Дочь монарха
Тени в гостиной и семейный совет
Я сидел в своем любимом кресле, подперев щеку рукой, и чувствовал, как мое лицо непроизвольно принимает выражение «я только что проглотил лимон». Быть Теневым Монархом — значит сохранять невозмутимость перед лицом смерти, но быть отцом шестнадцатилетней Юми — значит ежесекундно балансировать на грани нервного срыва.
Напротив меня, на диване, Ай буквально светилась. Если бы ее радость можно было преобразовать в чистую ману, она бы, наверное, запитала весь Сеул на неделю вперед. Она сияла, как рождественская елка, перебирая в руках какие-то бумаги и то и дело поглядывая на телефон, словно ожидая сообщения от того самого «адвоката-героя».
Тишину дома нарушил звук открывающейся двери и знакомые, уверенные голоса. Мои родители решили заглянуть на ужин без предупреждения. Отец, Сон Иль Хван, вошел в гостиную первым. Его взгляд, закаленный годами пребывания в иных мирах, мгновенно выцепил мою кислую мину.
– Что случилось, сын? – спросил он, проходя в центр комнаты. – Ты выглядишь так, будто Монарх Разрушения восстал из мертвых и поселился у тебя в холодильнике.
Я только открыл рот, чтобы ответить, но Ай опередила меня. Она вскочила с дивана, ее глаза сияли азартом.
– О, папа, мама, вы вовремя! – воскликнула она, подбегая к ним. – У нашей малышки Юми появился молодой человек!
В комнате на мгновение стало так тихо, что я услышал, как в подвале Бер уронил поднос с инструментами. Моя мама, Пак Гён Хи, которая только что снимала пальто, замерла. В следующую секунду она буквально оттолкнула отца плечом, стремительно преодолела расстояние до Ай и схватила ее за руки.
– Что?! – голос мамы дрожал от восторга. – У Юми? У нашей колючей Юми? Рассказывай немедленно! Кто он? Какой он? Он красивый?
Они тут же уселись на диван, сцепившись руками, и заболтали так быстро, что я перестал улавливать отдельные слова, слыша лишь «адвокат», «красивый костюм», «краснел» и «щупальца не помеха».
– Дедушка! – раздался радостный крик, и двойняшки, Миджун и Мина, ворвались в комнату, сбивая отца с ног. – Дедушка пришел!
Отец подхватил их обоих, смеясь, но его взгляд всё еще был прикован ко мне. Он видел, как у меня нервно дергается правый глаз.
– Джинву, что происходит? – спросил он, усаживаясь в кресло рядом со мной, пока дети висели у него на плечах. – Почему ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну юридической палате Кореи?
– Потому что, отец, – я выдохнул, чувствуя, как тени у моих ног начинают непроизвольно пульсировать, – этот парень... он... он просто адвокат. Он обычный человек. А Юми... она же еще ребенок! Ей шестнадцать!
– Ей шестнадцать, Джинву, – спокойно заметил отец, поглаживая Миджуна по голове. – В этом возрасте мир кажется бесконечным, а чувства — самыми важными. Вспомни себя. Разве ты не был таким же?
– Я сражался в подземельях ранга E и пытался выжить! – возразил я. – У меня не было времени на «розовые сопли» с адвокатами!
– Зато у тебя была Ай, – мама обернулась к нам, на мгновение прервав свой оживленный диалог с невесткой. – И ты смотрел на нее точно так же, как, судя по описанию Ай, этот мальчик смотрит на Юми. Не будь занудой, сын. Это же прекрасно! Наша девочка наконец-то открывается миру.
В этот момент на лестнице показался Сухо. Он выглядел так, будто только что проснулся, но его серые глаза, похожие на грозовую тучу, мгновенно сфокусировались на происходящем.
– О, семейный совет в сборе? – хмыкнул он, спускаясь вниз. – Обсуждаем, как будем пытать Ли Вона, если он опоздает на свидание на пять минут?
– Сухо, не подливай масла в огонь, – проворчал я.
