← Назад к обзору

Дом чайных роз

Стеклянные слёзы на неоне

Ночной Сеул гудел, как потревоженный улей, но внутри «Золотого павильона» этот гул превращался в вязкий, обволакивающий ритм элитного джаза и шёпот искушений. Пак Чимин стоял на втором ярусе, опершись ладонями о резные перила. Его взгляд, холодный и расчётливый, был прикован к фигуре Тэхёна, который внизу, в вип-зоне, лениво перебрасывался словами с кем-то из своих приятелей-мажоров.

В голове Чимина царил хаос, тщательно скрытый за маской безразличия. Встреча в кабинете неделю назад оставила после себя странное послевкусие. Он не верил в реинкарнацию, в судьбу или «память крови», но каждый раз, когда Ким Тэхён оказывался рядом, у Чимина под кожей начинался зуд, а в груди ворочалось что-то тяжёлое и тёмное. Ему казалось, что он должен защищать этого наглого альфу, или, наоборот, придушить его, чтобы не чувствовать этой удушающей близости.

– Ты слишком долго на него смотришь, Чимин-и, – раздался рядом вкрадчивый голос.

Чонгук подошёл бесшумно, как и полагается лучшему омеге заведения. На нём был полупрозрачный чёрный жилет на голое тело и узкие брюки. Его кожа сияла в свете софитов, а в глазах плясали чертята. В этой жизни Чонгук был воплощением соблазна, не знающим отказов.

– Он меня раздражает, – коротко бросил Чимин, не оборачиваясь. – Слишком много шума от него.

– Раздражение — это тоже эмоция, – Чонгук положил руку на плечо Чимина, прочертив пальцами линию до самого воротника. – Но если ты хочешь выяснить, почему тебя к нему тянет, может, стоит попробовать сравнить? Ты ведь так и не ответил на моё предложение провести ночь вместе.

Чимин медленно повернул голову. Чонгук был красив, дерзок и доступен. Он был идеальным инструментом, чтобы вытравить из головы навязчивый образ Тэхёна. Если это просто физиология, то Чонгук — лучшее лекарство.

– Ты уверен, что хочешь этого, Чон? – Чимин сузил глаза. – Я не из тех, кто бывает нежным.

– О, я знаю, какой ты, – Чонгук придвинулся ближе, обдавая Чимина ароматом горького шоколада и пряностей. – И именно поэтому я здесь.

Внизу, в мягком кресле, Тэхён внезапно замер. Бокал с виски замер на полпути к его губам. Резкая, острая боль прошила виски, заставляя его зажмуриться. В ушах раздался звон, переходящий в крик.

*«Тэхён, назад! Не спускайся на первый этаж...»*

Голос. Глубокий, хриплый, пропитанный таким отчаянием, что сердце Тэхёна пропустило удар. Перед глазами вспыхнули картинки, не имеющие отношения к его нынешней роскошной жизни.

Тёмные коридоры, пахнущие дешёвыми духами и страхом. Холодные руки Намджуна. И Чимин... Чимин, который не носил дорогих костюмов, а прятал под шёлковыми халатами шрамы и стальные мускулы. Чимин, который умолял его не ломать себе жизнь. Чимин, который плакал, глядя, как Тэхёна увозит чёрная машина.

Тэхён схватился за голову, бокал выпал из его рук, разбиваясь о мраморный пол. Брызги виски окропили его дорогие туфли, но он не заметил. Весь ужас прошлой жизни хлынул в его сознание, как прорвавшаяся плотина. Он вспомнил всё: ошейник, поместье Чонгука, ту ночь на берегу моря, которую они так и не увидели, и нож... холодный нож, которым Чимин подарил им обоим свободу.

– Хён... – прошептал Тэхён, и его голос сорвался.

Он поднял взгляд на балкон, ища глазами своего спасителя, своего палача, свою единственную любовь. Но то, что он увидел, ударило его сильнее, чем любое воспоминание.

На балконе Чимин притягивал к себе Чонгука. Тот самый Чонгук, который в прошлой жизни купил их, как скот, который насиловал Чимина на глазах у Тэхёна, теперь смеялся, обвивая шею Пака руками. Чимин, его Чимин, который обещал, что они будут вместе навсегда, сейчас вдыхал запах этого омеги, склоняясь к его губам.

Тэхён почувствовал, как внутри него всё выгорает. Ярость, ненависть и бесконечное горе смешались в ядовитый коктейль. Он ненавидел Чонгука — не этого нынешнего омегу, а того монстра из прошлого, чьё лицо теперь казалось ему клеймом на самой реальности. Но ещё сильнее он чувствовал боль от того, что Чимин ничего не помнит. Что он готов променять их вечность на одну ночь с призраком их общего кошмара.

