Дневник
Золотая клетка для падшего ангела
Солнце Империи Арболес безжалостно палило, заливая золотом шпили дворца, но в главном тронном зале царила прохлада, пропитанная магическим напряжением. Бог Сирена стоял у высокого окна, скрестив руки на груди. Его рыжий хвост, идеально собранный и высокий, казался языком пламени на фоне лазурного неба. Он чувствовал, как за его спиной открываются массивные двери, и даже не оборачиваясь, знал, кто вошел.
Шаги были легкими, почти невесомыми, но в них не было прежней уверенной небрежности. Ларкейд Драгнил шел так, словно каждый шаг давался ему с трудом, хотя он изо всех сил старался держать спину прямо.
– Ты опоздал на три минуты, Ларкейд, – голос Сирены прорезал тишину, как холодное лезвие. – Неужели последствия нашей вчерашней... беседы оказались столь тяжелыми для твоего «святого» тела?
Ларкейд остановился в нескольких метрах от него. Его лицо было бледным, а под глазами залегли едва заметные тени, но взгляд оставался острым.
– Я приводил в порядок свои мысли, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И, как ты и советовал, скрывал следы твоего присутствия.
Сирена медленно повернулся. Его синие глаза хищно сузились, сканируя фигуру блондина. Ларкейд был застегнут на все пуговицы, высокий воротник скрывал шею, но Сирена знал, что под этой тканью расцветают багровые отметины. Это знание доставляло ему почти физическое удовольствие. Он был Первым, и этот факт теперь был запечатлен не только в магических реестрах, но и на самой коже этого своенравного мальчишки.
– Подойди ближе, – приказал Сирена.
Ларкейд помедлил секунду — крошечный жест бунта, который Сирена тут же подавил, сделав шаг навстречу и сокращая расстояние сам. Он схватил Ларкейда за плечо, чувствуя, как тот невольно вздрогнул.
– Ты всё еще боишься меня, – констатировал Сирена, наклоняясь к его лицу. – Или это не страх? Твой блокнот говорит, что страх для тебя — лишь приправа к вожделению.
– Хватит попрекать меня этим блокнотом! – Ларкейд попытался сбросить его руку, но Сирена сжал пальцы сильнее. – Ты получил, что хотел. Ты унизил меня, ты заставил меня...
– Заставил тебя быть честным? – перебил его Сирена. – О нет, Ларкейд. Я лишь открыл клетку, в которую ты сам себя запер. Ты ненавидишь меня за то, что я теперь знаю твою истинную суть. Ты — не святой, ты — грешник, жаждущий твердой руки.
Сирена запустил руку в карман своего плаща и медленно вытащил кожаную тетрадь. Он помахал ею перед лицом Ларкейда, наслаждаясь тем, как расширились зрачки блондина.
– Я прочитал новую запись, – прошептал Сирена. – Ты написал её сегодня на рассвете, не так ли? «Его сила подавляет меня, и в этом подавлении я нахожу единственный смысл». Очень поэтично. И очень жалко.
– Отдай его! – Ларкейд сделал выпад, пытаясь выхватить тетрадь, но Сирена, обладавший рефлексами лучшего воина среди Святых Магов, легко увернулся, перехватив руку блондина и заламывая её за спину.
Ларкейд оказался прижат грудью к широкой груди Сирены. Его дыхание стало частым и прерывистым.
– Ты забываешься, – прорычал Сирена ему в самое ухо. – Ты здесь не для того, чтобы требовать. Ты здесь, чтобы служить. Сегодня прибудет император Зереф. Мы должны показать ему единство Спригганов.
– И как ты себе это представляешь? – Ларкейд сквозь зубы выдохнул слова, борясь с желанием просто обмякнуть в этих руках. – Я должен стоять рядом с тобой и делать вид, что ты не... что мы не...
