Дочь монарха
Тени и телефонные звонки
Когда эхо тяжелых шагов Юми и приглушенный смех Сухо окончательно затихли в коридорах Ассоциации, в моем кабинете воцарилась та самая звенящая тишина, которая обычно предшествует буре. Я откинулся на спинку кожаного кресла, чувствуя, как магическая энергия в комнате постепенно стабилизируется. Разгром, учиненный моими отпрысками, выглядел впечатляюще: трещины на полу напоминали карту неизвестного материка, а осколки вазы искрились в лучах заходящего солнца, словно мелкие бриллианты.
– Игрит, Беллион, – позвал я негромко.
Две мощные тени мгновенно соткались из воздуха. Великий маршал и верный рыцарь склонили головы в безмолвном ожидании приказов.
– Приведите здесь всё в порядок, – я устало махнул рукой в сторону разрушений. – И постарайтесь сделать это так, чтобы уборщики завтра не решили, что здесь пытали демонического короля.
Тени принялись за работу с пугающей эффективностью. Беллион аккуратно, словно касаясь хрусталя, начал сдвигать массивный стол на прежнее место, а Игрит занялся сбором осколков. Наблюдая за ними, я невольно задумался о том, как странно переплелись наши жизни. Когда-то я сражался за выживание человечества, а теперь мои главные враги — это подростковый пубертат и биологические парадоксы.
Мой взгляд упал на смартфон, лежащий на столе. Он выглядел мирно, но я чувствовал, как от него исходит невидимая угроза. В мире охотников есть вещи пострашнее монстров ранга S. Например, разгневанная женщина, которая к тому же является сильнейшим охотником Кореи и матерью «пострадавшей» стороны.
Аппарат завибрировал, издавая резкий звук, от которого даже Беллион на секунду замер с обломком ножки стула в руках. На экране высветилось имя: «Ча Хэ Ин».
Я глубоко вздохнул, собирая волю в кулак. Теневой Монарх не должен бояться входящих звонков.
– Да, Хэ Ин, – ответил я, стараясь придать голосу максимально спокойный и деловой тон.
– Сон Джинву, – ее голос прозвучал подозрительно ровно. Это был плохой знак. Обычно, когда она была просто расстроена, она называла меня по имени, но официальное обращение означало полную боевую готовность. – Ты можешь мне объяснить, почему моя дочь заперлась в своей комнате, рыдает в подушку и утверждает, что «ее жизнь закончена, потому что Юми — не парень»?
Я потер висок, чувствуя, как подступает мигрень.
– Хэ Ин, это... это длинная и очень странная история. Юна пришла ко мне в офис, когда там были Сухо и Юми. Произошло небольшое... недопонимание.
– Недопонимание? – Хэ Ин, кажется, начала закипать. – Джинву, она кричала на весь дом, что беременна! От твоей дочери! Ты понимаешь, как это звучит? Я чуть не вызвала бригаду экстренной магической помощи, решив, что у нее помутился рассудок от переутомления на тренировках.
– Поверь мне, я был удивлен не меньше твоего, – я встал и подошел к окну, глядя на огни Сеула. – Юна почему-то решила, что Юми — это молодой человек. И, судя по всему, ее воображение дорисовало всё остальное на основе каких-то... теневых эманаций.
На том конце провода послышался тяжелый вздох. Я почти видел, как Хэ Ин закрывает глаза и прижимает ладонь к лбу.
– Эта девочка... она всегда была слишком впечатлительной, – голос Хэ Ин немного смягчился, но в нем всё еще слышались стальные нотки. – Она боготворит Юми. Говорит, что та — самая крутая и загадочная личность в Ассоциации. Но как, скажи мне на милость, она могла пропустить тот факт, что Юми — девушка? Они же тренируются вместе!
– Сухо выдвинул теорию, что это избирательная слепота, вызванная фанатским восторгом, – я не сдержал легкой усмешки. – И, зная Юми, она не особо стремится подчеркивать свою женственность. Эта черная водолазка, короткая стрижка, манера держаться...
– И всё же, Джинву! – перебила она. – Ты должен поговорить с Юми. Юна утверждает, что Юми «вела себя двусмысленно». Что это значит?
Я вспомнил холодный, отстраненный взгляд дочери и ее теневые щупальца, которые она использовала, чтобы подать Юне полотенце или подхватить ее при падении. Для Юми это была просто практика контроля силы. Для влюбленной и, честно говоря, немного странной Юны — рыцарский жест.
– Это значит, что Юми просто была собой, – ответил я. – Она умна, талантлива и обладает пугающей харизмой. Люди часто видят в ней то, что хотят видеть. Но я обещаю тебе, что проведу с ней воспитательную беседу. Хотя, честно говоря, Сухо уже приложил руку к ее «воспитанию» сегодня.
– Что он сделал? – подозрительно спросила Хэ Ин.