Тэхён резко поднялся. Его шатало. Приятели что-то кричали ему вслед, но он не слышал. Он вышел в центр зала, прямо под свет прожекторов. Музыка продолжала играть, люди вокруг танцевали, но для Тэхёна мир замер.

– Чимин! – выкрикнул он, и его голос, полный первобытной боли, разрезал шум клуба.

Чимин на балконе замер, так и не коснувшись губ Чонгука. Он медленно отстранился и посмотрел вниз.

Тэхён стоял внизу, бледный, с растрёпанными волосами. Его глаза, обычно скучающие, теперь были полны таких слёз, которые не могли принадлежать избалованному наследнику. Это были слёзы человека, который только что увидел, как его мир рушится во второй раз.

– Тэхён? – Чимин нахмурился, чувствуя, как в груди снова начинает ныть тот самый «шрам».

– Ты не можешь! – закричал Тэхён, игнорируя десятки удивлённых взглядов. – Ты не имеешь права, слышишь?! После всего, что он сделал... после того, как мы...

Тэхён захлебнулся словами. Он видел, как Чимин смотрит на него — с недоумением, с лёгким раздражением, как на сумасшедшего. И это было последней каплей.

Тэхён закрыл лицо руками и просто рухнул на колени прямо посреди танцпола. Крупные слёзы потекли сквозь его пальцы, плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Он плакал так, как плачут дети, потерявшие всё, как омеги в «Золотом павильоне», когда у них отнимали последнюю надежду.

– Господин Ким? Вам плохо? – подбежал Кан, пытаясь поднять его.

– Уйди! – Тэхён оттолкнул его, не поднимая головы. – Не трогайте меня!

Чимин смотрел на эту сцену, и в его мозгу что-то щёлкнуло. Вид Тэхёна, стоящего на коленях и рыдающего в центре зала, вызвал у него такую вспышку ярости и боли, что он едва не перепрыгнул через перила.

– Чимин, забудь о нём, он просто перебрал, – Чонгук попытался снова привлечь его внимание, коснувшись его руки.

Чимин резко отдёрнул руку, словно к нему прикоснулась змея. Он посмотрел на Чонгука, и в его взгляде на мгновение промелькнуло такое отвращение, что омега отшатнулся.

– Не прикасайся ко мне, – прорычал Чимин.

Он сорвался с места и буквально взлетел вниз по лестнице. Толпа расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него угрозу. Чимин дошёл до Тэхёна и рывком поднял его с колен, прижимая к своей груди.

– Тэхён, посмотри на меня! Что с тобой? – Чимин тряхнул его за плечи.

Тэхён поднял голову. Его лицо было мокрым, взгляд блуждал, пока не сфокусировался на лице Чимина.

– Ты убил нас, – прошептал Тэхён так, что услышал только Чимин. – Ты убил нас, чтобы мы не были с ним. А теперь ты сам ведёшь его в постель. Зачем, хён? Зачем мы тогда умирали?

Чимин замер. Слово «хён», произнесённое с такой интонацией, пробило последнюю брешь в его защите. Перед глазами вспыхнул берег моря, вкус соли на губах и кровь, смешивающаяся на ковре.

– Тэхён... – Чимин почувствовал, как у него самого перехватывает дыхание. – О чём ты говоришь?

– Я всё вспомнил, – Тэхён вцепился в лацканы пиджака Чимина, прижимаясь к нему всем телом, не обращая внимания на сотни глаз, наблюдающих за ними. – Я вспомнил ошейник. Вспомнил, как ты обещал меня спасти. Я вспомнил, как ты держал мою руку, когда мы... когда всё закончилось.

Чимин стоял неподвижно, и в этот момент весь неон клуба, вся музыка и весь этот фальшивый мир начали таять. Память возвращалась кусками, обрывочными фразами, запахами.

*«Я убью любого, кто причинит тебе боль... Даже если этим любым будет Ким Намджун».*

*«Мы больше не будем умирать, Тэ. Обещаю».*

Чимин закрыл глаза, и одна-единственная слеза скатилась по его щеке. Он вспомнил. Вспомнил свою ненависть к Чонгуку, свою отчаянную любовь к Тэхёну и ту непомерную цену, которую они заплатили за право быть вместе.

– Я здесь, – Чимин обхватил лицо Тэхёна ладонями, большими пальцами вытирая слёзы. – Я здесь, маленький мой. Прости меня. Я просто... я заблудился.

