← Назад к обзору

Дракон

Танец Тьмы и Первородного Пламени

Ночь за окнами особняка Сон превратилась в густую, непроницаемую массу, отрезанную от реальности барьером, который воздвиг сам Монарх. Внутри спальни Джинву воздух был настолько густым от разлитой энергии и человеческой страсти, что, казалось, его можно было резать ножом. Тени, обычно повинующиеся каждому вздоху своего господина, сейчас в экстазе метались по стенам, вторя каждому движению тел на широкой кровати.

Юкио выгибался в спине, его светлая кожа в полумраке казалась почти фосфоресцирующей. На его плечах, ключицах и бедрах расцветали темные отметины — следы губ и зубов Джинву. Монарх, обычно сдержанный и холодный, сейчас напоминал голодного зверя, который наконец-то нашел то, что искал вечность. Каждый стон Юкио, каждое произнесенное им имя «Джинву» действовало на охотника сильнее, чем любой магический бафф.

– Ах… Джинву… – Юкио закинул голову назад, его черные растрепанные волосы разметались по подушке.

Он лежал на боку, задыхаясь от переполнявших его ощущений. Одна его нога покоилась на плече Джинву, и этот угол обзора, открывавший вид на атлетичное, покрытое испариной тело парня, сводил Монарха с ума. Татуировки на правой руке Юкио в моменты пика словно оживали: цветочные узоры пульсировали, а абстрактные линии казались венами, по которым течет расплавленное золото.

Джинву накрыл ладонью его колено, прижимая сильнее. Он чувствовал под пальцами не просто плоть, а невероятную жизненную силу. Юкио был прав — в нем не было маны, но в нем была сама Жизнь в ее самом диком, необузданном проявлении. Для существа, привыкшего повелевать мертвыми тенями, это тепло было наркотиком.

– Ты… ты просто невозможен, – прохрипел Джинву, впиваясь поцелуем в изгиб шеи Юкио, прямо над прямоугольной подвеской, которая теперь бешено ритмично билась о грудь парня.

Юкио нашел в себе силы усмехнуться, хотя его дыхание сбивалось. Он запустил пальцы в волосы Джинву, притягивая его лицо к себе. В его ярко-голубых глазах не было ни капли страха перед Теневым Монархом — только вызов и бесконечная нежность.

– А ты думал, что я сдамся после первого раунда? – Юкио прикусил губу, когда Джинву резко сменил положение, заставляя его вскрикнуть от новой волны наслаждения. – Я дракон, Монарх… пусть и без крыльев.

Джинву замер на мгновение, глядя в это лицо. Он действительно чувствовал себя живым. Не Охотником национального уровня, не Системой, не богом смерти — а мужчиной. Тем самым Сон Джинву, который когда-то был самым слабым охотником человечества и мечтал лишь о том, чтобы защитить близких. Юкио вернул ему это забытое чувство человечности, просто будучи собой.

Когда буря наконец утихла, и они остались лежать в тишине, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием, Юкио расслабленно откинулся на простыни. Его тело ныло, каждый мускул дрожал от перенапряжения. Он посмотрел на свои руки, покрытые отметинами, и перевел взгляд на Джинву, который выглядел подозрительно спокойным и собранным, если не считать блеска в глазах.

– Знаешь, – Юкио лениво провел рукой по своим коротким волосам, пытаясь привести их в подобие порядка. – У меня есть один очень важный вопрос.

Джинву повернул голову, подпирая её рукой. Его тени медленно уползали обратно в углы комнаты, неохотно расставаясь с источником света.

– Я слушаю.

Юкио указал пальцем на свои плечи и шею, где уже начали проявляться яркие багровые засосы и следы укусов.

– И что ты скажешь завтра утром Сухо? – Он хмыкнул, хотя в глазах плясали чертенята. – Ведь у меня нет твоей чертовой регенерации. Я завтра буду выглядеть так, будто меня пыталась сожрать стая клыкастых тигров. И твой сын, между прочим, не дурак.

Джинву на мгновение опешил. Он так увлекся процессом «познания» этой светлой души, что совершенно забыл о последствиях для хрупкого человеческого тела. Он протянул руку, осторожно касаясь одного из следов на ключице Юкио.

– Я могу использовать исцеляющую магию, – предложил он, хотя в голосе слышалось легкое сожаление. Ему, как ни странно, нравилось видеть свои знаки на этой коже.