– Он смеялся так громко, что Юми пыталась снести ему голову теневым хлыстом. В итоге они чуть не разнесли мой кабинет. Сейчас они оба отправлены домой остывать.
– Ох, эти дети... – Хэ Ин наконец-то рассмеялась, и это был звук, который заставил меня окончательно расслабиться. – Знаешь, Джинву, иногда мне кажется, что сражаться с муравьями на острове Чеджу было проще, чем быть родителями.
– Полностью согласен, – улыбнулся я. – Как Юна сейчас?
– Успокоилась. Кажется, стадия «трагедии» сменилась стадией «глубокого стыда». Она осознала биологическую невозможность своих претензий и теперь отказывается выходить даже к ужину. Думаю, ей полезно немного побыть в одиночестве и подумать над учебником анатомии.
– Передай ей мои соболезнования, – сказал я. – И скажи, что Юми не держит зла. Она просто... очень смущена.
– Хорошо. И, Джинву... – голос Хэ Ин стал тише и теплее. – Зайди к нам завтра? Юне нужно увидеть, что мир не рухнул, а нам с тобой нужно обсудить их совместные тренировки. Возможно, стоит на время их разделить.
– Обязательно зайду. Спокойной ночи, Хэ Ин.
– Спокойной ночи.
Я положил телефон на стол и обернулся. Кабинет был идеально чист. Беллион и Игрит стояли по стойке смирно, словно и не они только что работали швабрами и магической сваркой для мебели.
– Вы свободны, – отпустил я их.
Тени исчезли. Я остался один в полумраке офиса.
Мысли снова вернулись к Юми. Моя дочь. В шестнадцать лет она уже была сильнее многих охотников высшего ранга. Ее интеллект позволял ей просчитывать ходы противника на десять шагов вперед, но в социальных взаимодействиях она оставалась колючим подростком, прячущимся за темными очками и сигаретным дымом.
Я знал, что она не курит по-настоящему — это была лишь имитация, способ создать барьер между собой и миром, который требовал от нее быть «нормальной». Ее татуировка, серьги, этот резкий стиль — всё это было броней. И сегодня эта броня дала трещину самым нелепым образом.
Я вышел из Ассоциации, кивнув охране, которая при моем появлении едва не вытянулась в струнку. Ночной воздух Сеула был прохладным и свежим. Я решил не использовать «Обмен тенями», а просто пройтись пешком до дома. Мне нужно было подумать.
Дома было подозрительно тихо. Обычно в это время Сухо и Юми либо спорили о тактике боя, либо громко обсуждали какой-нибудь сериал, но сейчас из-за дверей их комнат не доносилось ни звука.
Я прошел на кухню, налил себе воды и прислонился к столешнице.
– Я знаю, что ты не спишь, Юми, – сказал я негромко.
Тень в углу кухни шевельнулась, и из нее, словно материализовавшись из самого мрака, вышла дочь. Она была всё в той же черной водолазке, но без очков. Ее ярко-голубые глаза в темноте казались светящимися.
– Папа, – она подошла к столу и села на стул, подтянув колени к подбородку. – Хэ Ин звонила?
– Звонила, – я присел напротив. – Юна жива, здорова и сгорает от стыда.
Юми вздохнула, и этот звук был полон такой искренней подростковой тоски, что мне стало ее почти жаль.
– Это так тупо, пап. Почему люди такие... странные? Я просто показала ей пару приемов с теневыми нитями. Я даже не прикасалась к ней особо. Откуда она взяла эту чушь про беременность?
– Твоя сила, Юми, очень специфична, – начал я, подбирая слова. – Твои тени — это часть твоей души. Когда ты используешь их рядом с кем-то, кто не обладает такой мощью, это может вызвать... эмоциональный резонанс. Юна почувствовала твою энергию, и ее мозг интерпретировал это чувство так, как ему было удобно. А учитывая твой образ...
Юми провела рукой по своим коротким волосам, взъерошив их еще сильнее.
– Образ? Ты о том, что я похожа на парня?
– Ты похожа на сильного человека, пол которого для многих становится вторичным фактором, – мягко поправил я. – Ты красивая, Юми. Но твоя красота — опасная, она притягивает и пугает одновременно. Юна просто заблудилась в своих чувствах.
– Сухо сказал, что я «мать года», – Юми помрачнела, и в ее глазах снова вспыхнул гнев. – Я убью его завтра на спарринге.
– Сухо дурак, – просто констатировал я. – Но он твой брат, и он любит тебя. Его смех — это просто защитная реакция на абсурд. Поверь, если бы кто-то другой посмел сказать тебе такое, Сухо бы первый оторвал ему голову.
Юми промолчала, глядя на свои руки. На ее тонких пальцах всё еще виднелись следы теневой копоти — признак того, что она недавно тренировалась одна в своей комнате.
– Пап... – она запнулась. – А мама... мама тоже была такой? Ну, когда вы познакомились?
Я невольно улыбнулся, вспоминая Ча Хэ Ин в те годы.