– Не уходи к нему, – Тэхён всхлипнул, утыкаясь носом в шею Чимина. – Пожалуйста, Чимин-а. Я не вынесу этого снова.

– Никогда, – Чимин поднял взгляд.

Чонгук стоял на балконе, глядя на них сверху вниз. В этой жизни он был всего лишь омегой, который хотел внимания, но для Чимина он на мгновение снова стал тем самым монстром в дорогом костюме, который разрушил их жизни.

– Уходим отсюда, – Чимин подхватил Тэхёна под руку, буквально вынося его из зала.

Они вышли на ночную улицу. Прохладный воздух немного привёл их в чувство, но Тэхён всё ещё дрожал, не отпуская руку Чимина.

– Ты правда вспомнил? – спросил Тэхён, когда они остановились у машины Чимина.

Чимин повернулся к нему. В свете уличных фонарей его глаза казались тёмными озёрами, полными печали и решимости.

– Не всё. Но я вспомнил главное. Я вспомнил, что ты — моё сердце. И что я готов сжечь этот город, если кто-то снова попытается забрать тебя у меня.

– Чонгук... он ничего не помнит, – Тэхён опустил голову. – Он просто омега. Но я ненавижу его, Чимин. Я вижу его лицо, и мне хочется кричать.

– Ему не место в нашей жизни, – Чимин открыл дверцу машины. – Больше никто не будет стоять между нами. Ни омеги, ни альфы, ни призраки прошлого.

Они сели в машину, и Чимин нажал на газ, унося их прочь от «Золотого павильона». Тэхён сидел на пассажирском сиденье, свернувшись калачиком и не сводя глаз с Чимина.

– Куда мы едем? – спросил он тихо.

– К морю, – ответил Чимин, не глядя на него. – В прошлый раз мы так и не дошли. На этот раз мы увидим рассвет.

Они ехали молча. Город постепенно сменялся пригородом, а затем — пустынной трассой, ведущей к побережью. Тэхён постепенно успокаивался, чувствуя исходящую от Чимина уверенность. В этой жизни Пак Чимин был альфой, у него были ресурсы и сила, чтобы защитить их обоих.

Когда они добрались до берега, небо уже начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые и золотистые тона. Чимин заглушил мотор и вышел из машины. Тэхён последовал за ним.

Они стояли на песке, слушая мерный рокот прибоя. Ветер трепал их волосы, смывая остатки клубного угара и тяжёлых воспоминаний.

– Знаешь, – Тэхён подошёл к Чимину и взял его за руку, – в той жизни я спросил тебя... будешь ли ты любить меня, если я стану «грязным».

Чимин повернулся к нему, переплетая их пальцы.

– И я ответил тебе, что ты никогда не станешь таким. Для меня ты всегда был самым чистым существом в этом проклятом мире.

– А теперь мы оба альфы, – Тэхён слабо усмехнулся. – Странная шутка судьбы.

– Может, это не шутка, – Чимин притянул его к себе, обнимая за талию. – Может, нам дали эту силу, чтобы мы больше никогда не были жертвами. Чтобы мы сами могли решать, кому принадлежать.

Тэхён положил голову на плечо Чимина, закрывая глаза.

– Я принадлежу тебе. В любой жизни. В любом теле.

– А я тебе, – Чимин поцеловал его в макушку. – И на этот раз, Тэ... на этот раз мы действительно будем жить. Без ножей и без ошейников.

На горизонте показался край солнца. Золотой свет залил море, превращая волны в расплавленное золото. Это был тот самый рассвет, о котором они мечтали в своей клетке.

– Смотри, – прошептал Чимин. – Золотое небо. Как я и обещал.

Тэхён поднял голову и улыбнулся. В этой улыбке больше не было боли, только бесконечный покой. Они стояли на берегу, два альфы с душами, закалёнными в огне прошлых страданий, и смотрели, как начинается их первый настоящий день.

В Сеуле в это время Чонгук в одиночестве закрывал счёт в «Золотом павильоне», не понимая, почему у него так щемит в груди. Намджун в своём офисе листал отчёты, не подозревая, что его главные враги обрели свою истинную силу.

Но здесь, на берегу, это не имело значения. Прошлое наконец-то стало просто историей, а будущее — чистым листом, который они собирались заполнить вместе.

– Пойдём домой, хён? – Тэхён потянул его к машине.

– Пойдём, – Чимин улыбнулся в ответ. – У нас впереди целая вечность, чтобы привыкнуть к этой свободе.

Они уехали, оставив позади тени прошлого, чтобы встретить мир, который на этот раз принадлежал им по праву любви, победившей даже смерть.