← Назад к обзору

Дракон

Танец под пеплом старых клятв

– Где он, Игрис? Отвечай мне! – Голос Сон Джинву вибрировал от сдерживаемой мощи, заставляя тени в кабинете метаться, словно живые существа.

Верный рыцарь стоял перед своим господином, опустив голову. Его фиолетовый султан на шлеме неподвижно замер. Игрис всегда был образцом преданности, но сейчас Теневой Монарх чувствовал странную стену, воздвигнутую между ним и его тенью. Это не было предательством — это было нечто более глубокое, древнее обязательство, которое предшествовало их контракту.

– Ты тянешься к нему, – Джинву подошел вплотную, его глаза полыхнули фиолетовым пламенем. – Я видел, как ты смотрел на Юки. Ты знал всё с самого начала? О печати? О Небесном Драконе?

Игрис медленно опустился на одно колено. Металл его доспехов глухо звякнул о ковер.

– Мой господин, – голос рыцаря прозвучал в голове Джинву как шелест старой стали. – Есть клятвы, которые не стирает даже смерть. Моя верность вам непоколебима, но он... он — истинное небо, под которым мы все когда-то дышали. Я лишь охранял его сон до прихода Великого Мудреца.

Джинву стиснул зубы. Значит, его младший сын, «тихий и неприятный» мальчик, всё это время был существом, перед которым склонялись даже его самые верные тени.

– Он скрыт барьером, который я не могу преодолеть, не уничтожив полгорода, – Джинву отвернулся к окну, глядя на огни Сеула. – Если он сорвал печать, он больше не человек. Что он собирается делать дальше?

– Он просто хочет жить, господин, – ответил Игрис. – Жить так, как ему не позволяли эти шестнадцать лет.

Тем временем в уютном доме на окраине тишина была взорвана звуками, которые не имели ничего общего с покоем.

В спальне, залитой мягким светом луны, переплетались две стихии. Юки, чье тело теперь пульсировало первобытной мощью Небесного Дракона, прижимал к себе Мори. Его движения были быстрыми, бешеными, лишенными человеческой осторожности. Он двигался в нем так, словно пытался заполнить собой каждую клеточку существа, которое ждал вечность.

– Юки... ах! – Мори выгибался всем телом, его пальцы с острыми когтями глубоко впивались в мускулистую спину дракона, оставляя алеющие борозды. – Ещё... пожалуйста... ещё быстрее!

Юки не ответил словами. Его ярко-голубые глаза светились в темноте, зрачки сузились до вертикальных щелок. Он сжимал пах Мори, синхронизируя каждое движение с неистовым ритмом своего нового сердца. Каждое соприкосновение их тел высекало искры магической энергии, которые рассыпались по простыням, как гаснущие звезды.

– Твоя воля — мой закон, – прошептал Юки, его голос был низким рокотом.

Он выполнил просьбу. Всю ночь он не давал Мори спать, заставляя Царя Обезьян захлебываться от восторга и боли, которые могли выдержать только боги. Юки брал его снова и снова, заново запечатлевая свою принадлежность на этой душе, которая прошла сквозь тысячи перерождений, чтобы снова оказаться в его руках.

Только под утро, когда первые лучи солнца коснулись штор, они наконец успокоились. Мори, полностью истощенный, но счастливо улыбающийся во сне, крепко спал, уткнувшись носом в плечо Юки. Его загорелая кожа была покрыта отметинами, а дыхание стало ровным и глубоким.

Юки долго смотрел на него, перебирая каштановые пряди волос. В его взгляде не было и следа той ярости, которую он чувствовал к своей семье. Только бесконечная, сокрушительная нежность. Он осторожно поцеловал Мори в лоб, стараясь не разбудить.

– Спи, моя обезьяна, – прошептал он. – Я позабочусь обо всем.

