← Назад к обзору

Дочь Клауса майклсона

Чужие игры

Сообщение от Кирилла, полученное прошлой ночью, сработало как инъекция адреналина прямо в сердце. Утром Инесса проснулась с ощущением, что с ее плеч сняли неподъемный груз. Мир больше не казался серым и враждебным. Он просто был. А где-то в этом мире был жив ее муж, и этого было достаточно, чтобы дышать полной грудью.

Алиса, уже проснувшаяся, сидела на полу и сосредоточенно пыталась надеть на ногу плюшевого медведя свой носок.

– Мама, Ми-ми нога бо-бо, – серьезно доложила она, не отрываясь от своего занятия.

Инесса улыбнулась, впервые за последние дни искренне, без горечи. Она подошла к дочери, подхватила ее на руки и поцеловала в пухлую щеку, пахнущую сном и детством.

– Мишка просто не хочет носить твои носки, вредина. У него свои есть.

В комнату заглянула Катя, уже одетая и взволнованно-счастливая.

– Доброе утро! Я тут кофе сварила. Как вы? После вчерашнего…

– Все в порядке, – твердо ответила Инесса, направляясь на кухню. – Просто нужно было выпустить пар.

Она сделала глоток горячего, ароматного кофе. Хрупкое ощущение нормальности окутывало, как теплое одеяло. Разговоры о цветах для свадебной арки, о рассадке гостей, о дурацкой песне, под которую жених собирался танцевать с матерью. Все это было так далеко от ее привычной реальности и так целительно.

– Ты сегодня выглядишь… по-другому, – заметила Катя, внимательно глядя на подругу. – Спокойнее.

– Он написал, – просто сказала Инесса.

Катя все поняла без лишних слов. Она знала, что значат эти два слова. Они значили все.

– Пойдем сегодня в парк? – предложила Инесса, глядя, как Алиса пытается взобраться на стул. – Пока ты не с головой в предсвадебной панике, пусть ребенок воздухом подышит.

– Отличная идея. Мне как раз нужно забрать пару вещей из центра. Можем встретиться там через час.

Инесса кивнула. Ей хотелось этой простой, незамысловатой прогулки. Солнце, детская площадка, смех дочери. Маленькие якоря, которые держали ее на плаву в океане ожидания. Она и не подозревала, что в тихих водах Мистик Фоллс водятся акулы, куда более древние и опасные, чем она могла себе представить.

***

В просторной гостиной пансиона Сальваторе царил полумрак и пахло дорогим бурбоном. Деймон с раздражением плеснул себе в стакан янтарную жидкость.

– Я не понимаю, что это было, – процедил он, обращаясь к Стефану, который задумчиво смотрел в окно. – Впервые в жизни я встречаю женщину, которая смотрит на меня так, будто я пустое место. А потом эта ее тирада…

– Может быть, потому что для нее ты и есть пустое место, Деймон? – тихо ответил Стефан, не поворачиваясь. – По сравнению с тем, что она переживает.

– О, да ладно тебе, святой Стефан! – фыркнул Деймон. – Все мы страдали. Елена страдала, ты страдал, я вообще чемпион по страданиям. Но никто не устраивает из этого такое шоу.

– Это не было шоу, – возразил Стефан, наконец повернувшись к брату. В его глазах была непривычная серьезность. – Это была… исповедь. Ты не видел ее глаз? В них нет драмы. В них выжженная пустыня. Эта женщина не играет в игры, Деймон. Она живет на войне, даже находясь за тысячи километров от нее.

Деймон замолчал, вертя в руках стакан. Слова брата задели его. Он привык, что женщины реагируют на него. Восхищение, страх, желание, ненависть – любая эмоция была лучше, чем это ледяное, всепоглощающее безразличие. Она не просто отвергла его, она его обесценила. И это бесило.

