долгожданные ощущения
Территория обладания
Марк действовал не просто как любовник, а как человек, который долгое время был лишен самой жизни. Его язык, горячий и умелый, выписывал на её плоти узоры, от которых перед глазами Т/И вспыхивали сверхновые. Она зарылась пальцами в его коротко стриженные волосы, притягивая ближе, не в силах сдержать рвущиеся наружу звуки. Каждый его вдох, каждое движение челюсти отдавалось в еёнизу живота сладкой, невыносимой судорогой.
– Марк... о боже, Марк, – шептала она, запрокидывая голову.
Он не останавливался. Напротив, его ласки стали более интенсивными, глубокими. Он знал её тело как свои пять пальцев, помнил каждую чувствительную зону еще с тех времен, когда они, прячась от родителей, робко исследовали друг друга в школе. Но сейчас это был не мальчик. Это был мужчина, чьи руки стали жестче, а желания — определеннее. Он пил её стоны, наслаждаясь тем, как она дрожит под его губами, как её тело непроизвольно выгибается навстречу его ласке.
Когда первая волна оргазма накрыла Т/И, заставляя её мышцы судорожно сжаться, Марк не отстранился. Он продолжал до тех пор, пока она, обессиленная и пылающая, не потянула его за плечи вверх.
– Я хочу тебя... внутри, – выдохнула она, глядя в его потемневшие от вожделения глаза.
Марк поднялся, одним рывком избавляясь от оставшейся одежды. Т/И сглотнула. Она знала, что он крупный, но армия, кажется, сделала его еще мощнее. Рельефные мышцы пресса перекатывались под кожей, когда он тянулся за презервативом в ту самую коробочку, которую подарил ей на перроне. Оказалось, там были не только украшения, но и его явное намерение сделать эту ночь незабываемой.
Когда он вошел в неё — медленно, давая привыкнуть к своему внушительному размеру, — Т/И почувствовала, что наконец-то дома. Эта заполненность, эта тяжесть и жар были тем, чего ей не хватало все эти долгие триста шестьдесят пять дней.
– Ты такая узкая... – прорычал он ей в самое ухо, срываясь на хрип. – Моя... только моя.
Он начал двигаться. Сначала размеренно, вбиваясь до самого упора, заставляя кровать жалобно скрипеть, а затем всё быстрее, теряя остатки самообладания. Марк не щадил её, но Т/И и не просила пощады. Ей нужна была эта грубость, эта первобытная страсть. Она обхватила его ногами за пояс, притягивая к себе, царапая его широкую спину ногтями, оставляя красные отметины на его загорелой коже.
В комнате пахло сексом, сладостью её духов и его терпким мускусом. Звуки их тел, сливающихся в едином ритме, заполняли пространство, вытесняя все мысли о разлуке, о письмах, о коротких звонках по выходным. Сейчас существовало только здесь и сейчас.
– Смотри на меня, – приказал он, перехватывая её руки и прижимая их к подушке над её головой.
Т/И открыла глаза, встречаясь с его полыхающим взглядом. Марк смотрел на неё с такой неистовой любовью и голодом, что у неё перехватило дыхание. В этот момент он снова толкнулся вперед, достигая самой шейки матки, и Т/И закричала, утопая в очередном пике удовольствия. Марк последовал за ней через мгновение, с сиплым рыком изливаясь, содрогаясь всем своим мощным телом на её груди.
Прошло несколько минут, прежде чем дыхание обоих начало приходить в норму. Марк перекатился на бок, но не отпустил её, а притянул к себе, укрывая их обоих одеялом. Т/И положила голову ему на плечо, чувствуя, как бешено колотится его сердце под её ладонью.
– Больше никогда, – негромко произнес он, целуя её в макушку.
– Что никогда? – прошептала она, закрывая глаза от накатившей неги.
– Никогда больше я не оставлю тебя так надолго. К черту всё это. Я едва с ума не сошел там, представляя, как ты здесь без меня. Как на тебя смотрят другие парни.
– Марк, ты же знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя. Дэн и Лена подтвердят, я из дома-то выходила только на учебу и в магазин.
Марк усмехнулся, и эта вибрация в его груди отозвалась теплом в её теле.
– Дэн мне уже доложил, что ты была примерной девочкой. Но теперь я здесь, и я намерен наверстать упущенное.
Он приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз. В лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, его скулы казались еще острее.
– Кстати, о «наверстать». Ты видела, что еще в той коробочке?
Т/И покачала головой. Она была слишком занята встречей, чтобы разглядывать подарки. Марк дотянулся до тумбочки и достал оттуда тонкую золотую цепочку с кулоном в виде маленького ключика.
– Это ключ от моей квартиры, – серьезно сказал он. – Я не хочу больше провожать тебя до подъезда. Я хочу, чтобы ты просыпалась со мной каждое утро. Переезжай ко мне, Т/И.
Сердце девушки пропустило удар. Это было именно то, о чем она мечтала все школьные годы, глядя, как он провожает её до двери.
– Да, – выдохнула она, обнимая его за шею. – Да, конечно, да.
Марк улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла её сердце плавиться. Он снова приник к её губам, но на этот раз поцелуй был ленивым и бесконечно нежным.
Утро встретило их ярким солнцем, пробивающимся сквозь щели в жалюзи. Т/И проснулась первой, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Марк спал рядом, раскинувшись на пол-кровати, его рука тяжело покоилась на её талии, собственнически удерживая на месте.