Юки легко поднялся с кровати. Несмотря на бессонную ночь, он чувствовал себя полным сил. Божественное тело не знало усталости. Он натянул обтягивающую белую футболку, которая подчеркивала его выраженную мускулатуру и рельеф пресса, надел серые спортивные штаны и удобные кеды. На нос он водрузил темные очки — не для стиля, а чтобы скрыть пронзительное сияние своих глаз, которое могло выдать его природу.

Он вышел из дома, напевая под нос какую-то легкомысленную песенку. Его татуировка на плече и шее была скрыта тканью, а кулон на тонкой цепочке мирно покоился на груди. Юки максимально сжал свою ауру, превращая её в крошечную точку, почти неразличимую для магических радаров. Сейчас он выглядел как обычный, невероятно красивый парень, идущий за покупками.

Супермаркет в утренние часы был почти пуст. Юки лениво катил тележку между рядами, придирчиво выбирая продукты.

– Так, Мори любит мясо... много мяса, – бормотал он, закидывая в тележку упаковки с мраморной говядиной. – И персики. Нужно найти самые спелые.

Он остановился у фруктового отдела, вдыхая аромат спелых плодов. Его мудрость подсказывала ему, какие персики сочные, а какие — лишь красивая обертка. Он мурлыкал мелодию, наслаждаясь этой простотой. Мир охотников, S-ранги, подземелья — всё это казалось таким мелким по сравнению с радостью выбора продуктов для любимого человека.

Внезапно воздух вокруг него стал густым. Юки не обернулся, его рука замерла над очередным персиком. Он почувствовал их. Три знакомых источника энергии.

Джинву, Хэ Ин и Сухо.

Они вошли в супермаркет одновременно, рассредоточившись по залу. Юки почувствовал, как Сухо дрожит от напряжения, как сердце Хэ Ин сжимается от боли, и как Джинву пытается прощупать его скрытую силу. Они чувствовали его — даже сквозь самую совершенную маскировку, зов крови и остаточное эхо божественного резонанса выдавали его местоположение.

Юки спокойно положил персик в тележку и наконец повернулся.

– Вы долго меня искали, – произнес он, не снимая очков. Его голос был ровным, лишенным всяких эмоций.

Первым к нему подбежал Сухо. Его лицо было искажено смесью гнева и непонимания.

– Юки! Ты... ты хоть понимаешь, что устроил?! – Сухо хотел схватить брата за плечо, но рука замерла в воздухе, наткнувшись на невидимую преграду. – Что это за сила? Как ты смеешь так с нами поступать? Мама с ума сходит!

Юки посмотрел на брата сквозь темные стекла очков. Сухо выглядел жалко. Весь его лоск «золотого мальчика» померк рядом с тем спокойствием, которое исходило от Юки.

– Я просто покупаю продукты, Сухо, – ответил Юки. – Не кричи, ты пугаешь кассира.

– Юки, сынок... – Хэ Ин подошла ближе, её глаза были полны слез. – Пожалуйста, вернись домой. Мы всё исправим. Мы не знали... мы не понимали, что тебе так тяжело.

Юки перевел взгляд на мать. В его сердце не было ненависти к ней, только глубокое, выстраданное безразличие.

– Исправите? – Юки усмехнулся, и эта усмешка была острее любого клинка. – Вы шестнадцать лет смотрели сквозь меня. Вы любили в Сухо свое отражение, а во мне видели лишь ошибку. Печать, которую я сорвал, была не только на моем сердце, но и на ваших глазах.

Джинву стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Он не пытался атаковать или давить аурой. Он просто смотрел на сына — на его новую осанку, на то, как уверенно он держится, на то, как пространство вокруг него искажается от одного лишь дыхания.

– Ты больше не Сон Юки, – негромко сказал Джинву. – Тот мальчик, который готовил пироги, исчез в ту ночь на острове.

