Дом чайных роз
Осколки разбитого неба
Холодный предрассветный туман лип к одежде, пробираясь под кожу ледяными иглами. Чимин почти тащил Тэхёна на себе, чувствуя, как с каждым шагом дыхание младшего становится всё более прерывистым. Порт был уже близко: за рядами серых складов виднелись мачты судов и слышался глухой рокот моря. Там, среди ржавых контейнеров, их ждал единственный шанс на спасение.
– Ещё немного, Тэ, – шептал Чимин, сжимая влажную ладонь омеги. – Видишь те огни? Это «Полярная звезда». Нас не найдут.
Тэхён споткнулся, едва не упав на колени. Его лицо было белым, как мел, а в глазах застыл запредельный ужас.
– Хён, я слышу... – он замолчал, оглядываясь назад, в густую пелену тумана. – Я слышу моторы.
Чимин замер. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, выбивая дробь о рёбра. Сквозь шум прибоя действительно прорвался резкий визг шин и низкий рокот мощных двигателей. Свет фар, разрезая мглу, ударил им в спины, превращая их тени в длинных уродливых гигантов на асфальте.
– Беги! – выкрикнул Чимин, толкая Тэхёна вперёд.
Но бежать было некуда. Три чёрных внедорожника, словно стая хищных псов, взяли их в кольцо, перекрывая путь к причалам. Двери распахнулись одновременно, и на бетонную площадку вышли люди в тёмной форме. Последним из центральной машины неспешно вышел Чонгук.
На нём не было пальто, только белая рубашка с расстёгнутым воротом. В свете фар его лицо казалось маской, высеченной из холодного камня. Он не кричал, не отдавал приказов. Он просто смотрел на Чимина, и в этом взгляде Чимин увидел свой смертный приговор.
– Я ведь просил тебя, Чимин-а, – голос Чонгука прозвучал пугающе мягко, перекрывая шум ветра. – Я просил тебя не делать глупостей. Я дал тебе всё. Я спас твою драгоценную куклу. А ты отплатил мне кражей и побегом.
– Мы не твоя собственность, Чон! – Чимин заслонил Тэхёна собой, чувствуя, как тот мелко дрожит, вцепившись в его куртку. – Ты можешь купить наши тела, но ты никогда не владел нами.
Чонгук медленно подошёл ближе. Охрана двинулась следом, сужая кольцо.
– Ты ошибаешься, – Чон остановился в двух шагах, и запах его ярости — тяжёлый, едкий, смешанный с ароматом дорогого табака — ударил Чимину в лицо. – Я владею всем, за что заплатил. А за тебя я заплатил своей гордостью.
Одним резким движением Чонгук схватил Чимина за волосы, дернув на себя. Тэхён вскрикнул, пытаясь оттолкнуть альфу, но двое охранников тут же перехватили его, заламывая руки за спину.
– Нет! Пусти его! – Чимин забился в хватке Чона, но тот был сильнее. Удар в живот выбил воздух из легких, заставляя Чимина согнуться пополам.
– В машину, – коротко бросил Чонгук. – Обоих. И если кто-то из них дернется — ломайте ноги. Мне они нужны живыми, но не обязательно целыми.
Их швырнули на заднее сиденье внедорожника. Тэхён рыдал, уткнувшись в плечо Чимина, а тот лишь смотрел в окно, видя, как огни порта, их несбывшаяся мечта о свободе, исчезают вдали. Он понимал: это конец. Чонгук не просто вернёт их в клетку. Он разрушит саму суть их существования.
По возвращении в поместье их не развели по разным комнатам. Чонгук приказал затащить их в свою спальню — то самое место, которое Чимин надеялся больше никогда не видеть. Тэхёна бросили в кресло в углу, привязав его руки к подлокотникам кожаными ремнями. Чимина же Чонгук толкнул на середину огромной кровати.
– Смотри, Тэхён, – Чонгук начал медленно снимать запонки, не сводя глаз с Чимина. – Смотри внимательно. Ты так боялся Намджуна, думал, что он — монстр. Но ты не понимал одного: Намджун просто пользуется тем, что ему дают. А я... я забираю то, что моё по праву.