– А эта Елена… – протянул он, меняя тему. – Ходит со вчерашнего дня как в воду опущенная. Кажется, наша русская красавица прописала ей дозу реальности, от которой у нее случился экзистенциальный кризис.

– Ей это было полезно, – кивнул Стефан. – Нам всем было полезно. Мы так увязли в своих вампирских разборках, что забыли, что в мире есть настоящее горе. Война, смерть… то, от чего не спасает ни клыки, ни внушение. Я бы на твоем месте, брат, держался от нее подальше.

– Вот еще! – ухмыльнулся Деймон, и в его голубых глазах блеснул знакомый азарт. – Теперь мне еще интереснее. Я хочу понять, из какого теста она сделана. Что нужно сделать, чтобы пробить эту ее броню.

– Оставь ее в покое, Деймон, – голос Стефана стал жестче. – Она не одна из наших игрушек. Она человек. И она ранена. Не трогай ее.

Деймон лишь допил свой бурбон и с громким стуком поставил стакан на стол. Предостережения брата на него действовали как красная тряпка на быка. Он обязательно узнает, что скрывается за стальным взглядом этой загадочной русской.

***

Городской парк Мистик Фоллс был островком идиллии. Зеленые лужайки, вековые деревья, детская площадка, полная смеющихся детей. Инесса сидела на скамейке, наблюдая, как Алиса с восторженным визгом съезжает с невысокой горки. На мгновение она позволила себе расслабиться, впитывая это мирное тепло.

Память подкинула картинку: зима, сугробы. Кирилл на прогулке с Алисой. Малышка, закутанная в комбинезон, неуклюже топает по снегу. Кирилл отстает на пару шагов и с серьезным видом машет ей рукой.

– Пока-пока! Восемнадцать будет – звони, хорошо? Все, давай, до связи. Че, денег? Сама заработаешь.

Она тогда смеялась до слез, снимая это на телефон. «Папы, они такие, это вам не мамы». Сейчас эта сцена вызывала теплую волну нежности и тоски.

– Она очень на вас похожа. Но глаза, полагаю, отцовские.

Голос, прозвучавший рядом, был спокойным и бархатистым, с легким британским акцентом. Инесса вздрогнула и обернулась. Клаус. Он стоял в нескольких шагах от скамейки, засунув руки в карманы дорогой кожаной куртки. Он не приближался, словно давая ей пространство, но его присутствие мгновенно изменило атмосферу, наполнив ее едва уловимым напряжением.

– Что вы здесь делаете? – спросила Инесса холодно, инстинктивно пододвигаясь ближе к детской площадке, словно могла закрыть дочь своим телом от этого человека.

– Гуляю, как и вы, – он слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Этот город обманчиво мал. Встретить знакомое лицо здесь – не редкость.

Он сделал несколько шагов и присел на самый край скамейки, соблюдая дистанцию.

– Я не хотел вас напугать.

– Вы меня не напугали, – отрезала она. Это была почти правда. Страха не было. Была настороженность. Такая же, как в те редкие моменты, когда Кирилл приводил ее в часть, и она проходила мимо людей с такими же тяжелыми, всевидящими глазами.

– Вчера я был несправедлив, назвав вас аномалией, – продолжил Клаус, глядя не на нее, а на играющих детей. – Вы не аномалия. Вы просто из другого мира. Мира, где слова имеют вес, а поступки – последствия.

Алиса, заметив нового человека, подбежала к скамейке и с любопытством уставилась на Клауса.

– Дядя, – она ткнула в него пальчиком. – У тебя глаза как у совы.

Клаус на мгновение опешил, а затем его губы тронула неподдельная, широкая улыбка. Он посмотрел на девочку, и во взгляде древнего гибрида промелькнуло что-то человеческое.

– Это лучший комплимент, который я слышал за последнюю сотню лет, – сказал он серьезно.

Инесса напряглась еще сильнее. Она подхватила Алису на руки, усадила к себе на колени.