– Ты будешь стоять рядом со мной и чувствовать, как моя аура доминирует над твоей, – Сирена отпустил его руку, но тут же провел ладонью по его щеке, задевая пальцем крест на лбу. – И каждый раз, когда ты будешь ловить мой взгляд, ты будешь вспоминать, как умолял меня не останавливаться. Это будет нашей маленькой тайной, Ларкейд. Самой грязной тайной во всей империи.
Ларкейд отступил на шаг, поправляя одежду. Его пальцы коснулись воротника, проверяя, не открылось ли чего лишнего.
– Ты чудовище, – тихо произнес он, но в его глазах не было ненависти. Там была та самая бездна, о которой Сирена читал в его записях.
– Я — твой Бог, – парировал Сирена с самоуверенной ухмылкой. – И раз уж ты так любишь молитвы, можешь начать готовить новую для нашей следующей встречи.
Двери зала распахнулись, и вошел Август, лидер Двенадцати Спригганов. Его мудрый, пронзительный взгляд скользнул по Сирене, а затем задержался на Ларкейде. Воздух в комнате всё еще вибрировал от недавней вспышки эмоций.
– Бог Сирена, Ларкейд, – голос Августа был глубоким и спокойным. – Император ждет нас в тронном зале. Надеюсь, вы закончили свои... обсуждения стратегии.
– Разумеется, Август, – Сирена выпрямился, мгновенно принимая облик безупречного лидера. – Мы как раз пришли к полному взаимопониманию. Ларкейд осознал важность субординации.
Ларкейд лишь коротко кивнул, не поднимая глаз. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Августа, но еще острее он чувствовал присутствие блокнота в кармане Сирены. Это была невидимая цепь, связывающая их крепче любых клятв.
Когда они шли по длинным коридорам дворца, Сирена намеренно шел чуть впереди, позволяя Ларкейду видеть свою широкую спину и развевающиеся рыжие волосы. Он знал, что блондин смотрит на него. Он чувствовал это кожей.
В тронном зале уже собрались остальные Спригганы. Брандиш лениво жевала что-то, прислонившись к колонне, Инбел поправлял очки, а Димария о чем-то перешептывалась с Валем. Когда вошел Сирена, разговоры стихли. Его авторитет был неоспорим, его мощь внушала трепет даже коллегам.
Сирена занял свое место по правую руку от пустого пока трона. Ларкейд, согласно приказу, встал рядом с ним.
– Ты слишком напряжен, – едва слышно прошептал Сирена, не поворачивая головы. – Расслабься. Или ты хочешь, чтобы все заметили, как ты реагируешь на мое присутствие?
Ларкейд сжал кулаки, спрятанные в широких рукавах рясы.
– Я в порядке, – так же тихо ответил он.
– Ложь, – Сирена мельком взглянул на него, и в этом взгляде была такая смесь насмешки и обладания, что у Ларкейда подкосились ноги. – Твоя магия удовольствия начинает просачиваться наружу. Ты так сильно хочешь меня, что это становится заметно окружающим. Контролируй себя, Ларкейд, иначе мне придется наказать тебя прямо здесь, на глазах у всех.
Ларкейд вспыхнул. Мысль о наказании, о том, что Сирена может сделать с ним, вызвала у него невольный стон, который он с трудом подавил, превратив в кашель.
– Тише, – Сирена коснулся его локтя, и этот мимолетный контакт подействовал как удар током. – Император идет.
В зал вошел Зереф. Его присутствие подавляло всё живое, черная аура смерти окутывала его, как плащ. Спригганы склонились в глубоком поклоне. Ларкейд опустился на одно колено, чувствуя, как рядом с ним то же самое делает Сирена.
Во время долгой речи императора о предстоящей войне с Ишгаром, Ларкейд не мог сосредоточиться. Все его чувства были сфокусированы на человеке слева. Он чувствовал жар, исходящий от тела Сирены, слышал его ровное, спокойное дыхание. В какой-то момент Сирена, словно невзначай, сдвинул руку, и его пальцы коснулись бедра Ларкейда.
