← Назад к обзору

Дочь Клауса майклсона

Неправильная фигура

Тишина, наступившая после обрыва связи, была оглушительной. Инесса сидела на краю кровати в маленьком гостевом домике, сжимая в руке остывающий телефон, словно спасательный круг. Его голос, уставший, пробивающийся сквозь треск помех, все еще звучал в ушах. «Я скоро буду». Эти три слова были молитвой, обещанием, единственным, что имело значение.

Но под теплом, разлившимся по венам от его голоса, шевельнулся холодный, скользкий червячок вины. Она солгала. Не сказала ему о Клаусе, о странном, тревожном разговоре в парке, о его предложении «союза». Она оправдывала себя тем, что не хотела его беспокоить. Что он скажет? Что подумает? «Милый, тут какой-то элегантный британец, оказавшийся, по всей видимости, местным криминальным авторитетом, предлагает мне свою защиту от слишком наглых ухажеров». Бред. У него там настоящая война, настоящие враги, а она будет грузить его своими курортными проблемами?

И все же ложь оставалась ложью. Их отношения были построены на абсолютной, почти жестокой честности. Они рассказывали друг другу все. О страхах, о сомнениях, о мимолетных симпатиях. Это было их правило, их способ сохранить связь через тысячи километров и океан неопределенности. И она его нарушила. Эта маленькая ложь ощущалась как трещина в броне, пока незаметная, но способная расползтись в самый неподходящий момент.

Утром Катя влетела в домик, щебечущая и взволнованная, размахивая списком дел длиной в жизнь.

– Инесс, спасай! Я ничего не успеваю! Флорист перепутал гортензии с розами, мой будущий муж решил, что фиолетовые галстуки для шаферов – это «не по-пацански», а Кэролайн Форбс, кажется, собирается лично утвердить сорт сахара для кофейного стола!

Инесса, поившая с ложечки Алису кашей, которая размазывалась по всему лицу девочки, криво улыбнулась. Проблемы подруги казались такими… нормальными. Такими мирными.

– Чем помочь? – спросила она, вытирая дочкин подбородок.

– Поехали со мной в особняк Локвудов. Там сегодня финальное совещание комитета по подготовке. Кэролайн будет дирижировать. Мне нужна моральная поддержка. И кто-то, кто сможет сказать ей «нет», потому что у меня язык не поворачивается.

Инесса вздохнула. Особняк Локвудов. Местная аристократия. Комитеты. Все то, от чего ее тошнило. Но Катя смотрела на нее с такой мольбой, что отказать было невозможно.

– Хорошо. Только давай быстро. Алисе скоро спать.

***

Особняк Локвудов производил гнетущее впечатление. Большой, старый, полный темного дерева и тяжелых портьер. В просторной гостиной уже собралась целая делегация. Возглавляла ее, разумеется, Кэролайн Форбс. Она стояла посреди комнаты с планшетом в руках и раздавала указания с энергией фельдмаршала перед решающим сражением.

– …нет, Мэтт, свечи должны быть цвета слоновой кости, а не шампанского, это полностью меняет световую композицию! Бонни, ты уточнила у кейтеринга насчет безглютеновых тарталеток? Елена, перестань витать в облаках и проверь список гостей!

Елена Гилберт, сидевшая в кресле, вздрогнула и послушно уткнулась в бумаги. Увидев вошедших Инессу и Катю, она бросила на русскую девушку быстрый, настороженный взгляд и тут же отвела глаза. Стыд, смешанный с обидой, все еще плескался в ее карих глазах.

– Катя, ты опоздала на семь минут! – безапелляционно заявила Кэролайн, не отрываясь от планшета. – Мы уже обсуждаем рассадку. А это?.. – она смерила Инессу оценивающим взглядом.

– Это моя лучшая подруга и главная свидетельница, Инесса, – поспешно представила Катя. – Она мне помогает.

– Отлично. Нам как раз не хватает рабочих рук, – Кэролайн тут же сунула Инессе в руки стопку карточек с именами. – Нужно разложить их по столам в соответствии со схемой. Стол номер три – самый сложный, там сидят дядя жениха, который ненавидит тетю невесты, и двоюродная сестра, которая развелась с шафером. Нужно рассадить их так, чтобы они не поубивали друг друга до десерта.