– Алиса, нехорошо так говорить.

– Но это правда, – прошептала девочка ей на ухо.

– Дети всегда говорят правду, – заметил Клаус. – Это одно из их главных достоинств. И одно из самых опасных качеств.

Он снова перевел взгляд на Инессу.

– Ваш муж… он, должно быть, очень сильный человек. Не только физически. Чтобы заслужить преданность такой женщины, как вы, нужна воля из стали.

Его слова были не комплиментом. Это была констатация факта, трезвый анализ. И это пугало больше, чем любой флирт. Он видел ее насквозь.

– Вы ничего о нем не знаете, – ее голос был тверд.

– Я знаю тип, – спокойно возразил он. – Я встречал таких людей на протяжении веков. Воины. Мужчины, для которых долг и честь – не пустые звуки. Мужчины, которые берут то, что считают своим, и держат мертвой хваткой. Ревнивые. Собственники. Те, кто готов убить за один лишь косой взгляд в сторону своей женщины. Я прав?

Инесса молчала. Перед глазами всплыла сцена: она, еще до свадьбы, смеется в парке с другом детства. И Кирилл, стоящий в стороне, смотрит на нее. На его лбу вздулась вена, желваки ходят под кожей, а во взгляде – ледяная ярость. Он тогда не подошел. Он дождался, пока она останется одна, и просто сказал: «Еще раз увижу его рядом с тобой – сломаю ему ноги. Ты моя. И только моя». Это было страшно и почему-то безумно волнующе.

– Ваше молчание красноречивее слов, – кивнул Клаус, словно прочитав ее мысли. – Такие мужчины не оставляют своих женщин беззащитными. Даже когда их нет рядом. Они оставляют часть себя. Свой огонь. Свою ярость. Я вижу этот огонь в вас.

– Что вам нужно, Клаус? – повторила она свой вчерашний вопрос. – К чему весь этот психоанализ?

– Я же говорил. Я предлагаю дружбу. Или, если хотите, временный союз, – он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. – Этот город – не детская площадка, Инесса. Здесь водятся монстры, и я не самый страшный из них. Ваши местные драмы с братьями Сальваторе – это лишь верхушка айсберга. Вы и ваша дочь – яркое, живое пламя в темном лесу. А пламя всегда привлекает хищников.

– Я умею за себя постоять.

– Я не сомневаюсь, – усмехнулся он. – Но даже самый опытный солдат не пойдет с ножом против танка. Вы не знаете правил здешних игр. А я их создавал. Просто знайте, что если что-то случится, если вы почувствуете опасность… у вас есть тот, к кому можно обратиться. Без лишних вопросов и сантиментов.

В этот момент к ним быстрым шагом приблизилась светловолосая девушка с папкой в руках. Вид у нее был крайне деловой и слегка взвинченный. Инесса узнала в ней одну из подруг Елены Гилберт. Кэролайн Форбс.

– Прошу прощения! – ее голос был громким и требовательным, как у командира взвода на плацу. – Эта скамейка зарезервирована для комитета по украшению к Дню Основателей! Нам нужно здесь разместить гирлянды. Не могли бы вы…

Она осеклась на полуслове, только сейчас заметив, кто сидит рядом с Инессой. Ее лицо мгновенно побледнело, а вся спесь испарилась.

– К-клаус… – пролепетала она. – Я… я не видела, что это ты.

Инесса смерила девушку ледяным взглядом. Вся эта сцена была настолько абсурдной. Только что ей рассказывали про монстров и хищников, и вот одна из них, очевидно, напугана до смерти, но еще минуту назад вела себя как хозяйка жизни из-за какой-то скамейки.

– Мисс Форбс, – голос Клауса был обманчиво мягок. – Вы, кажется, помешали нашей беседе. И напугали ребенка.

Кэролайн бросила испуганный взгляд на Алису, которая сжалась на коленях у матери, и потом снова на Клауса.

