Детская забава
Кровавый узел молчания
Особняк Тейлора больше не был просто штабом. Он стал коконом, в котором медленно, слой за слоем, сбрасывалась старая кожа боли. Эмилия начала говорить. Её голос, поначалу похожий на шелест сухой листвы, с каждым днем крепчал, хотя она по-прежнему доверяла его лишь двоим: своему брату Дэну и Эдуарду. Для остального мира, даже для большинства парней из «Деточек», она оставалась безмолвным призраком за монитором, но те видели, как изменился её взгляд. В нем появилось будущее.
Дэн заходил в кабинет Эдуарда почти каждый вечер. Он больше не выглядел как загнанный уличный пес.
– Знаете, мистер Тейлор, – Дэн вертел в руках тяжелую серебряную зажигалку, подарок Эдуарда. – Я ведь думал, что похороню её голос в той комнате, где убил отца. А теперь она просит меня почитать ей перед сном, как в детстве. Я... я в долгу перед вами. Пожизненно.
Эдуард, не отрываясь от документов, лишь качнул головой.
– Ты ничем мне не должен, Дэн. Мы — одна семья. А в семье не считают долги.
Но идиллия была хрупкой. Тень, которую они так долго вырезали из города, начала огрызаться. Всё началось с цифрового сбоя. Эмилия сидела в своей комнате, когда её экраны внезапно вспыхнули алым.
– Эд! – Она выбежала в коридор, её голос сорвался на высокой ноте.
Тейлор мгновенно оказался рядом. Ворвавшись в комнату, он увидел, как строки кода на мониторах превращаются в бессвязный мусор. Эмилия лихорадочно стучала по клавишам, её лицо было бледным от напряжения.
– Они внутри, – прошептала она, и в её глазах мелькнул первобытный страх. – Я не могу их заблокировать. Это не просто хакеры, это... это государственные протоколы или что-то мощнее. Они перехватывают управление.
– Уходи из сети, – скомандовал Эдуард, захлопывая крышку ноутбука. – Маркус! Полная боевая готовность! Нас вскрыли.
Следующая неделя превратилась в ад. Нападения следовали одно за другим. На их связных, на склады, на патрули. Враг был везде и нигде. Кто-то очень влиятельный решил, что союз мафиозного короля и «мстителей-сирот» стал слишком опасным.
Роковой вечер выдался душным и тяжелым. Они возвращались из безопасного дома — Эдуард, Эмилия, Дэн и трое парней из «основы». Тейлор чувствовал, как воздух вокруг сгущается.
– Всем стоять, – Эмилия резко вскинула руку.
Она замерла, прислушиваясь к чему-то, что было доступно только её обостренным чувствам. Переулок, по которому они шли, казался пустым, но из-за поворота внезапно вышли четверо. На них были тактические маски, в руках — пистолеты с глушителями. Профессионалы.
– За меня! – рявкнул Эдуард, выхватывая оружие.
Завязалась короткая, яростная перестрелка. Парни Тейлора работали четко, Дэн прикрывал сестру, но нападавших оказалось больше. Из теней второго этажа ударили новые стволы.
– Эми, беги к машине! – крикнул Дэн, отстреливаясь.
Она рванулась вперед, но именно в этот момент один из нападавших, уже смертельно раненный, нажал на спуск, ведя стволом вслепую.
Звук выстрелов слился в один бесконечный треск. Эмилия вздрогнула, её тело неестественно дернулось, словно её дергали за невидимые ниточки. Она не закричала. Она просто начала оседать на асфальт, оставляя за собой кровавый след.
– НЕТ! – Рев Эдуарда перекрыл шум боя.
Он смял оставшихся врагов с яростью берсерка, не обращая внимания на пули, свистящие мимо. Когда последний нападавший упал с пробитой головой, Тейлор бросился к Эмилии.
Зрелище было ужасающим. Пули искромсали её маленькое тело с какой-то садистской точностью. Колени были раздроблены, руки превратились в кровавое месиво, а на животе расплывалось огромное темное пятно.
– Дыши, Эми, дыши! – Эдуард сорвал с себя пиджак, пытаясь зажать раны. – Дэн, вызывай вертолет! Врача сюда! Живо!
Дэн упал рядом на колени, его лицо превратилось в маску ужаса. Он хватал ртом воздух, глядя на сестру.
– Она... она не дышит, Эд...
– ДЫШИ! – Тейлор начал делать непрямой массаж сердца, ломая ребра, вкладывая всю свою жизнь в эти толчки. – Ты не смеешь уходить! Слышишь?! Ты обещала мне говорить!
Реанимация длилась более суток. Лучшие хирурги Лондона, купленные за баснословные деньги, меняли друг друга у операционного стола. Эдуард стоял за стеклом, неподвижный, как изваяние. Его руки были в засохшей крови Эмилии, и он отказывался их мыть.
– Шансов почти нет, мистер Тейлор, – врач вышел к нему на исходе тридцатого часа. – Потеря крови колоссальная. Коленные чашечки уничтожены, связки на руках... Она может остаться инвалидом. Если вообще придет в себя.
Эдуард посмотрел на врача так, что тот невольно сделал шаг назад.
– Она придет в себя. И она будет ходить. Сделайте невозможное.
