вздох.

– Дэн, отвечай, – голос Тейлора стал жестким.

– Она... она пришла ко мне час назад, – голос парня сорвался. Он поднял голову, и Эдуард увидел, что по его щекам текут слезы, которые тот даже не пытался вытирать. – В мою комнату. Села на кровать.

Дэн замолчал, пытаясь справиться с комом в горле.

– И? – Эдуард замер, боясь дышать.

– Она заговорила со мной, мистер Тейлор, – Дэн шмыгнул носом, на его лице расплылась безумная, счастливая улыбка сквозь слезы. – Она не жестикулировала. Она просто сказала: «Дэн, мне страшно, что я снова замолчу». И мы говорили. Мы говорили три часа. Понимаете? Словами!

Эдуард медленно опустился обратно в кресло. В груди что-то больно кольнуло, а затем разлилось невероятное, оглушающее тепло.

– Она рассказала мне всё, – продолжал Дэн, захлебываясь словами. – О том, как ей было больно все эти годы. О том, как она боялась, что если заговорит, то всё то зло, что она видела, вырвется наружу. Но она сказала... она сказала, что ваш голос в её голове стал громче, чем тот кошмар. Что вы дали ей право снова иметь голос.

Парень встал, подошел к столу и посмотрел Эдуарду прямо в глаза. В этом взгляде больше не было подростковой дерзости или недоверия. Только безграничная, чистая благодарность.

– Спасибо тебе, – прошептал Дэн. – Спасибо за сестру. Ты сделал то, чего не смогли сделать десятки врачей и психологов. Ты просто... ты просто полюбил её такой, какая она есть.

Эдуард молчал. Он не знал, что сказать. В мире, где он привык решать проблемы силой и деньгами, это достижение казалось ему чем-то запредельным, почти магическим.

– Где она сейчас? – спросил он, и его собственный голос показался ему чужим.

– Уснула у себя, – Дэн вытер лицо рукавом. – Вымоталась. Она ведь столько лет не пользовалась голосом, он у неё такой... хриплый, тихий, но самый красивый на свете. Она просила передать...

Дэн замялся, глядя на Эдуарда с какой-то новой, почти родственной теплотой.

– Она просила передать, что завтра утром она сама скажет тебе «доброе утро». Она очень старается, Эд.

Когда Дэн ушел, Эдуард долго сидел в темноте, глядя на свои руки. Те самые руки, которые убивали, которые подписывали смертные приговоры, которые держали в страхе половину Лондона. И эти же руки теперь были спасением для одной маленькой, но невероятно сильной девочки.

Он встал и на цыпочках прошел к её комнате. Приоткрыв дверь, он увидел Эмилию. Она спала, раскинув руки, и на её лице не было той напряженной маски, которую она носила годами. Она выглядела свободной.

Эдуард не вошел. Он просто постоял в дверях, слушая её ровное дыхание. Завтра будет новый день. Завтра будут новые битвы, новые угрозы и новые враги. Но теперь у него было нечто большее, чем власть. У него был голос, который стоил того, чтобы за него сражаться.

– Я буду ждать, Эми, – прошептал он в темноту коридора. – Сколько угодно.

Он вернулся в свой кабинет, но не лег спать. Он открыл ноутбук и начал просматривать списки тех, кого они планировали «навестить» на следующей неделе. Теперь его ярость была не просто холодной — она была освящена той тихой победой, которая произошла в этой комнате часом ранее.

Лондон еще не знал, что его «мстители» обрели голос. Но те, кто привык творить зло в тени, скоро должны были почувствовать на себе всю мощь этого шепота, превратившегося в гром.

А утром, когда первые лучи солнца коснулись паркета в гостиной, Эмилия действительно спустилась вниз. Она подошла к Эдуарду, который пил кофе у окна, коснулась его локтя и, глядя прямо в глаза, произнесла едва слышно, но отчетливо:

– Доброе... утро, Эд.

Стакан в руке Тейлора дрогнул, но он удержал его. Он улыбнулся — впервые так искренне и открыто за многие годы — и притянул её к себе.

– Самое доброе утро в моей жизни, Эмилия.

Тишина в особняке наконец-то закончилась. Началась жизнь.