← Назад к обзору

Дракон

Сад вечного цветения в пламени страсти

Золотистый свет заходящего солнца пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая спальню в медовые тона. В этом доме, укрытом от взоров богов и людей мощнейшим барьером, время словно застыло. Юки лежал на широкой кровати, его обнаженное тело, покрытое рельефными мышцами и причудливой вязью татуировок, тяжело вздымалось. Кожа, влажная от пота, сияла в полумраке, как полированный мрамор.

Мори находился у его ног. Царь Обезьян, чья мощь когда-то сокрушала небесные чертоги, сейчас проявлял иную, более интимную власть. Юки до белизны в костяшках сжимал простыни, чувствуя, как каждая клеточка его божественного тела отзывается на ласки партнера. Его ярко-голубые глаза затуманились, зрачки сузились до тонких вертикальных щелок, выдавая пробуждающуюся сущность дракона.

– Мори... – выдохнул Юки, выгибаясь дугой, когда волна непередаваемого наслаждения прошила его позвоночник.

Мори оторвался от него лишь на мгновение, его золотистые глаза горели первобытным огнем, в котором смешались преданность веков и жажда настоящего момента. Он медленно поднялся, скользя телом по телу Юки, пока их лица не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Я хочу детей, мой дракон, – прошептал Мори, и его голос, обычно звонкий и задорный, сейчас звучал как рокот глубокого океана.

Юки замер, глядя в эти глаза, в которых отражалась вся история их существования. Идея, высказанная Мори, не была просто капризом. Для существ их уровня создание жизни было актом высшей магии, слиянием двух начал, которое могло изменить саму структуру реальности.

– Детей? – переспросил Юки, его голос вибрировал от страсти и удивления.

– Мы можем создать жизнь, ты и я, – Мори сел сверху, его бедра плотно прижались к бедрам дракона. – Не просто наследников, а продолжение нашей связи. Тех, кто не будет знать оков печатей или холода одиночества.

Мори начал медленно двигаться, насаживаясь на него, и Юки почувствовал, как его сознание окончательно растворяется в этом безумном ритме. Они сплелись руками, пальцы с силой впивались в ладони друг друга. Юки резко дернул бедрами вверх, заставляя Мори вскрикнуть и выгнуться назад, подставляя горло под воображаемый укус.

– Да... – Юки притянул его к себе, впиваясь в губы Мори властным поцелуем. – Двоих мальчиков. Один будет твоей копией — такой же несносный, сильный и свободный. А другой — моей. И они будут самыми любимыми и сильными детьми в этом мире.

В этот момент мана Небесного Дракона и Царя Обезьян вошла в резонанс. Синее и золотое сияние заполнили комнату, сплетаясь в кокон, внутри которого рождалось нечто невозможное. Это был танец созидания, где каждое движение, каждый стон и каждый удар сердца вкладывали частичку их божественной сути в будущее.

– Они будут знать, что такое настоящая семья, – пробормотал Мори, утыкаясь носом в шею Юки, пока их тела содрогались в финальном экстазе. – Мы научим их летать раньше, чем ходить.

Юки обнял его, прижимая к себе так крепко, словно хотел срастись с ним душами. Он чувствовал, как внутри него, в самом центре его нового сердца, зародились две крошечные искры — обещание новой жизни, которая никогда не узнает тени, в которой он сам провел шестнадцать лет.

***

В то же самое время в элитном районе Сеула, в особняке семьи Сон, царила мертвенная тишина. Пентхаус, который раньше казался символом успеха и величия, теперь выглядел как склеп. Разбитые окна были заменены, но холод, поселившийся в стенах после ухода Юки, не могла прогнать ни одна система отопления.

Сон Джинву сидел во главе длинного обеденного стола. Перед ним стоял нетронутый ужин. Чхэ Хэ Ин сидела напротив, её глаза были красными от бессонных ночей, а руки безвольно лежали на коленях. Сухо, лишенный своего привычного блеска, нервно крутил в руках столовый нож, глядя в пустоту.

– Нам нужно поговорить, – негромко произнес Джинву. Его голос, обычно вселяющий уверенность в миллионы людей, сейчас звучал глухо и надтреснуто.

Хэ Ин подняла голову, в её взгляде теплилась слабая надежда, смешанная со страхом.

– О чем, Джинву? О том, что наш сын оказался богом, которого мы пытались дрессировать?

– О Юки, – Джинву посмотрел на жену, затем на старшего сына. – И о нашей семье. О том, во что мы превратились.

