Дочь монарха
Персиковый сорбет и теневые клятвы
Работать адвокатом в ассоциации, где каждый второй клиент может испепелить тебя взглядом или случайно чихнуть огненным шаром, — занятие не для слабонервных. Но работать личным юристом семьи Сон — это всё равно что подписывать контракт с самой бездной, при этом стараясь не забыть про пунктуальность и безупречно отглаженный воротничок.
Я, Чон Ли Вон, всегда считал себя человеком рациональным. Мой мир состоял из параграфов, кодексов и четких логических цепочек. До тех пор, пока в него не ворвалась Сон Юми.
Прошло несколько месяцев с того памятного вечера в парке, когда я впервые столкнулся с ее семьей в полном составе. Тогда я думал, что не переживу давления ауры ее отца, легендарного Сон Джинву. Но, как оказалось, самое опасное в этой семье — не их магическая мощь, а то, как быстро они проникают тебе под кожу. Особенно она.
Сегодня было наше официальное свидание. Не «деловая встреча для обсуждения исков», не «случайное столкновение на тренировочном полигоне», а именно свидание. Я готовился к нему так, будто мне предстояло защищать интересы человечества в суде высших сил. На мне были классические темные брюки, простая белая футболка и легкая куртка — я старался выглядеть достаточно повседневно, чтобы не смущать ее, но при этом сохранить свой стиль.
Когда я подошел к их дому, мои ладони слегка вспотели. Игрит, который материализовался из тени у ворот, лишь молча кивнул мне, и я готов был поклясться, что в его незримом взгляде промелькнуло нечто вроде «удачи, парень, она тебе понадобится».
Юми вышла через пять минут. И в этот момент мой рациональный мозг просто отключился, оставив только белый шум восхищения.
Она была... другой. Вместо привычной облегающей черной водолазки на ней была мягкая бежевая кофта, которая казалась слишком большой для ее хрупкой фигуры, но сидела просто идеально. Вместо грубых армейских сапог — изящные туфли на небольшом каблуке. Ее иссиня-черные волосы были уложены чуть аккуратнее, чем обычно, хотя несколько растрепанных прядей всё равно дерзко торчали в стороны, обрамляя лицо. Легкий, почти незаметный макияж подчеркивал яркость ее насыщенно-голубых глаз, которые сейчас не прятались за стеклами очков.
– Ты... ты выглядишь потрясающе, Юми-сси, – выдавил я, чувствуя, как предательский румянец снова ползет по щекам.
Она остановилась в паре шагов от меня, засунув руки в карманы кофты. Ее взгляд скользнул по мне снизу вверх, и уголок губ персикового цвета едва заметно дрогнул.
– Ты тоже ничего, адвокат, – ответила она своим низким, бархатистым голосом. – Только перестань так на меня смотреть, а то Бер решит, что ты пытаешься меня сглазить, и вылезет из тени с лекцией о защите чести госпожи.
– Я постараюсь, – улыбнулся я, предлагая ей руку. – Куда отправимся сначала?
– В кондитерскую на углу Чхондам-дон, – решительно заявила она. – Там делают лучший персиковый сорбет в городе, и я не ела его уже неделю из-за этих бесконечных тренировок с Сухо.
Кондитерская встретила нас ароматом ванили и свежего кофе. Мы сидели у окна, и я наблюдал за тем, как Юми ест свой сорбет. В ней было удивительное сочетание опасной силы и детской непосредственности. Она могла обсуждать тонкости магического права, а через секунду с восторгом рассказывать о том, как ее младший брат Миджун пытался «приручить» теневого муравья.
– Знаешь, Ли Вон, – она вдруг отложила ложечку и посмотрела мне прямо в глаза, – мой отец вчера спросил меня, не собираюсь ли я переехать в Исландию.
Я чуть не поперхнулся своим латте.
– В Исландию? Почему?
– Сказал, что там меньше людей, которых я могу «случайно очаровать», – она фыркнула, и в ее глазах блеснуло озорство. – Сухо добавил, что там отличные ледники для заморозки навязчивых адвокатов.
– Твой брат очень заботлив, – осторожно заметил я.
– Он просто идиот, – мягко поправила она. – Но он прав в одном. Моя семья... она сложная. Ты уверен, что хочешь быть частью этого хаоса?
Я накрыл ее ладонь своей. Ее кожа была прохладной, но я чувствовал пульсацию энергии под ней — живой, мощной и невероятно притягательной.
– Юми, я адвокат. Моя работа — разбираться в хаосе. Но с тобой... я не чувствую, что это работа. Это единственное место, где я чувствую себя по-настоящему живым.