Инесса молча взяла карточки. Вся эта суета казалась ей театром абсурда. В ее мире люди тоже сидели за столами и ненавидели друг друга, но обычно это заканчивалось не испорченным настроением, а международным конфликтом.

Она подошла к третьему столу и быстро, без лишних раздумий, расставила карточки, руководствуясь простой логикой – рассадить враждующие стороны как можно дальше друг от друга.

– Что ты делаешь? – подскочила к ней Кэролайн через пару минут. – Ты поставила карточку миссис Эванс спиной к центральному проходу! Это ее оскорбит! А шериф Форбс не может сидеть рядом с окном, у нее от сквозняка мигрень!

Инесса медленно подняла на нее глаза.

– Они пришли на свадьбу или в санаторий? – спокойно спросила она. – Если им не нравится место, могут поменяться. Или поесть стоя. Главное, чтобы они не начали кидаться друг в друга едой.

Кэролайн замерла с открытым ртом, не зная, как реагировать на такое вопиющее пренебрежение основами этикета. В ее идеально организованном мире такой переменной, как «поесть стоя», просто не существовало.

– Но… так не положено!

– А как положено? – в голосе Инессы прозвучали стальные нотки. – Положено, чтобы люди радовались за молодых, а не выясняли, у кого место престижнее. Это свадьба, а не заседание совета директоров.

В гостиной повисла тишина. Даже Елена оторвалась от своих списков. Катя смотрела на подругу с ужасом и восхищением одновременно.

В этот момент в дверях появились братья Сальваторе. Стефан с вежливой, чуть усталой улыбкой и Деймон – с наглой ухмылкой, которая тут же сползла с его лица, когда он увидел Инессу. В его голубых глазах мелькнуло раздражение. Он не привык, чтобы его игнорировали, и уж тем более не привык, чтобы женщина, которую он решил «покорить», вела себя так, будто он просто элемент интерьера.

– Какие страсти, – протянул он, направляясь к бару. – Кажется, у нашего диктатора в юбке появился конкурент.

Кэролайн бросила на него испепеляющий взгляд, но промолчала, явно сбитая с толку напором Инессы. Она просто развернулась и пошла к другому столу, бормоча что-то про «никакого уважения к традициям».

Инесса почувствовала на себе тяжелый взгляд Деймона. Он облокотился на барную стойку, не сводя с нее глаз. Это был взгляд охотника, который выследил особенно упрямую дичь. Она демонстративно отвернулась, подойдя к Кате, которая держала на руках заскучавшую Алису.

– Может, мы пойдем? Кажется, я здесь только мешаю.

– Нет, постой, – прошептала Катя. – Ты была великолепна! Никто никогда не смел так разговаривать с Кэролайн.

Инесса лишь пожала плечами. Ей было все равно на Кэролайн и ее правила. Ей хотелось на свежий воздух, подальше от этого сборища людей с их мелкими, надуманными проблемами. Она взяла у подруги Алису.

– Я выйду с ней в сад на пару минут.

Она вышла через французские двери на просторную террасу, с которой открывался вид на ухоженный сад. Алиса тут же оживилась и потребовала спустить ее на землю. Инесса присела на ступеньки, наблюдая, как дочь с серьезным видом изучает муравья, ползущего по каменной плите.

– Сбежали от веселья?

Она не обернулась. Она узнала этот голос. Деймон. Он вышел следом и остановился позади нее, облокотившись о перила.

– Я не люблю веселье по расписанию, – коротко ответила она.

– А какое любите? – его голос стал вкрадчивым, бархатным. – Спонтанное? Опасное?

Она промолчала, продолжая смотреть на дочь. Ее молчание подстегивало его. Он подошел ближе и сел рядом на ступеньки, слишком близко. От него пахло дорогим бурбоном и самодовольством.

– Знаешь, я все думаю о тебе, – сказал он тише. – Пытаюсь понять. Такая красивая женщина, и такая… колючая. Словно ты ждешь нападения со всех сторон. Расслабься. Здесь, в Мистик Фоллс, тебе ничего не угрожает.

Инесса издала тихий, горький смешок.

– Это вы так думаете.

