← Назад к обзору

Дракон

Возвращение в Персиковый Сад

Небеса иного измерения переливались перламутром, когда сквозь ткань реальности проступили две фигуры. Здесь не было смога Сеула, не было тяжелой ауры Теневого Монарха и вечного шума мегаполиса. Воздух был напоен ароматом цветущих персиков и древней, чистой магии, которая ластилась к ногам вошедших, словно верный пес.

Юки стоял на вершине холма, и ветер трепал полы его нового одеяния. Теперь на нем не было дешевых курток или рваных джинсов. Он был облачен в широкие шаровары из тяжелого черного шелка с тончайшей золотистой вышивкой, изображающей облака. Его сапоги с золотой оправой мягко ступали по траве, а поверх торса было накинуто черное кимоно с массивным, извивающимся драконом на спине. Короткие черные волосы, чуть растрепанные после перехода, подчеркивали его аристократическую бледность и пронзительную синеву глаз, в которых теперь читалась мудрость тысячелетий.

В его руке покоилась изящная курительная трубка из темного дерева. Юки поднес ее к губам, затянулся ароматным дымом и медленно выдохнул его в сторону заходящего солнца.

– Все такое же, каким я его помню, – прошептал он, и в его голосе больше не было той ледяной пустоты, что пугала семью Сон. – Столько лет прошло... а сад все так же прекрасен.

Рядом с ним Джин Мори довольно потянулся, заложив руки за голову. Его крестообразные зрачки сияли радостью.

– Я следил за ним, Чехон Тэсон! – воскликнул Король Обезьян, широко улыбаясь. – Каждый день проверял, не завяли ли деревья. Я знал, что ты вернешься именно сюда.

Из тени Юки бесшумно соткался Игрис. Но теперь он не был единственным защитником. Из-за спины Небесного Дракона начали выходить другие тени — его собственная маленькая армия, которую он тайно взращивал в глубинах своей запечатанной души. Среди них выделялась высокая фигура женщины-рыцаря в изящных доспехах цвета полночи. Ее движения были текучими и смертоносными, а из-под шлема выбивались пряди призрачного пламени.

Игрис, обычно бесстрастный и холодный, на мгновение замер, когда его взгляд встретился с этой воительницей. Она кивнула ему — едва заметное движение, полное достоинства — и рыцарь тени, впервые за века, почувствовал странное смятение в своем призрачном естестве.

Юки заметил этот обмен взглядами и едва заметно усмехнулся.

– Кажется, Игрис нашел себе достойную компанию, – негромко произнес он, поворачиваясь к дому.

Это было старинное поместье с загнутыми крышами, окруженное бесконечными рядами персиковых деревьев. Мори, не теряя времени, схватил мужа за руку и потянул за собой.

– Пойдем скорее! Я так долго ждал этого момента, что у меня хвост чешется, хотя его и нет!

Они вихрем вошли в дом. Внутри все пахло чистотой и ладаном. Мори довел Юки до спальни, где на полу лежали мягкие футоны, а из окон открывался вид на лунный пруд. Как только двери за ними закрылись, Король Обезьян резко толкнул Юки на кровать.

Юки упал на мягкие подушки, его кимоно распахнулось, обнажая татуированную грудь и рельефный пресс. Мори, не разрывая зрительного контакта, взобрался сверху, усаживаясь на бедра мужа. Его пальцы, привыкшие сжимать посох, теперь нетерпеливо потянулись к завязкам одежды.

– Я так соскучился по тебе, мой Дракон, – прошептал Мори, и его голос стал низким, вибрирующим от страсти. – Ты даже не представляешь, как больно было видеть тебя там, среди этих... людей.

Юки улыбнулся — той самой улыбкой, которую он никогда не показывал Сон Джинву. Это была улыбка хищника, нашедшего свою пару. Он положил ладони на узкую талию Мори, чувствуя под пальцами жар его тела.

– Эта ночь будет жаркой, моя обезьянка, – Юки притянул его к себе, впиваясь в губы Мори властным и глубоким поцелуем.

Все обиды прошлой жизни, холод родительского дома и горечь забвения сгорали в этом пламени. Здесь, в объятиях Короля Обезьян, Небесный Дракон наконец-то был дома.

***

Тем временем в мире людей, в элитном особняке семьи Сон, царила мертвая тишина. Сон Джинву лежал в своей постели, но его сон нельзя было назвать отдыхом. Это была пытка.

Вокруг него клубилась тьма, более густая, чем его собственные тени. В центре этого марева стоял человек, черты лица которого были зеркальным отражением его собственных. Но взгляд... взгляд этого двойника был полон презрения.

– Ты облажался, Джинву, – произнес двойник, и его голос звучал как приговор. – Ты не смог сохранить самое ценное. Ты не смог сохранить семью.

– Я защищал их! – закричал Джинву во сне, пытаясь призвать силу, но его руки были связаны невидимыми цепями.

– Защищал? – Двойник рассмеялся, и этот смех резал уши. – Куда делся тот Сон Джинву, который ценил свою жизнь лишь ради того, чтобы защитить дорогих ему людей? Ты помнишь, как сражался в подземельях ради матери? Куда делся тот парень?

Джинву зажмурился, но образы прошлого продолжали всплывать: маленький Юки, плачущий в углу, пока отец тренирует Сухо; Юки, стоящий у плиты один в свой день рождения; Юки, на которого смотрят как на пустое место.

– Ты превратился в чудовище, – продолжал двойник, склоняясь над ним. – В горделивое, слепое ничтожество. И своего «золотого» Сухо ты превратил в такое же чудовище. Ты вырастил копию себя — самодовольную и пустую.

– Это не так... – простонал Джинву.

– А твоя жена? – Двойник оскалился. – Та, которую ты называл своей сияющей охотницей. Она такое же чудовище, как и ты. Она подняла руку на собственную кровь, на того, кто ждал от нее капли тепла. Вы оба прогнили изнутри.

Джинву резко распахнул глаза. Он был весь в холодном поту, его сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица. В комнате было темно, только тусклый свет луны падал на кровать. Рядом спала Ча Хэ Ин, ее лицо во сне было искажено тревогой.

Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые когда-то спасли мир, теперь казались ему испачканными в чем-то, что невозможно отмыть.

– Что же мы наделали... – прошептал он в пустоту.

Но ответа не было. В соседней комнате Сон Сухо ворочался, во сне выкрикивая приказы своим теням, даже не подозревая, что его мир рухнул в тот момент, когда его младший брат перестал быть тенью.

А далеко-далеко, за пределами человеческого понимания, в саду, где всегда цветут персики, Небесный Дракон и Король Обезьян забыли о существовании этого мира. Для них время снова стало бесконечным океаном, по которому они плыли вдвоем, и никакие монархи больше не могли омрачить их покой.