Это было едва уловимое движение, скрытое от глаз остальных длинными полами их одежд. Но для Ларкейда это было подобно взрыву. Сирена медленно, мучительно медленно вел пальцами вверх, дразня, напоминая о том, кто здесь хозяин.
Ларкейд закусил губу, стараясь не выдать себя ни единым движением. Его лоб покрылся мелкой испариной. Он понимал, что Сирена делает это специально — испытывает его на прочность, наслаждается его мукой прямо под носом у самого могущественного мага в мире.
– ...и поэтому, – продолжал Зереф, его голос звучал как шелест сухих листьев, – мы должны быть едины. Бог Сирена, ты возглавишь передовой отряд. Ларкейд, ты будешь поддерживать его своей магией.
– Как прикажете, император, – голос Сирены был тверд, хотя его рука в этот момент сжала бедро Ларкейда с такой силой, что тот чуть не вскрикнул.
– Благодарю за доверие, отец, – выдавил из себя Ларкейд, борясь с накатывающими волнами магического экстаза, который он сам же и генерировал, не в силах сдержаться.
Когда собрание закончилось и Зереф покинул зал, Спригганы начали расходиться. Сирена наконец убрал руку, но не отошел.
– Ты неплохо справился, – сказал он, когда они остались почти одни. – Хотя твоя магия едва не выдала нас. Ты такой несдержанный, Ларкейд. Тебе нужно больше тренировок в послушании.
– Я ненавижу тебя, – прошептал Ларкейд, глядя в пол. Его тело всё еще содрогалось от отголосков возбуждения.
– Нет, ты любишь меня, – Сирена взял его за подбородок, заставляя поднять голову. – Ты любишь каждую секунду этого унижения. Ты любишь то, что я единственный, кто видит тебя настоящего — не сына императора, не святого мага, а сломленного, жаждущего ласки юношу.
Сирена склонился к нему, их губы почти соприкасались.
– Блокнот останется у меня навсегда, – произнес Сирена. – Я буду вписывать туда твои новые грехи. И каждый раз, когда ты будешь пытаться проявить свою волю, я буду напоминать тебе, что написано на его страницах.
– Ты не сможешь вечно держать меня на привязи, – Ларкейд попытался вернуть себе остатки гордости.
– О, поверь мне, смогу, – Сирена усмехнулся, и эта улыбка была самой прекрасной и самой ужасной вещью, которую Ларкейд когда-либо видел. – Потому что ты сам не захочешь уходить. Ты уже привык к ошейнику, Ларкейд. Тебе просто нужно, чтобы я натянул поводок посильнее.
Сирена резко развернулся и пошел к выходу из зала. Его шаги гулко отдавались от мраморных стен.
– Жду тебя в своих покоях через час, – бросил он через плечо. – И на этот раз принеси с собой чернила. Нам нужно заполнить еще несколько страниц.
Ларкейд остался стоять посреди огромного зала. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он знал, что должен уйти, должен бежать, должен вернуть свою тетрадь и сжечь её. Но вместо этого он обнаружил, что его ноги сами несут его в сторону жилого крыла, туда, где находились комнаты Первого.
Он посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали.
– Я проклят, – прошептал он в пустоту зала.
Но в глубине души он знал, что это проклятие — самое желанное из всего, что он когда-либо испытывал. Он был падшим ангелом, который нашел своего личного дьявола, и этот дьявол носил имя Бога Сирены.
Час пролетел незаметно. Ларкейд стоял перед дверью покоев Сирены, сжимая в руках небольшую чернильницу и перо. Он чувствовал себя приговоренным к казни, который сам принес топор палачу.
Дверь открылась еще до того, как он успел постучать. Сирена стоял на пороге, уже без своего парадного плаща, в одной лишь тонкой рубашке, расстегнутой на груди. Его рыжие волосы были распущены и каскадом падали на плечи.