Она промолчала, но не убрала руку. Ее пальцы слегка переплелись с моими, и я почувствовал, как по моей руке пробежал легкий электрический разряд — ее тени приветствовали меня.
После кондитерской мы отправились в парк. Было уже поздно, и аллеи освещались мягким светом фонарей. Мы шли медленно, наслаждаясь прохладой ночного воздуха. Юми рассказывала о своих татуировках — каждая из них была не просто рисунком, а печатью, сдерживающей или направляющей ее силу.
– Эта, на плече, – она чуть спустила край кофты, показывая сложный узор, уходящий под ткань, – помогает мне контролировать щупальца, когда я злюсь. Без нее я бы, наверное, разнесла половину Ассоциации еще в первый год пробуждения.
– Она очень красивая, – искренне сказал я. – Как и всё в тебе.
Мы остановились под раскидистым деревом. Над нами раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное звездами, которые в этом городе редко были видны так четко. Тишина парка окутывала нас, создавая иллюзию, что в мире остались только мы двое.
Я смотрел на нее, на то, как свет луны играет в ее иссиня-черных волосах, и понимал, что пропал окончательно. Сон Юми была не просто девушкой. Она была стихией, которую невозможно приручить, но которой можно только восхищаться.
– Ли Вон, – позвала она тихо.
– Да?
– Ты слишком много думаешь. Я прямо слышу, как у тебя в голове шелестят страницы кодексов.
– Это привычка, – попытался оправдаться я.
– Забудь о привычках, – она сделала шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума.
Я почувствовал ее дыхание на своем лице. Ее ярко-голубые глаза в темноте казались двумя светящимися порталами в другой мир. Она протянула руки и взяла меня за воротник куртки, слегка потянув на себя. Я был выше нее, но в этот момент она казалась самой могущественной силой во вселенной.
– Юми... – начал было я, но она не дала мне договорить.
Она потянула меня сильнее, заставляя наклониться, и коснулась моих губ своими.
Этот поцелуй не был похож ни на что, что я испытывал раньше. В нем была сладость персикового сорбета, холод ночного ветра и жар первородной тьмы. Я почувствовал, как ее теневые щупальца мягко, почти невидимо, коснулись моих плеч, словно обнимая и защищая от всего мира. Это не пугало — это давало странное чувство принадлежности.
Я ответил на поцелуй, прижимая ее к себе. Ее бежевая кофта была мягкой на ощупь, а сама Юми казалась такой маленькой и в то же время невероятно сильной. В этот момент я понял, что готов столкнуться с чем угодно: с гневом Сон Джинву, с насмешками Сухо, с любыми монстрами из врат — лишь бы этот момент длился вечно.
Она отстранилась первой, но не отпустила мой воротник. Ее глаза сияли так ярко, что, казалось, могли разогнать ночную тьму.
– Ну вот, – прошептала она, и на ее губах появилась настоящая, открытая улыбка. – Теперь ты официально помечен тенями Монарха. Пути назад нет, адвокат.
– Я и не собирался возвращаться, – ответил я, погладив ее по щеке. – Моя подпись под этим контрактом поставлена окончательно и бесповоротно.
– Хорошо, – она отпустила мою куртку и снова взяла меня за руку. – Тогда пойдем. Если мы опоздаем к комендантскому часу, который установил мой отец, Игрит начнет проводить «воспитательные маневры» прямо здесь, в парке. А я не хочу, чтобы ты испортил свою футболку.
Мы шли к выходу из парка, и я чувствовал себя самым счастливым человеком в Сеуле. Пусть ее отец — бог смерти, пусть ее брат — ходячая катастрофа, а она сама может разрушить здание одним щелчком пальцев. Для меня она была просто Юми. Моя Юми.
– Ли Вон? – она вдруг остановилась и посмотрела на меня поверх очков, которые снова водрузила на нос.
– Да?
– А тот подавитель маны... он действительно работает?
– Конечно. Я проверял спецификации.
– Ладно. Тогда завтра после тренировки зайди за мной. Покажешь, как его настраивать. Это будет... наше следующее свидание.
Я улыбнулся, чувствуя, как сердце радостно екнуло.
– Обязательно приду.
Мы вышли на освещенную улицу, и тени послушно следовали за нами, сплетаясь в причудливые узоры на асфальте. Жизнь с Сон Юми обещала быть долгой, опасной и абсолютно невероятной. И я не променял бы этот юридический риск ни на какую самую спокойную жизнь в мире.
Ведь когда тебя целует сама Тень, понимаешь, что свет — это всего лишь декорация для чего-то гораздо более глубокого и настоящего.