– Я не думаю, я знаю, – он подался еще ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее. – И я знаю, как помочь тебе расслабиться. Ты просто не встретила правильного мужчину.

Она резко повернула голову, ее глаза встретились с его. В ее взгляде был лед.

– Я встретила правильного мужчину. И он сейчас очень далеко. А вы… вы просто самовлюбленный мальчишка, который не принимает отказа. Оставьте меня в покое.

Это было последней каплей для его уязвленного эго. В его голубых глазах что-то изменилось. Они стали темнее, глубже. Зрачки расширились.

– Нет, не оставлю, – прошипел он. – Ты будешь слушать меня. Ты посмотришь на меня и поймешь, что я – все, чего ты когда-либо хотела. Ты забудешь о своем солдате. Ты будешь думать только обо мне.

Инесса почувствовала это. Странное, противоестественное давление в голове. Словно чьи-то ледяные пальцы пытались проникнуть в ее мысли, переписать их, подчинить себе. Мир на мгновение качнулся, звуки стали глухими, краски – блеклыми. Голос Деймона звучал прямо в ее сознании, настойчивый, властный.

Но ее разум, закаленный годами тревоги, бессонными ночами ожидания, постоянной готовностью к худшему, взбунтовался. Он цеплялся за одно-единственное изображение, как утопающий за спасательный круг. Уставшее, любимое лицо Кирилла в каске и балаклаве. Его смеющиеся глаза. Его голос в телефоне: «Целую тебя. И мелкую поцелуй».

– Что… – прохрипела она, отшатнувшись. – Что ты делаешь?

Туман в голове не рассеивался, но и не сгущался. Она боролась, инстинктивно, яростно, как борется загнанный в угол зверь.

– Деймон.

Этот голос, прозвучавший из-за их спин, был обманчиво спокоен. Но в нем содержалось столько холодной ярости, что, казалось, воздух вокруг замерз.

Деймон вздрогнул, и наваждение мгновенно схлынуло. Инесса тяжело задышала, прижимая к себе испуганно пискнувшую Алису. Она обернулась.

На террасе стоял Клаус. Он был одет в элегантный темный костюм, но вид у него был не как у гостя на свадьбе, а как у судьи, пришедшего вынести приговор. Рядом с ним замер Элайджа, его лицо было непроницаемой маской.

– Кажется, ты не расслышал, когда тебя попросили оставить леди в покое, – продолжил Клаус, медленно направляясь к ним. Его движения были плавными, кошачьими.

– Клаус, – Деймон вскочил на ноги, пытаясь сохранить остатки самообладания. – Не лезь не в свое дело. У нас тут… частный разговор.

– Твои «частные разговоры» с применением дешевых ментальных трюков меня не интересуют, – Клаус остановился перед ним. Он был чуть ниже Деймона, но от него исходила такая волна древней силы, что вампир помладше невольно попятился. – Но эта леди, – он кивнул в сторону Инессы, – находится под моим личным наблюдением. Я ясно выражаюсь?

Слово «наблюдение» прозвучало как клеймо. Как объявление права собственности.

– Ты не можешь… – начал было Деймон, но осекся под взглядом Клауса.

– Я могу все, что захочу, – в голосе гибрида прорезался металл. – Я могу вырвать твое сердце и скормить его гибридам на заднем дворе. Я могу заставить тебя снова и снова переживать худший день твоей жалкой жизни, пока твой мозг не превратится в кашу. А могу просто попросить тебя уйти и больше никогда не приближаться к ней и ее ребенку. Сегодня я добрый. Выбирай третий вариант.

Угроза была настолько реальной, настолько осязаемой, что даже Инесса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не пустая бравада. Этот человек действительно мог все это сделать. И сделает, не моргнув глазом.

Деймон сглотнул. Вся его напускная бравада испарилась. Перед ним был не просто другой вампир. Перед ним был хищник высшего порядка. Он бросил на Инессу злобный, униженный взгляд, развернулся и, не говоря ни слова, скрылся в доме.

Клаус проводил его взглядом, а затем повернулся к Инессе. Она все еще сидела на ступеньках, крепко обнимая Алису и пытаясь унять дрожь. Ее мир только что перевернулся. Монстры оказались настоящими.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? – его голос снова стал спокойным. – Не все здесь играют по правилам.