Когда через два дня Эмилия открыла глаза, в палате повисла тяжелая, мертвая тишина. Она увидела Эдуарда, сидящего у её кровати, увидела Дэна, осунувшегося и постаревшего. Она попыталась что-то сказать, её губы шевельнулись, но из горла не вырвалось ни звука. Только тихий, сухой хрип.
Она посмотрела на свои забинтованные руки, на ноги, зафиксированные в сложных металлических конструкциях, и в её глазах что-то погасло. Свет, который Эдуард так бережно разжигал все эти месяцы, исчез, сменившись ледяной пустотой.
Она снова замолчала. На этот раз тишина была абсолютной, как вакуум.
Прошли недели. Эмилию перевезли в особняк, превратив первый этаж в медицинский центр. Она не могла встать, не могла самостоятельно есть. Её кормили с ложечки, как младенца, и она принимала это с безразличием манекена.
Вся группировка «Деточки» была раздавлена. Парни, которые раньше шутили и смеялись, теперь сидели в гостиной тихими тенями. Они приносили ей цветы, пытались показывать мемы, но Эмилия даже не поворачивала головы. Она смотрела в окно, в одну точку. Сердце компании перестало биться, и вся структура начала разваливаться.
– Она сдалась, Эд, – Дэн сидел в кабинете Тейлора, глядя на бутылку виски. – Она думает, что она снова сломана. Что мир победил.
Эдуард ничего не ответил. Он вошел в комнату Эмилии поздно вечером. Сел на край кровати и взял её изуродованную руку в свою.
– Ты думаешь, я полюбил тебя за твой голос? – тихо спросил он. – Или за то, как ты бегаешь?
Эмилия не шевельнулась.
– Я полюбил тебя за то, что ты — это ты. Даже если ты никогда больше не сделаешь ни шага, я буду твоими ногами. Даже если ты не скажешь ни слова — я буду твоим голосом. Но не смей умирать внутри, Эми. Только не ты.
Он склонился и поцеловал её в лоб. Ему показалось, что её пальцы едва заметно дрогнули в его ладони, но, возможно, это было лишь воображение.
Реабилитация была пыткой. Когда врачи начали заставлять её садиться, Эмилия плакала — беззвучно, только слезы катились по щекам от невыносимой боли в раздробленных коленях. Она ненавидела свои руки, которые теперь плохо слушались.
– Еще раз, – жестко говорил Эдуард, поддерживая её за талию, когда она пыталась сделать первый шаг в специальных брейсах. – Еще один шаг, Эми. Ради меня.
Она смотрела на него с ненавистью, с болью, с мольбой отпустить её, но он был неумолим. Он стал её личным демоном-надсмотрщиком, не давая ей ни секунды покоя.
– Ты не кукла, – шептал он ей на ухо, когда она в изнеможении падала на него. – Ты — Эмилия Нотт. Ты та, кто заставил Эдуарда Тейлора почувствовать себя живым. Вставай.
Прошло три месяца. Особняк замер, когда однажды утром из столовой донесся странный звук. Это был стук — ритмичный, тяжелый.
«Деточки» высыпали в коридор. По паркету, опираясь на две трости, медленно, по-стариковски, но уверенно шла Эмилия. Каждый шаг давался ей с видимым трудом, лицо было серым от напряжения, но она шла сама.
Она дошла до центра гостиной, где стоял Эдуард. Остановилась, тяжело дыша. Парни замерли, боясь спугнуть момент. Дэн прижал ладонь к губам, сдерживая рыдания.
Эмилия подняла голову. Она долго смотрела на Эдуарда, а затем её губы, искусанные в кровь от боли, разомкнулись.
– Я... – голос был похож на скрежет металла по стеклу, он был слабым и ломким. – Я... пришла... за своим... кофе.
В гостиной на секунду воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает пыль. А затем начался хаос. Парни орали, свистели, бросались к ней, но вовремя останавливались, боясь задеть. Дэн просто упал на колени, обхватив её за талию и рыдая в голос.
Эдуард стоял неподвижно. Его сердце, которое он считал куском гранита, сейчас разлеталось на тысячи осколков от нежности. Он подошел к ней, осторожно забрал трости и подхватил её на руки.
– Твой кофе будет готов через минуту, – прошептал он ей в волосы. – И всё остальное, что ты захочешь. Весь этот чертов мир, Эми.
Она прижалась к нему, и на этот раз её тишина была побеждена окончательно.
– Мы... найдем их... Эд? – спросила она, когда он нес её к столу.
– Мы уже их нашли, – ответил Тейлор, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя, которое когда-то заставило Эмилию поверить ему. – Но я ждал, когда ты сможешь лично нажать на кнопку.
Эмилия слабо улыбнулась. Её руки всё еще дрожали, ноги ныли от боли, которая останется с ней навсегда, но она была жива. И она снова говорила.
В тот вечер особняк гудел так, как никогда прежде. «Деточки» праздновали возвращение своего сердца. Они знали, что впереди еще много боли, операций и борьбы, но теперь они знали главное: их невозможно сломать. Потому что их ведет девочка, которая дважды победила смерть и дважды — собственную тишину.
А Эдуард Тейлор сидел во главе стола, глядя на Эмилию, которая что-то тихо объясняла Дэну, и понимал: его самая важная сделка в жизни была заключена именно в тот момент, когда он решил не убивать маленькую хакершу в грязном переулке. Он купил не информацию и не власть. Он купил себе душу. И голос этой души теперь звучал в его доме, разгоняя любые тени.