– А что? – Сухо уселся на подлокотник моего кресла. – Я уже подготовил список вопросов. Первый: «Сколько времени вы сможете продержаться в теневом пространстве без кислорода?». Чисто из любопытства.
– Сухо! – Ай строго посмотрела на сына. – Оставь мальчика в покое. Он очень милый. И он единственный, кто не упал в обморок, когда Юми случайно прожгла дыру в асфальте рядом с ним.
– Это потому, что он был в шоке, – вставил я. – Шоковая заморозка часто принимается за храбрость.
Дверь на втором этаже хлопнула, и в гостиную медленно спустилась виновница торжества. Юми была в своей неизменной черной водолазке, короткие иссиня-черные волосы торчали в разные стороны, а на лице красовались те самые очки. Она увидела бабушку и дедушку, и ее брови поползли вверх.
– Ого. Весь клан в сборе? – она остановилась на последней ступеньке. – Только не говорите мне, что мама уже всё разболтала.
– Малышка! – Гён Хи вскочила и подбежала к внучке, обнимая ее. – Почему ты молчала? Твой первый молодой человек! Это же такое событие!
Юми бросила на меня взгляд, полный немого страдания. Я лишь развел руками, мол, «я пытался их остановить, но Монархи здесь бессильны».
– Бабушка, это не «молодой человек», – глухо произнесла Юми, пытаясь высвободиться из объятий. – Мы просто... общаемся. Он помогает мне с юридическими вопросами Ассоциации.
– Да-да, конечно, – Ай хитро прищурилась. – Именно поэтому он подарил тебе тот гаджет и краснел, как спелый помидор, когда ты на него посмотрела.
– Это было профессиональное смущение! – Юми прошла к столу и налила себе воды. Ее руки слегка подрагивали, что не укрылось от моего взгляда.
– Профессиональное смущение не вызывает выброс эндорфинов, который я почувствовал даже через два квартала, – подал голос Сухо, за что тут же получил теневой подзатыльник от сестры.
– Джинву, – отец подошел ко мне и положил руку на плечо. – Ты должен понять. Она растет. Ее сила огромна, но ее сердце еще только учится справляться с обычными человеческими эмоциями. Если ты сейчас начнешь давить на нее своим статусом Монарха, она просто закроется.
– Я не давлю, – буркнул я. – Я просто... беспокоюсь. Ты видел его, отец? Он же хрупкий. Одна вспышка гнева Юми — и от него останется только гербарий в сером костюме.
– Значит, она научится сдерживаться, – улыбнулся Иль Хван. – Это лучшая тренировка контроля, которую только можно придумать.
Мама и Ай тем временем уже перешли к обсуждению меню для «официального знакомства».
– Обязательно нужно приготовить твое фирменное жаркое, Ай, – говорила мама. – И пусть Сухо наденет что-нибудь приличное, а не эту рваную куртку. Мы должны произвести впечатление нормальной, адекватной семьи.
– Адекватной? – Сухо расхохотался. – Мам, у нас в подвале живет армия мертвецов, отец — бог смерти, а Юми может задушить человека собственной тенью. Мы — определение слова «неадекватность».
– Вот именно поэтому мы должны очень стараться! – отрезала Ай.
Юми стояла у окна, глядя на темнеющий сад. Ее ярко-голубые глаза были задумчивыми. Она медленно достала из кармана коробочку, подаренную Ли Воном, и начала вертеть ее в пальцах.
– Он сказал, что я напоминаю ему искусство, – тихо произнесла она, не обращаясь ни к кому конкретно.
В комнате снова стало тихо. Даже мама перестала планировать рассадку гостей.
– И что ты ему ответила? – мягко спросила Ай.
Юми пожала плечами, но я увидел, как уголок ее губ дрогнул.
– Я сказала, что искусство обычно не кусается, в отличие от меня. А он засмеялся. Сказал, что готов рискнуть.
Я почувствовал, как мое сопротивление медленно тает. Если этот парень, зная, кто такая Юми, зная о нашей семье и о ее силе, нашел в себе смелость смеяться в ответ на ее угрозы... возможно, он не так уж и плох.