Он подошел и присел на корточки перед ней, оказавшись на одном уровне с ее глазами. Его взгляд был серьезным, изучающим.

– Он пытался тебя… подчинить. Заставить себя желать. Это называется внушение. У вампиров это хорошо получается с людьми. Но на тебя почему-то подействовало не до конца. Твоя воля… она сильнее, чем я думал.

Инесса смотрела на него, и в ее голове билась только одна мысль. Вампиры. Внушение. Это не бред. Это реальность. Этот красивый мальчик Деймон – вампир. И этот элегантный, пугающий Клаус… он тоже. Только гораздо, гораздо страшнее.

– Кто ты? – прошептала она.

Клаус усмехнулся.

– Тот, кого Деймон боится больше смерти. Этого пока достаточно. Ты в порядке?

Она не была в порядке. Ее тошнило от осознания того, в какой мир она попала. В какой мир она привезла свою дочь.

– Нам нужно уходить, – сказала она, поднимаясь на ноги. Ноги были ватными.

– Разумное решение, – кивнул Элайджа, который до этого молчал, наблюдая за сценой с безупречной отстраненностью. – Этот город не место для вас.

Клаус встал, отряхивая невидимую пылинку с брюк.

– Да, уезжайте, Инесса. После свадьбы вашей подруги. А до тех пор… считайте, что у вас есть ангел-хранитель. Очень злой и ревнивый ангел-хранитель.

Он подмигнул ей, и в этом жесте было столько же угрозы, сколько и обещания защиты.

Инесса, не говоря больше ни слова, подхватила Алису и почти бегом бросилась в дом. Она нашла Катю, что-то пробормотала про то, что Алисе плохо и им срочно нужно уехать, и вылетела из особняка, не оглядываясь.

***

Вернувшись в гостевой домик, она заперла дверь на все замки. Она уложила Алису спать, а сама села на кухне, обхватив голову руками.

Вампиры.

Это слово билось в ее черепе, как пойманная птица. Все вставало на свои места. Неестественная сила, скорость, странное давление в голове, животный страх в глазах Кэролайн и Деймона. Все эти местные драмы, которые казались ей надуманными, обрели новый, зловещий смысл. Они не играли в трагедию. Они в ней жили.

И она, Инесса, жена русского солдата, воюющего на настоящей войне, оказалась в центре войны сверхъестественной. Неправильная фигура на чужой шахматной доске. Фигура, которую один игрок попытался смести, а другой – взял под свою защиту.

Она посмотрела на телефон. На экране была фотография Кирилла с тем самым облезлым котенком. Ее реальный мир. Ее мужчина, который сражался с врагами из плоти и крови. Как она могла рассказать ему об этом? Как объяснить, что ей угрожает не хулиган или маньяк, а бессмертное существо, пьющее кровь? Он не поверит. Он решит, что она сошла с ума от стресса. Или, что еще хуже, он попытается приехать. Бросит все, найдет способ вернуться, чтобы защитить их. И что он сделает против них? Свой автомат Калашникова?

Нет. Она не могла ему сказать. Ее маленькая ложь, ее вина, разрослась до чудовищных размеров. Теперь это была не просто тайна. Это была пропасть между их мирами.

Она тихо вошла в спальню и посмотрела на спящую Алису. Ее дочка, ее маленькая жизнь, безмятежно спала в самом центре этого кошмара. Инесса присела на край кровати и погладила ее по светлым волосам.

Клаус сказал ей уезжать. Элайджа сказал ей уезжать. И она уедет. Но не после свадьбы.

Холодная, ясная решимость вытеснила страх и панику. Свадьба подруги больше не имела значения. Ничего не имело значения, кроме безопасности ее ребенка.

Она достала телефон и открыла сайт авиакомпании. Плевать на билеты, плевать на деньги. Первый же рейс из ближайшего аэропорта. Куда угодно. Подальше от этого проклятого города.

Она была женой солдата. И она знала, что иногда лучшее сражение – то, которого удалось избежать. Отступить, перегруппироваться, спасти то, что тебе дорого.

Она будет сражаться за свою дочь. И ее первый бой будет – побег. Немедленный. Безоговорочный.