– Тот мальчик всегда был драконом, отец, – Юки поправил очки. – Просто он был слишком терпелив и мудр, чтобы разрушить вашу иллюзию счастливой семьи раньше времени. Но теперь время вышло.

– Ты опасен, – Сухо наконец смог преодолеть давление и сделал шаг вперед. – Ассоциация потребует твой ранг. Ты должен подчиняться правилам!

Юки медленно снял очки. Его ярко-голубые глаза вспыхнули таким светом, что лампы в супермаркете начали лопаться одна за другой. Сухо отшатнулся, прикрывая лицо рукой.

– Правилам? – Юки подошел к брату вплотную. Его рост в 180 сантиметров теперь казался намного внушительнее из-за исходящей от него мощи. – Сухо, ты играешь в охотника в песочнице, которую я милостиво не стал переворачивать. Мой ранг не измеряется буквами вашего алфавита. Я — небо. А ты всего лишь птица, которой я разрешаю летать.

Он снова надел очки, и свет погас, оставив магазин в полумраке.

– Я не вернусь, – Юки посмотрел на Джинву. – И не пытайтесь меня найти снова. В следующий раз я не буду так вежлив. У меня дома спит тот, ради кого я готов сжечь этот мир дотла. И он очень не любит, когда его будят раньше времени.

– Юки, подожди! – крикнула Хэ Ин, но Юки уже развернулся к своей тележке.

– И еще одно, – он бросил через плечо. – Передайте отцу, что его компания — мусор. Настоящая сила не в акциях и не в титулах. Она в том, чтобы иметь смелость вырвать свое сердце ради того, что любишь.

С этими словами Юки просто растворился в воздухе вместе с тележкой, наполненной продуктами. Осталось лишь легкое облачко пара и тонкий аромат спелых персиков.

Джинву стоял неподвижно. Он чувствовал, как Игрис внутри его тени склоняет голову в прощальном жесте.

– Он ушел, – прошептал Сухо, глядя на пустое место, где только что стоял его брат. – Он действительно... он действительно бог?

Джинву не ответил. Он обнял плачущую жену, понимая, что они потеряли Юки навсегда. Но в то же время он чувствовал странную гордость. Его сын перестал быть тенью. Он стал солнцем, которое само выбирает, кого согревать, а кого испепелять.

Юки появился на кухне своего дома. Он аккуратно выставил продукты, насвистывая ту же песенку. Его не волновала встреча в магазине. Это была лишь формальность, точка в старой главе.

Он начал готовить завтрак — ароматный суп и рис. Когда всё было готово, он почувствовал, как в спальне кто-то зашевелился. Через минуту на пороге кухни появился Мори. Он был завернут в одеяло, волосы торчали во все стороны, а глаза заспанно щурились от света.

– Ты куда-то уходил? – пробормотал Мори, подходя к Юки и обнимая его со спины, утыкаясь носом в лопатки.

– Ходил за продуктами, – Юки повернулся в его объятиях и поцеловал Мори в кончик носа. – Встретил старых знакомых, но они не задержали меня надолго.

– Хм... пахнет персиками, – Мори довольно зажмурился. – И тобой.

Юки прижал его к себе, чувствуя, как его новое сердце бьется в унисон с сердцем Царя Обезьян. Весь мир за пределами этого дома мог рушиться, ассоциации могли объявлять охоту, а семья — рыдать от горя. Здесь, в этом маленьком пространстве, пахнущем домашней едой и любовью, Небесный Дракон наконец-то нашел свой покой.

– Садись есть, – улыбнулся Юки. – Нам нужно много сил. Ведь сегодня мы собирались пойти в тот парк, помнишь? Я обещал тебе целый пирог.

Мори радостно вскрикнул и уселся за стол, мгновенно забыв о сне. Юки смотрел на него, и в его глазах отражалась вечность. Он знал, что впереди еще много битв, но теперь он не был один. У него была его обезьяна, его сила и его свобода.

А персики в этот день были особенно сладкими.