– Ладно, – вздохнул я, вставая с кресла. – Ладно. Если он придет к нам в дом и не попытается сбежать через окно в первые пять минут — я дам ему шанс.
– Вот и отлично! – Ай подбежала ко мне и чмокнула в щеку. – Джинву, ты лучший муж и отец.
– Я просто хочу, чтобы мой дом остался целым, – проворчал я, обнимая ее в ответ.
– Дедушка, а ты научишь меня ловить рыбу тенями? – Миджун дернул Иль Хвана за рукав.
– Конечно, малыш. Но сначала давай поможем бабушке накрыть на стол. Кажется, сегодня у нас будет грандиозный ужин.
Вечер прошел в суматохе и бесконечных разговорах. Родители остались у нас, и дом наполнился тем самым теплом, которое невозможно создать никакой магией. Юми сидела на подоконнике, слушая рассказы бабушки о моем детстве, и иногда вставляла едкие комментарии, от которых вся семья покатывалась со смеху.
Позже, когда дети разошлись по комнатам, а родители устроились в гостевой спальне, мы с Ай вышли на балкон. Ночной Сеул мерцал огнями, и где-то там, среди миллионов людей, жил один молодой адвокат, который даже не подозревал, что его судьба только что обсуждалась на высшем уровне Монархов.
– Ты правда переживаешь? – спросила Ай, прислонившись к моему плечу.
– Немного, – признался я. – Она такая... особенная. Я боюсь, что мир окажется слишком грубым для нее. Или она — слишком резкой для мира.
– Она — твоя дочь, Джинву. В ней твоя сила и моя воля. Она не просто справится, она создаст свой собственный мир. А Ли Вон... ну, ему просто повезло стать первым приглашенным гостем.
Я посмотрел вниз, в сад. Там, в густых тенях деревьев, я видел едва заметные очертания Игрита. Он стоял на страже, как и всегда.
– Игрит, – позвал я мысленно.
– Да, мой Повелитель? – мгновенно отозвался верный рыцарь.
– Если этот Чон Ли Вон появится поблизости... не пугай его. Но проследи, чтобы он не споткнулся.
– Будет исполнено, Повелитель. Хотя, должен заметить, юная госпожа уже расставила свои теневые метки по всему его маршруту до дома. Ему ничего не грозит.
Я невольно усмехнулся. Юми, моя маленькая Юми, уже сама заботилась о своем «искусстве».
– Джинву? – Ай посмотрела на меня с любопытством. – О чем ты улыбаешься?
– О том, что у адвоката нет шансов, – ответил я, обнимая ее крепче. – Он уже попал в сети, из которых не выбираются. В сети семьи Сон.
– И это самое прекрасное, что могло с ним случиться, – прошептала Ай.
Мы стояли под звездами, и я чувствовал, как тени вокруг нас сплетаются в защитный кокон. Жизнь продолжалась, и впереди было еще много глав — со знакомствами, свадьбами, новыми детьми и, конечно же, бесконечными приключениями. Но в эту минуту я был просто счастлив.
А завтра... завтра я, пожалуй, всё-таки проверю биографию этого Чон Ли Вона. Чисто в юридических целях. Теневой Монарх должен быть уверен в качестве своих будущих родственников.
Где-то в своей комнате Юми снова включила музыку — что-то резкое, современное, с тяжелыми басами. А потом музыка внезапно сменилась на тихую, мелодичную композицию.
Я закрыл глаза. Хаос в моем доме был упорядоченным. И это было именно то, ради чего стоило переписывать историю времени.
– Пап! – раздался голос Юми из окна. – Перестань подслушивать мои мысли через тени! Это неэтично!
– Я и не подслушиваю! – крикнул я в ответ, хотя Бер в моей голове виновато кашлянул.
– Ага, конечно! Скажи Беру, чтобы он перестал посылать мне картинки с детскими колясками! Это не смешно!
Я рассмеялся, чувствуя, как ночной воздух наполняется радостью. Да, жизнь Теневого Монарха определенно стала куда интереснее. И это было только начало.