← Назад к обзору

Дракон

Вкус вечности на двоих

Солнечное утро в их новом доме пахло не только крепким кофе, но и той особенной, божественной сладостью, которую источали свежие персики. Юки стоял у окна, подставив обнаженную спину теплым лучам. Его татуировка — хитросплетение черных и серых теней — казалась живой, словно дракон на его коже медленно дышал, наслаждаясь свободой. В руках он держал сочный персик, только что разрезанный пополам.

Юки откусил сочный кусок, чувствуя, как нектар наполняет рот. В этот момент сзади послышались бесшумные шаги. Мори, всё еще растрепанный после сна, возник словно из ниоткуда. Его золотистые глаза хитро блеснули, и прежде чем Юки успел что-то сказать, Царь Обезьян обхватил его за талию, притягивая к себе.

Мори впился в его губы в глубоком, нетерпеливом поцелуе. Это было неожиданно, дерзко и до боли правильно. Вкус спелого персика смешался с жаром их дыхания. Юки на мгновение замер от удивления, но тут же ответил, обнимая Мори одной рукой за шею, а другой прижимая к своей горячей груди. Поцелуй был долгим, тягучим и сладким, как сам нектар богов. Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, а между ними витал незримый электрический разряд.

– Я смотрю, ты решил отыграться за все эти столетия, что мы не виделись, – Юки медленно облизнул губы, пробуя на вкус остатки сока и тепла Мори.

Мори лишь хихикнул, его глаза светились неподдельным восторгом.

– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, – Мори потянулся, демонстрируя свою кошачью грацию. – И персики у тебя в этой жизни самые вкусные.

Прошло два дня. Жизнь в их укрытии постепенно налаживалась, но Юки понимал, что им нужны не только продукты, но и нормальные человеческие вещи, чтобы не привлекать внимания. Мори остался дома, увлеченно изучая современные гаджеты, а Юки отправился в город. На нем была простая черная майка, подчеркивающая рельефные мышцы, и легкая куртка, наброшенная на плечи.

Его путь пролегал мимо центрального парка. Юки шел спокойной, уверенной походкой, скрывая свою мощь за привычной маской безразличия. Однако внутри него всё пело. Печать в сердце больше не давила, она стала источником бесконечной энергии, которая мягко пульсировала в такт его шагам.

В это же время в роскошном особняке семьи Сон атмосфера была далека от мирной. Сон Джинву сидел в своем кабинете, окруженный тишиной, которая буквально звенела от напряжения. Перед ним на столе лежали старые фотографии. На одной из них маленький Юки стоял в стороне от всех, сжимая в руках игрушечный половник, пока всё внимание родителей было приковано к очередному кубку Сухо.

Джинву смотрел на эти снимки и видел в них то, чего не замечал раньше. Гниль. Равнодушие. Он, великий Теневой Монарх, пропустил момент, когда его собственный дом превратился в золотую клетку для существа, чей свет был ярче солнца.

– Система, – негромко произнес он, и перед ним возникло призрачное окно. – Мне нужна информация о текущем местоположении Сон Юки и сущности, известной как Царь Обезьян.

Окно мигнуло, обрабатывая запрос. Информация о Юки долгое время была скрыта барьером, но сейчас, когда юноша вышел в город, его след проявился.

– Объект обнаружен в районе центрального парка, – прозвучал бесстрастный голос Системы. – Рекомендуется осторожность. Уровень угрозы: неизмерим.

Джинву закрыл глаза. Стоит ли ему идти туда? Стоит ли пытаться наладить отношения с сыном, которого он годами игнорировал? Вина жгла его изнутри сильнее, чем любое магическое пламя. Он хотел увидеть его. Не как Охотника S-класса, не как Теневого Монарха, а как отец, который наконец-то прозрел.

Вспышка фиолетового света — и кабинет опустел.

Юки остановился у фонтана, глядя на то, как дети играют с водой. Он чувствовал мир иначе. Каждая травинка, каждый вздох прохожих — всё это было частью его самого. Внезапно пространство позади него дрогнуло. Юки не обернулся. Он слишком хорошо знал эту холодную, тяжелую ауру теней.

– Ты долго решался, – произнес Юки, не оборачиваясь.

Джинву вышел из тени векового дуба. Он выглядел уставшим, несмотря на свою божественную силу.

– Юки... – голос отца дрогнул. – Нам нужно поговорить.

Юки медленно повернулся. Его пронзительные голубые глаза встретились с фиолетовым взором Джинву. Между ними словно пролегла пропасть длиной в вечность.