– О нет, – Юкио перехватил его руку и прижал к своим губам. – Никакой магии. Я хочу чувствовать это завтра. Это… напоминает мне, что всё это было по-настоящему. Что ты — настоящий.

Джинву смягчился. Он притянул Юкио к себе, укладывая его голову на свою грудь.

– Сухо… я что-нибудь придумаю. Скажу, что мы засиделись допоздна за разговорами, и ты просто неудачно упал с лестницы.

Юкио расхохотался, и этот звук заполнил комнату, разгоняя остатки мрака.

– Упал с лестницы? Серьезно? И поэтому у меня укусы на шее? Джинву, из тебя лжец еще хуже, чем из меня — смиренный монах. Сухо решит, что на меня напал твой Берилл или как там зовут того муравья с манией величия.

– Бера, – поправил Джинву с улыбкой. – И поверь, Бер побоялся бы к тебе подойти после того, как увидел, как я на тебя смотрю.

Они помолчали. Юкио чувствовал, как мерно бьется сердце Монарха. Это было странно — осознавать, что под этой оболочкой абсолютной силы скрывается такая глубина.

– Джинву, – позвал Юкио уже тише. – Ты ведь почувствовал это, да? Когда мы… когда всё это началось. Твою тень и мой свет.

Джинву закрыл глаза, вспоминая тот момент резонанса.

– Да. Это было похоже на то, как будто часть моей души, которую я считал навсегда утраченной, внезапно вернулась домой. Мои тени… они не просто тянутся к тебе. Они признают в тебе своего. Словно ты — то солнце, которое должно освещать их вечную ночь.

Юкио приподнялся на локтях, заглядывая ему в лицо. Его дерзость никуда не исчезла, но теперь она была приправлена чем-то более серьезным.

– Мою суть дракона отобрали давным-давно. Я думал, что остался пустым местом. Просто сиротой с хорошим прессом и умением влипать в неприятности. Но сегодня я понял, что сила никуда не уходила. Она просто сменила форму.

Он коснулся татуировки на своей груди, там, где узоры переплетались в абстрактном танце.

– Когда ты рядом, я чувствую, как она просыпается. Это пугает, но и заводит одновременно.

Джинву сел, увлекая Юкио за собой. Он взял лицо парня в свои ладони.

– Я не позволю никому больше ничего у тебя забирать, Юкио. Ни свет, ни жизнь, ни твою суть. Если мир захочет снова сделать тебя «обычным», ему придется сначала пройти через мою армию.

Юкио улыбнулся — на этот раз тепло и открыто.

– Ну, с такой крышей мне точно ничего не грозит. Но завтра утром… завтра утром мы всё равно будем объясняться с Сухо. И я требую, чтобы ты сам готовил завтрак. Это будет твоя плата за мою «подпорченную» репутацию.

– Идет, – Джинву притянул его для последнего, долгого поцелуя. – Но не жалуйся, если яичница будет со вкусом теневой энергии.

– Переживу, – прошептал Юкио, закрывая глаза. – Я теперь, кажется, ко всему привык.

Они уснули только под утро, когда туман за окном начал редеть, уступая место первым лучам настоящего солнца. И хотя впереди их ждало множество вопросов, опасностей и, возможно, гнев целого мира Пробужденных, в эту минуту в комнате царил абсолютный покой. Свет и Тень наконец-то нашли свой баланс в объятиях друг друга.

А на тумбочке у кровати продолжал лежать подарок для Сухо — набор для рисования. Иронично, но именно этот набор стал символом того, что даже в мире, где правят монстры и уровни, всё еще есть место для чего-то созданного вручную, для искренней дружбы и для любви, которая не подчиняется никаким законам магии.

Юкио спал, уткнувшись носом в плечо Монарха, и на его губах блуждала та самая дерзкая улыбка, которая когда-то так зацепила Сон Сухо, а теперь покорила и его отца. Он был сиротой, он был обычным человеком, но в эту ночь он стал чем-то гораздо большим. Он стал сердцем Теневого Монарха.

И когда первые лучи света коснулись его татуировок, те на мгновение блеснули золотом, словно подтверждая: дракон не исчез. Он просто нашел того, ради кого стоит снова научиться летать.

А завтра… завтра будет новый день. С завтраком от сильнейшего охотника в мире, с подозрительными взглядами Сухо и с осознанием того, что жизнь Юкио Окумуры больше никогда не будет прежней. И, честно говоря, он не променял бы это ни на какую ману в мире.