Диана новенькая
Осквернение медового солнца
Утро в Старр Парке выдалось душным, пропитанным ароматом цветущей акации и сладкой ваты. Воздух казался густым, почти осязаемым, как и то напряжение, которое вибрировало между бравлерами после вчерашнего инцидента. Диана не появлялась на арене, не заходила в магазин сувениров и не помогала никому с мелкими поручениями. Ее отсутствие ощущалось как физическая пустота, как если бы из парка внезапно выкачали весь кислород.
Леон, Фэнг, Эдгар, Сэнди, Бастер и даже роботы-полицейские Ларри и Лори собрались у фонтана. В их глазах читалась смесь тревоги, ревности и болезненного любопытства. Алли вчера увела Диану, и с тех пор их никто не видел.
– Я не верю, что она просто так сидит дома, – Фэнг нервно крутил в руках свою кепку. – Алли ведет себя так, будто Диана — ее личная собственность. Это ненормально.
– Мы должны проверить, всё ли с ней в порядке, – твердо сказал Ларри, поправляя фуражку. – Протокол безопасности требует убедиться в благополучии граждан.
Группа двинулась к небольшому уютному домику Дианы, стоявшему на окраине парка в окружении плакучих ив. Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось странное чувство неправильности. Окна были плотно зашторены, но дверь оказалась приоткрыта, словно приглашая войти или, наоборот, предупреждая о том, что увиденное внутри изменит их навсегда.
Они вошли тихо, почти не дыша. В гостиной царил полумрак, пахло благовониями и чем-то мускусным, тяжелым. Звуки доносились из спальни — странные, ритмичные всхлипы, перемежающиеся с низким, властным шепотом.
Бравлеры замерли у порога спальни. То, что они увидели, заставило их мир окончательно рухнуть.
В центре комнаты, на широкой кровати, заваленной подушками и той самой желтой мягкой кофтой, находились они. Диана лежала на спине, ее длинные коричневые кудри рассыпались по простыням, как живой шелк. Ее белая рубашка была расстегнута и сброшена с плеч, обнажая нежную, фарфоровую кожу, которая сейчас пылала ярким румянцем.
Над ней, подобно хищной тени, нависла Алли. Ее пальцы, сильные и уверенные, сжимали грудь Дианы. Алли медленно, с какой-то садистской нежностью растягивала соски девушки, заставляя ту выгибаться дугой.
– Смотри на меня, мое маленькое солнце, – шептала Алли, и ее голос был полон грязной, обжигающей страсти. – Ты ведь чувствуешь это? Ты чувствуешь, как я перекраиваю тебя под себя?
Диана плакала. Крупные, чистые слезы катились из ее глаз, смешиваясь с капельками пота на висках. Она была пунцовой от стыда и удовольствия, которое не могла контролировать. Ее руки, слабые и дрожащие, иногда поднимались, чтобы слегка ударить Алли по плечам, но эти удары больше походили на ласку, на