– Пожалуйста, Чонгук, не надо, – Чимин попытался подняться, но Чон навалился сверху, прижимая его к матрасу весом своего тела. – Убей меня, если хочешь, но не делай этого при нём. Прошу тебя!
– Просишь? – Чонгук оскалился, и в его глазах вспыхнуло безумие. – Ты вспомнил о просьбах только тогда, когда твой план провалился? Нет, Чимин. Ты хотел свободы? Вот твоя свобода. Свобода видеть, как я уничтожаю всё, что ты пытался защитить.
Тэхён в углу забился, издавая хриплые, нечеловеческие звуки. Ремени впивались в его запястья, но он не переставал дергаться, глядя на кровать расширенными от ужаса глазами.
– Закрой глаза, Тэ! Не смотри! – закричал Чимин, прежде чем ладонь Чонгука грубо зажала ему рот.
То, что последовало дальше, не было актом страсти или даже обычного обладания. Это была казнь. Чонгук рвал одежду Чимина с остервенением дикого зверя. Он не искал удовольствия, он искал боли — своей и чужой. Каждый его толчок, каждое грубое движение сопровождалось тихим, захлебывающимся стоном Чимина, который тот не мог сдержать.
Чимин смотрел в потолок, чувствуя, как его достоинство, его сила, его броня рассыпаются в прах. Но больнее всего было слышать всхлипы Тэхёна. Каждое движение Чонгука отдавалось в сердце Чимина как удар ножа, потому что он знал: Тэхён умирает вместе с ним. Этот нежный, ранимый мальчик, который только начал оправляться от ужасов Намджуна, теперь видел, как ломают единственного человека, которому он доверял.
– Видишь, какой он податливый? – прохрипел Чонгук, обращаясь к Тэхёну, срывая голос от ярости. – Твой герой, твой защитник... сейчас он просто подстилка. Обычная игрушка, которую я могу сломать, если захочу.
Когда всё закончилось, Чонгук поднялся, поправляя одежду. Он выглядел опустошённым, но в его жестах всё ещё сквозила жестокая гордость. Он подошёл к Тэхёну, который обмяк в кресле, глядя в пустоту остекленевшим взглядом.
– Теперь ты понимаешь, где твое место? – Чонгук коснулся щеки младшего, но тот даже не вздрогнул. – Вы оба останетесь здесь. И если я еще раз замечу хоть тень неповиновения... Чимин пострадает еще сильнее.
Чонгук вышел, громко хлопнув дверью и провернув ключ в замке. Охрана осталась снаружи, но в комнате воцарилась тишина, которая была страшнее любых криков.
Чимин лежал на кровати, не в силах пошевелиться. Его тело горело, а внутри было пусто, словно из него выкачали всю кровь. Он медленно повернул голову к Тэхёну.
– Тэ... – голос Чимина был едва слышным хрипом.
Тэхён не ответил. Его руки всё ещё были привязаны, а по щекам непрерывным потоком текли слёзы. В его взгляде не осталось ничего — ни страха, ни боли, только бесконечная, чёрная дыра.
Чимин, превозмогая боль, сполз с кровати. Он на четвереньках добрался до кресла и дрожащими пальцами начал распутывать узлы. Когда ремни ослабли, Тэхён бессильно упал в его объятия.
– Прости меня... – Чимин прижал его к себе, зарываясь лицом в его волосы. – Прости, что не смог... что позволил ему...
Тэхён вдруг отстранился. Его взгляд на мгновение прояснился, став пугающе спокойным. Он протянул руку и коснулся разбитой губы Чимина.
– Ты не виноват, хён, – голос Тэхёна звучал так, будто он уже был далеко отсюда. – Ты сделал всё, что мог. Но этот мир... он не для нас. Мы здесь просто тени. А тени не могут бежать.
– Мы что-нибудь придумаем, – Чимин попытался вложить в свои слова хоть каплю надежды, но сам в неё не верил. – Мы выждем время, и...