– Ты вовремя, – Сирена отступил в сторону, пропуская его внутрь. – Проходи, Ларкейд. У нас много работы.
Комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь несколькими свечами. На массивном дубовом столе уже лежал блокнот, раскрытый на чистой странице.
Сирена подошел к столу и указал на кресло.
– Садись, – приказал он. – И пиши.
– Что писать? – Ларкейд опустился на край кресла, чувствуя, как аромат Сирены — смесь моря и опасности — окутывает его.
– Пиши о том, что ты чувствовал в тронном зале, – Сирена встал позади него, положив руки ему на плечи. Его пальцы начали медленно массировать напряженные мышцы блондина. – Пиши о том, как ты хотел, чтобы я не останавливался. Пиши о своей любви, Ларкейд. Я хочу видеть, как твои чувства превращаются в чернила.
Ларкейд взял перо. Его рука дрожала, но под давлением рук Сирены он начал писать. Каждое слово было признанием, каждым штрихом он отдавал частичку своей души этому человеку.
– «Я чувствовал, как его власть проникает под мою кожу...» – читал Сирена вслух, следя за кончиком пера. – «Я хотел закричать от наслаждения прямо перед императором...» Хорошо. Очень хорошо.
Сирена наклонился и прикусил мочку уха Ларкейда, заставляя того вздрогнуть и поставить кляксу на бумаге.
– Ты мой идеальный инструмент, – прошептал Сирена. – Мой маленький святой грешник.
Ларкейд отложил перо и закрыл лицо руками.
– Почему ты делаешь это со мной? – выдохнул он. – Тебе мало того, что я и так принадлежу тебе? Зачем тебе эти записи?
Сирена развернул кресло к себе и заставил Ларкейда встать. Он прижал его к столу, нависая сверху.
– Потому что твоя гордость — это то, что я хочу ломать снова и снова, – ответил Сирена, и в его голосе прозвучала неожиданная нотка страсти. – Потому что когда ты пишешь это, ты признаешь мою власть над собой не только телом, но и разумом. И потому что... мне нравится читать о том, как сильно ты меня любишь.
Сирена впился в его губы поцелуем, который на этот раз был чуть менее жестким, но гораздо более глубоким. Ларкейд ответил на него с отчаянием утопающего. Он обхватил шею Сирены, притягивая его ближе, желая раствориться в нем, исчезнуть, перестать быть Ларкейдом Драгнилом и стать просто частью Бога Сирены.
В эту ночь блокнот пополнился многими страницами. Чернила смешивались со слезами и потом, а слова становились всё более откровенными и постыдными. Сирена не просто читал их — он воплощал их в жизнь, превращая каждую фантазию Ларкейда в реальность.
К утру, когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Ларкейд спал, свернувшись калачиком на огромной кровати Сирены. Первый же маг сидел в кресле у окна, перелистывая заполненный блокнот. Его лицо было спокойным, почти умиротворенным. Шрам на носу белел в утреннем свете.
Он посмотрел на спящего блондина. Тот выглядел таким хрупким, таким беззащитным. Сирена знал, что эта связь погубит их обоих, если кто-то узнает. Но он также знал, что никогда не отпустит Ларкейда.
Он закрыл блокнот и бережно убрал его в ящик стола, заперев на магический замок.
– Ты — моя самая ценная добыча, Ларкейд, – тихо произнес Сирена. – И я никогда не позволю тебе забыть об этом.
Он подошел к кровати и накрыл Ларкейда одеялом. Тот что-то пробормотал во сне, его рука инстинктивно потянулась к тому месту, где обычно лежал Сирена.
Война была близко. Ишгар ждал их. Но здесь, в этой комнате, время остановилось. Здесь не было магов и воинов, не было империй и богов. Были только двое мужчин, связанных общей тайной, записанной на страницах в кожаном переплете. Тайной, которая была одновременно и их спасением, и их проклятием.