Сухо резко бросил нож на стол, звук металла о фарфор прорезал тишину, как выстрел.

– О какой семье ты говоришь, отец?! – выкрикнул он, и в его голосе послышались истерические нотки. – Юки нас ненавидит! Он смотрел на меня в том магазине как на насекомое! Он... он даже не человек!

– А мы? – Джинву медленно поднялся, его тень начала непроизвольно расширяться, заполняя углы комнаты. – Мы были людьми по отношению к нему? Сухо, ты купался в лучах славы, а твой брат готовил тебе еду, скрывая боль от печати, которая буквально разрывала его сердце. Хэ Ин, ты помнишь, когда в последний раз спрашивала его, чего хочет он сам, а не что он должен сделать для престижа клана?

Хэ Ин закрыла лицо руками, её плечи задрожали от беззвучных рыданий.

– Я думала... я думала, он просто тихий мальчик, – прошептала она сквозь пальцы. – Я думала, ему нравится быть в тени...

– Никому не нравится быть в тени, когда внутри тебя полыхает солнце, – Джинву подошел к окну. – Я разговаривал с ним в парке. Он не просто пробудился. Он вернул себе память веков. Он помнит всё — каждое наше пренебрежительное слово, каждый холодный взгляд. Но страшнее всего то, что он больше не злится. Он просто вычеркнул нас из своего мира.

Сухо вскочил, его аура S-ранга вспыхнула, но она казалась тусклой свечой по сравнению с тем воспоминанием об огне Юки.

– Мы не можем это так оставить! Ассоциация давит на нас, они хотят знать, кто этот новый игрок! Если они узнают, что это Юки, и что он не подконтролен...

– Если они попытаются тронуть его, – прервал его Джинву, и фиолетовое пламя в его глазах заставило Сухо замолчать, – Сеул перестанет существовать. Я видел его силу. Это не уровень охотника. Это уровень существа, которое создает и разрушает миры. И рядом с ним тот, кого называют Царем Обезьян. Вместе они неостановимы.

Джинву повернулся к родным, и его лицо выражало глубокую скорбь.

– Мы совершили величайшую ошибку. Мы пытались построить величие на фундаменте, в который заживо замуровали собственного сына. И теперь фундамент ушел, оставив нас в руинах.

– Что же нам делать? – Хэ Ин посмотрела на мужа, в её глазах застыла мольба.

– Ничего, – Джинву сел обратно. – Мы будем жить с этим. Мы будем смотреть, как он строит свою жизнь, в которой нам нет места. Мы будем наблюдать за его триумфом издалека. Это наше наказание.

Сухо бессильно опустился на стул. Его мир, где он был центром вселенной, окончательно рухнул. Он понял, что все его достижения, все его ранги — лишь пыль под ногами того, кого он привык называть «неприятным братом».

***

А в доме на окраине Юки и Мори лежали, сплетясь телами, слушая дыхание друг друга. Магия созидания утихла, оставив после себя ощущение невероятной полноты и завершенности.

Юки ласково поглаживал Мори по волосам, глядя в потолок, где еще плясали остатки синих искр.

– Знаешь, – тихо сказал Юки, – я никогда не думал, что смогу чувствовать себя настолько... живым. Быть человеком было тяжело, быть драконом — одиноко. Но быть с тобой — это как вернуться домой после бесконечного странствия.

Мори приподнялся на локте, его лицо светилось нежностью.

– Мы создадим для них лучший мир, Юки. Мир, где персики всегда спелые, а небо всегда открыто для полета.

– И я буду готовить им самые вкусные пироги, – улыбнулся Юки, и в этой улыбке не было ни капли той холодности, которую видела его семья. – А ты научишь их своим безумным приемам тхэквондо.

– Идет! – Мори весело подмигнул и снова прижался к нему.

В эту ночь Небесный Дракон окончательно простил свое прошлое. Он больше не был сыном Сон Джинву или братом Сухо. Он был Лунвэем, творцом, возлюбленным и отцом. Его сердце, когда-то запечатанное и холодное, теперь билось ради будущего, которое они с Мори начали писать на чистом листе реальности.

За окном просыпался Сеул, город охотников и теней, но в этом маленьком доме уже наступила эра вечного цветения. Эра, где сила измерялась не разрушением, а способностью подарить жизнь и защитить тех, кто тебе дорог. И где-то в глубине их общих душ два маленьких огонька начали свой путь к воплощению, обещая стать самыми милыми и могущественными детьми, которых когда-либо видело это небо.