– О чем нам говорить, отец? – Юки слегка склонил голову набок, и пирсинг в его ухе блеснул на солнце. – О том, как ты не замечал меня шестнадцать лет? Или о том, что теперь ты боишься силы, которую я скрывал?

– Я не боюсь тебя, – Джинву сделал шаг вперед, его руки были пусты, ладони открыты. – Я виноват. Я ослеп от собственной гордости за Сухо и от тяжести своего титула. Я увидел фотографии... я увидел ту тень, в которую мы тебя загнали.

Юки усмехнулся. Эта усмешка была горькой, но в ней не было прежней злости. Мудрость Небесного Дракона позволяла ему смотреть на вещи шире человеческих обид.

– Тень была моим убежищем, – спокойно ответил Юки. – Пока вы строили свои планы, я жил. Я учился готовить, я учился терпению. И я ждал того, кто вернет мне мое сердце.

– Тот парень... Мори, – Джинву нахмурился. – Система называет его Королем Обезьян. Он опасен.

– Он — моя душа, – Юки подошел к отцу почти вплотную. Теперь, когда его плечи были расправлены, он казался даже выше Джинву. – Он — единственная причина, по которой я еще не стер этот город с лица земли за всё то пренебрежение, что я испытал.

Джинву почувствовал, как по его коже пробежал мороз. Это не была угроза — это была констатация факта. Сила, исходящая от Юки, была не магией охотника. Это было дыхание самой Вселенной.

– Я не прошу тебя возвращаться в ту семью, которой мы были, – тихо сказал Джинву. – Я знаю, что это невозможно. Но я хочу, чтобы ты знал... я горжусь тобой. Не твоей силой. А тем, что ты сохранил свою доброту и мудрость, несмотря на нас.

Юки на мгновение замолчал. В его взгляде промелькнуло что-то человеческое, мягкое. Он вспомнил вкус персика утром и поцелуй Мори.

– Ты опоздал с этими словами на десять лет, отец, – Юки поправил куртку на плечах. – Но я принимаю их. Ради той части меня, которая когда-то хотела твоего одобрения.

– Юки, ассоциация будет искать тебя, – Джинву посмотрел на сына с тревогой. – Они не оставят в покое существо такого уровня.

– Пусть ищут, – Юки развернулся, собираясь уходить. – Я больше не прячусь. Но если они потревожат мой покой или Мори... им не поможет даже Теневой Монарх.

Джинву смотрел, как его младший сын уходит по аллее парка. Юки шел легко, почти невесомо, и люди невольно расступались перед ним, сами не понимая почему. Он был красив, мудр и бесконечно одинок в своем величии, если бы не тот, кто ждал его дома.

Юки зашел в магазин и быстро набрал полные пакеты вещей: мягкие толстовки для Мори, новые сковородки, специи и, конечно, еще больше персиков. Возвращаясь домой, он чувствовал, что груз прошлого окончательно спал с его плеч. Разговор с отцом стал последней точкой в долгой истории его человеческого воплощения.

Когда он открыл дверь дома, его встретил запах подгоревшего тоста и громкий смех Мори.

– Юки! Смотри, я пытался приготовить завтрак, как ты! – Мори стоял на кухне в одной из футболок Юки, которая была ему явно велика. На сковороде дымилось нечто неопределенное.

Юки поставил пакеты на пол и подошел к Мори. Он обнял его сзади, утыкаясь носом в шею, вдыхая родной запах.

– Тебе лучше оставить готовку мне, – прошептал Юки, целуя его в плечо. – А я буду готовить для тебя всю оставшуюся вечность.

Мори повернулся в его объятиях, закидывая руки Юки на шею. Его глаза светились счастьем.

– Ты встретил его? – спросил Мори, его голос стал серьезным.

– Да. Мы поговорили.

– И как?

Юки улыбнулся — искренне, открыто, так, как умел только рядом с ним.

– Теперь я окончательно свободен. Теперь есть только мы.

Мори притянул его к себе для нового поцелуя, еще более страстного, чем утренний. В этом доме, скрытом от глаз мира, два бога нашли то, чего лишены были тысячи лет — покой и друг друга. А на столе в вазе лежали персики, ожидая, когда их сладость снова станет частью их бесконечного танца.

Юки знал, что впереди еще будут трудности, будут сражения и попытки мира вернуть их в свои рамки. Но глядя в глаза Мори, он понимал: Небесный Дракон больше никогда не наденет цепи. Его сердце теперь принадлежало только ему самому и этой несносной обезьяне, которая умела целовать так, что меркли все небесные миры.