– Нет, – Тэхён покачал головой. – Времени больше нет. Ты видел его глаза? Он не остановится. Завтра будет Намджун, или кто-то другой. Он будет отдавать нас им, чтобы наказать тебя. Чтобы уничтожить меня.
Тэхён встал и подошёл к прикроватной тумбочке. Там, среди дорогих безделушек, лежал изящный нож для вскрытия писем с рукоятью, украшенной жемчугом — подарок Чонгука, который тот оставил здесь как насмешку.
– Чимин-а, – Тэхён повернулся к нему, держа нож в руках. Его глаза светились странным, потусторонним светом. – Ты помнишь, что сказал в ту ночь в «Павильоне»? Что ты выведешь меня отсюда, даже если придётся сжечь всё дотла?
Чимин поднялся с пола, глядя на нож. В его голове пронеслась вся его жизнь: грязь борделя, холодные взгляды альф, вкус крови и пота. И среди всего этого — единственное светлое пятно. Тэхён. Его нежная улыбка, его тепло, его вера в то, что где-то есть другой мир.
– Помню, – прошептал Чимин.
– Выведи меня, – Тэхён протянул ему нож рукоятью вперёд. – Выведи нас обоих. Там, за чертой, нет Чонгука. Нет Намджуна. Нет ошейников. Только мы.
Чимин взял нож. Холод металла обжёг пальцы. Он посмотрел на Тэхёна — своего прекрасного, сломанного мальчика — и понял, что это единственный акт милосердия, который им остался. Это не было поражением. Это был их последний, самый громкий бунт.
– Я никогда не отпущу твою руку, – сказал Чимин, и слеза скатилась по его щеке, оставляя чистую дорожку на испачканном лице.
– Я знаю, – Тэхён улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чимина когда-то замирало сердце.
Они сели на пол, прижавшись спинами к кровати, на которой еще час назад совершалось насилие. Чимин взял руку Тэхёна, переплетая их пальцы. Другой рукой он приставил лезвие к своему запястью.
– Сначала ты, хён, – прошептал Тэхён. – Чтобы я знал, что ты ждёшь меня там.
Чимин кивнул. Резкое, точное движение. Боль была мгновенной и почти незаметной на фоне той, что разрывала его душу. Горячая кровь толчками начала выходить наружу, окрашивая дорогой ковёр в тёмно-алый цвет. Чимин передал нож Тэхёну.
Младший не колебался. Его движение было таким же решительным. Они снова сцепили руки, чувствуя, как их кровь смешивается, превращаясь в единый поток.
– Видишь... – Тэхён прислонился головой к плечу Чимина. – Небо... оно больше не серое. Оно золотое. Как ты обещал.
– Да, – прошептал Чимин, чувствуя, как веки становятся невыносимо тяжёлыми. – Золотое. И бесконечное.
Перед глазами Чимина поплыли образы. Не «Золотой павильон», не холодное поместье, а берег моря. Тот самый, до которого они не дошли. Солнце садилось за горизонт, и Тэхён бежал по кромке воды, смеясь и оглядываясь на него. Там не было запаха мускуса и лилий. Там пахло солью и свободой.
– Я люблю тебя, Тэ, – из последних сил выдохнул Чимин.
– И я... тебя...
Их пальцы сжались в последний раз и расслабились.
Когда через час Чонгук, мучимый странным предчувствием и остатками совести, открыл дверь спальни, он замер на пороге. Комната была залита лунным светом, который падал на две неподвижные фигуры у кровати.
Они выглядели так, словно просто уснули, прижавшись друг к другу. На их лицах не было боли — только странное, пугающее умиротворение, которого Чонгук так и не смог добиться ни деньгами, ни силой.
Чонгук упал на колени, глядя на кровавое озеро, в котором отражались звёзды. Он победил. Он вернул их. Он сломал их. Но, глядя на их сплетённые руки, он понял, что проиграл всё.
В ту ночь «Золотой павильон» и поместье Чонгука потеряли своих самых дорогих пленников. Но там, где заканчивается власть людей, началась их вечность. Свободная. Золотая. И только их.