– Простите, я… я приду позже.

И она практически сбежала, роняя из папки какие-то бумаги.

Инесса молча смотрела ей вслед. Вот они, местные монстры. Заносчивые, напуганные дети, играющие во взрослых.

– Как видите, – с усмешкой произнес Клаус, – иногда достаточно одного взгляда. Но не все здешние обитатели так легко отступают.

Он встал.

– Я не буду больше вас утомлять. Подумайте над моими словами, Инесса.

Он кивнул ей и Алисе и медленно пошел прочь, оставив за собой шлейф из запаха дорогого парфюма, скрытой угрозы и странного, тревожного понимания.

Инесса еще долго сидела на скамейке, крепко обнимая дочь. Этот человек пугал ее. Но не так, как пугали сводки новостей или молчание телефона. Он пугал своей проницательностью. Он был единственным в этом городе, кто посмотрел на нее и увидел не просто туристку или хамку, поставившую на место местную королеву драмы. Он увидел жену солдата. И почему-то это было самое страшное. Потому что это означало, что он видит ее уязвимость.

***

Вечером, когда Алиса уже спала, телефон в руке Инессы завибрировал. Звонок. Не сообщение. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. На экране светилось одно слово: «Любимый».

Она с дрожащими пальцами приняла вызов.

– Алло? – ее голос был тихим, почти шепотом.

– Привет, девчонки мои, – раздался в трубке до боли родной, уставший голос Кирилла. На фоне слышался треск, помехи и какие-то отдаленные глухие удары. – Есть минута. Как вы там?

– Кирилл… – выдохнула она, закрыв глаза. – Мы в порядке. Все хорошо. Алиса сегодня назвала одного типа совой.

Он хрипло рассмеялся.

– Вся в мать. Тоже вечно ярлыки развешиваешь. Что за тип?

Инесса замерла. Что она ему скажет? «Знаешь, тут ко мне подходил тысячелетний вампир-гибрид, который почему-то решил взять меня под свою опеку»? Это прозвучит как бред сумасшедшей. Как она объяснит ему этот город, этих людей, этот холодный, пронизывающий взгляд Клауса, который видел в ней то, что она сама старалась прятать поглубже?

– Да так… местный. Пристал в парке, – она постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. – Не обращай внимания. Ты как? Что за звуки?

– Работаем, – коротко ответил он, и она поняла, что тема закрыта. «Работаем» было кодовым словом для всего, о чем нельзя говорить по телефону. – Ты только это… осторожнее там. Чужой город. Мало ли мудаков всяких. Если что – сразу в морду. Ты умеешь.

– Умею, – улыбнулась она сквозь подступившие слезы. Вспомнилось, как он учил ее приемам самообороны. «Главное – бей неожиданно и в самые больные места. И ори. Громко ори, чтобы внимание привлечь».

– Ладно, мне пора, – сказал он. – Связь говно. Целую тебя. И мелкую поцелуй. Я скоро буду. Я очень постараюсь.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Просто будь жив, Кирилл. Просто будь жив.

– И я тебя, – ответил он, и связь прервалась.

Инесса сидела в тишине, прижимая телефон к груди. Она только что солгала ему. Впервые за всю их жизнь она не рассказала ему что-то важное. Не потому, что не доверяла. А потому, что ее реальность и его реальность вдруг разошлись так далеко, что между ними не было моста. Он сражался с врагами из плоти и крови, с настоящими танками и настоящими ракетами. А ее врагами вдруг стали тени, монстры из сказок, играющие в свои, непонятные, чужие игры.

И в этот момент она почувствовала себя бесконечно одинокой. Одинокой не потому, что он был далеко. А потому, что между ними легла тайна. Маленькая, но тяжелая, как надгробный камень. И она не знала, что пугает ее больше: хищники, скрывающиеся в тенях Мистик Фоллс, или эта первая трещина в ее собственной крепости.