Она долго разглядывала его спящего. В армии он возмужал, стал каким-то более фундаментальным, что ли. Даже во сне его лицо сохраняло выражение суровой решимости, которое исчезало только тогда, когда он смотрел на неё.
Т/И осторожно выбралась из-под его руки и накинула его вчерашнюю майку. Она была ей велика, доходя почти до середины бедер, и пахла им — Марком. Пройдя на кухню, она поставила чайник. Ей хотелось приготовить для него самый лучший завтрак.
Через двадцать минут по квартире поплыл аромат свежесваренного кофе и жареного бекона. В дверях кухни появился Марк. Он был только в спортивных штанах, надетых наспех, и его вид — заспанный, с растрепанными волосами и голым торсом — заставил Т/И снова покраснеть.
– Доброе утро, солдат, – улыбнулась она, помешивая омлет.
– Самое доброе утро в моей жизни, – ответил он, подходя сзади и обнимая её за талию, утыкаясь носом в изгиб шеи. – М-м-м, пахнет потрясающе. И завтрак тоже ничего.
– Эй! – она шутливо толкнула его локтем. – Садись есть. У нас сегодня большие планы.
– Какие планы? – он прищурился, усаживаясь за стол и принимая из её рук тарелку.
– Ну, во-первых, нам нужно забрать твои вещи у твоих родителей. А во-вторых... Дэн звал нас вечером в бар. Сказал, что все ребята хотят тебя видеть. Дембель всё-таки.
Марк поморщился.
– Если честно, я бы провел этот день в постели. С тобой. И следующий. И, возможно, всю следующую неделю.
– Марк, – она ласково погладила его по щеке. – Тебя не было год. Друзья соскучились. Мы сходим буквально на пару часов, а потом... весь вечер и вся ночь будут в нашем распоряжении.
Он тяжело вздохнул, но кивнул, принимаясь за еду.
– Ладно. Но только на пару часов. И если кто-нибудь из этих идиотов попробует к тебе подкатить, я за себя не ручаюсь.
– Ты всё такой же собственник, – рассмеялась Т/И.
– Я просто знаю, какое сокровище мне досталось, – серьезно ответил он, перехватывая её руку и целуя ладонь.
День пролетел незаметно. Визит к родителям Марка был эмоциональным: мать плакала от счастья, отец гордо хлопал сына по плечу. Т/И чувствовала себя частью этой семьи, и это согревало её изнутри. Когда они упаковывали сумки с его вещами, Марк постоянно отвлекался, чтобы украсть у неё поцелуй или прижать к себе в узком коридоре.
Вечер в баре «Американ» был шумным. Музыка гремела, неон отражался в бокалах, а компания старых школьных друзей не переставала заказывать выпивку за возвращение героя. Марк сидел во главе стола, одной рукой обнимая Т/И, а другой сжимая стакан с виски. Он отвечал на вопросы, смеялся над шутками Дэна, но Т/И чувствовала, как его пальцы периодически сжимают её плечо, словно проверяя, не исчезла ли она.
– Слушай, Марк, – Дэн, уже изрядно захмелевший, наклонился к другу. – А помнишь, как в десятом классе ты подрался с тем парнем из параллели, потому что он просто посмотрел на Т/И на физкультуре?
Марк усмехнулся, бросая взгляд на свою девушку.
– Помню. И сейчас сделал бы то же самое. Только теперь я бью сильнее.
Все рассмеялись, но в глазах Марка промелькнула та самая сталь, которая говорила о том, что он не шутит. Т/И прижалась к нему ближе, чувствуя себя под абсолютной защитой. Ей нравилось это чувство — быть его женщиной, его слабостью и его силой одновременно.
К середине ночи, когда танцпол заполнился до отказа, Марк наклонился к Т/И.
– Уходим, – коротко бросил он.
– Но ребята...
– Ребята справятся без нас. Я больше не могу здесь находиться, когда ты в этой юбке, а вокруг столько лишних глаз.
Т/И не стала спорить. Она и сама хотела остаться с ним наедине.
Когда они вышли на прохладный ночной воздух, Марк не стал вызывать такси. Его машина, которую отец бережно хранил в гараже весь год, ждала их на стоянке. Старый, но идеально ухоженный черный внедорожник.
– Садись, – он открыл перед ней дверь.
Они ехали по ночному городу, и огни фонарей мелькали на лице Марка. Он вел уверенно, его большие руки на руле казались воплощением спокойствия. Но Т/И видела, как напряжены его желваки.
Как только они вошли в его квартиру, Марк не стал включать свет. Он прижал её к закрытой двери, сминая её губы в требовательном поцелуе.
– Наконец-то, – прохрипел он между поцелуями. – Я весь вечер только и думал о том, как сорву с тебя это платье.
Он подхватил её на руки, и на этот раз их близость была другой — более глубокой, осознанной. Это было не просто утоление голода, это было воссоединение двух душ, которые слишком долго были в разлуке. В каждом его движении, в каждом стоне Т/И чувствовалась клятва — больше никакой разлуки.
Засыпая под утро в его объятиях, Т/И знала: их история только начинается. И теперь, когда запах берцев сменился запахом их общего дома, она была абсолютно счастлива. Марк вернулся. Её личный герой, её защитник, её мужчина. И этот мир снова принадлежал им двоим.