– Твоя мама была лучшей среди лучших. Она была строгой, собранной и невероятно сильной. Но она тоже часто не понимала, как реагировать на внимание окружающих. В этом вы очень похожи.
Юми фыркнула, но я увидел, что напряжение в ее плечах немного спало.
– Иди спать, – я поднялся и поцеловал ее в макушку. – Завтра будет новый день. И я обещаю, что никто в Ассоциации не посмеет поднять эту тему. Бер позаботится о том, чтобы у всех «внезапно» случился приступ амнезии относительно сегодняшнего инцидента.
Юми подняла на меня взгляд, и в нем промелькнуло озорство.
– Ты собираешься приказать Беру стереть людям память?
– Нет, просто Бер умеет быть очень убедительным, когда просит людей не болтать лишнего, – подмигнул я.
Когда Юми ушла к себе, я еще долго стоял на кухне, глядя в окно. Быть Монархом — значит нести ответственность за весь мир. Но быть отцом — значит нести ответственность за эти маленькие миры внутри твоих детей.
Утром меня разбудил грохот на заднем дворе. Я выглянул в окно и увидел Сухо, который отчаянно уворачивался от десятка теневых щупалец, которыми Юми орудовала с грацией дирижера.
– Признай это! – кричала она, делая сальто назад. – Признай, что ты завидуешь моей харизме!
– Никогда! – хохотал Сухо, создавая щит из серой энергии. – Мамочка Юми, ты промахнулась!
Я вздохнул и потянулся за кофе. Всё возвращалось на круги своя.
Через час, когда они, потные и уставшие, ввалились на кухню, я уже приготовил завтрак. Юми выглядела довольной — судя по ссадине на щеке Сухо, она всё-таки до него добралась.
– Сегодня мы идем к Ча Хэ Ин, – объявил я, ставя тарелки на стол.
Сухо подавился тостом.
– Что? Пап, нет! Я не смогу смотреть Юне в глаза без смеха! Она меня проклянет!
– Ты пойдешь и будешь вести себя как подобает члену семьи Сон, – я посмотрел на него так, что он мгновенно затих. – А ты, Юми, возьмешь с собой тот набор редких кристаллов для маны, который мы купили в прошлом месяце. Это будет подарок для Юны. В знак примирения.
Юми поморщилась, но кивнула.
– Ладно. Но если она снова начнет говорить про «теневого ребенка», я за себя не ручаюсь.
– Не начнет, – уверенно сказал я.
Визит к Хэ Ин прошел на удивление гладко. Юна вышла к нам, бледная и тихая, с красными от слез глазами. Юми, проявив неожиданную чуткость, не стала язвить. Она просто подошла к ней, протянула коробку с кристаллами и сказала:
– Слушай, Юна. Я — девушка. Это факт. Но если ты хочешь продолжать тренировки, я не против. Ты неплохо двигаешься, для дочери охотника S-ранга.
Юна подняла глаза, полные надежды.
– Правда? Ты не считаешь меня... сумасшедшей?
Юми пожала плечами, поправляя свои прямоугольные серьги.
– В нашей семье все немного сумасшедшие. Это профессиональное. Так что забей.
Сухо, на удивление, держал себя в руках, хотя я видел, как его так и подмывает вставить какой-нибудь комментарий. Мы с Хэ Ин пили чай на веранде, наблюдая, как дети о чем-то переговариваются в саду.
– Знаешь, Джинву, – сказала Хэ Ин, глядя на Юми. – А ведь Юна права в одном. Твоя дочь действительно потрясающая. В ней есть что-то такое... древнее и величественное.
– Это кровь Монарха, – ответил я. – Но я надеюсь, что она найдет в себе силы быть просто счастливой женщиной, а не только великим воином.
– С такой семьей у нее нет шансов быть «просто», – улыбнулась Хэ Ин.
Вечером, когда мы возвращались домой, Юми шла чуть впереди, ее черная водолазка сливалась с сумерками, а голубые глаза внимательно сканировали окрестности. Она была умной, красивой и невероятно сильной. И да, она была девушкой, способной поставить на уши всю Ассоциацию одним своим присутствием.
– Пап, – позвала она, не оборачиваясь.
– Да?
– Спасибо.
– За что?
– За то, что не стал смеяться вместе с Сухо.
Я догнал ее и положил руку на плечо.
– Я всегда на твоей стороне, Юми. Даже если завтра ты решишь, что ты — повелительница драконов.
– Ну, это вряд ли, – хмыкнула она. – Драконы слишком шумные. Тени мне нравятся больше.
Мы шли домой, и тени послушно следовали за нами, охраняя покой семьи, которая была слишком велика для этого мира, но слишком человечна, чтобы об этом забывать. А завтра... завтра будут новые тренировки, новые сплетни в Ассоциации и, возможно, новые биологические загадки. Но пока что в мире Теневого Монарха царил относительный порядок.
По крайней мере, до следующего звонка Ча Хэ Ин.