← Назад к обзору

Дракон

Персиковая нектарность вечности

Воздух в этом месте был иным — густым, напоенным ароматом цветущих деревьев, которые не знали увядания, и тишиной, которую не могли нарушить ни крики монстров, ни шум мегаполиса. Это был их личный Эдем, созданный из обрывков памяти Ливэя и воли Джин Мори. В центре этого сада стоял дом, точная копия того, что Юки видел в своих снах: изящное строение из темного дерева с открытыми террасами, утопающее в розовом мареве лепестков.

Юки стоял у окна спальни, глядя на то самое дерево, которое когда-то было лишь призрачным образом. Теперь оно было реальным — его ветви гнулись под тяжестью плодов, чья кожица светилась мягким золотом. Он чувствовал, как внутри него окончательно успокоилась буря. Сила Небесного Дракона больше не разрывала его вены, она текла плавно, подчиняясь каждому движению мысли.

– О чем ты думаешь? – Голос Мори раздался совсем рядом.

Юки не обернулся, чувствуя, как муж подходит со спины. Мори обхватил его за талию, прижимаясь щекой к лопаткам. После их побега из Сеула Царь Обезьян стал еще более собственническим, словно всё еще боялся, что Юки может исчезнуть, раствориться в воздухе, как морок.

– О том, что реальность вкуснее снов, – Юки развернулся в его руках, обхватывая лицо Мори ладонями. – Хотя иногда мне кажется, что я всё еще сплю.

Мори усмехнулся, и в его глазах-крестах вспыхнули искры.

– Хочешь, я укушу тебя, чтобы ты убедился?

– У меня есть идея получше, – Юки мягко отстранился и шагнул к столу, где в серебряной вазе лежал свежесорванный персик.

Он взял плод — крупный, бархатистый, истекающий ароматом, который мог бы свести с ума любого смертного. Подойдя обратно к кровати, на которую Мори уже успел вальяжно откинуться, Юки навис над ним. Утренний свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на их телах золотые полосы. Юки был обнажен по пояс, и его татуировки казались живыми в этом освещении, они словно перетекали по мышцам груди и пресса.

Мори лежал в распахнутом махровом халате, его каштановые волосы разметались по подушке. Он смотрел на Юки с вызовом и нескрываемым обожанием.

Юки сжал персик в руках. Плод, не выдержав давления драконьей силы, лопнул с тихим хрустом. Сладкий нектар потек по пальцам Юки, капая на фарфоровую кожу Мори. Одна капля упала прямо в ложбинку на груди, другая — на живот, смешиваясь с легкой испариной.

– Тише, – прошептал Юки. Его голос стал низким, вибрирующим, как рык спящего хищника.

Он наклонился, и его губы коснулись груди мужа. Юки медленно слизывал сладкую влагу, чувствуя, как Мори вздрагивает под ним. Пальцы Царя Обезьян вцепились в простыни, колыхая ткань.

– Ты... – выдохнул Мори, и его голос превратился в надтреснутый хрип. – Ты меня с ума сводишь. Специально это делаешь?

– А ты разве против? – Юки усмехнулся, приподнимая голову. По его подбородку стекала капля сока, и он выглядел в этот момент опасно, как запретный бог.

Он снова сжал остатки персика, и сок брызнул на живот Мори. Юки проследил взглядом за тем, как капля катится вниз, к самому краю халата. Серебристые нити предвкушения, казалось, натянулись в воздухе до звона.

– Ты — мой персик, – Юки провел долькой плода по ребрам Мори, оставляя липкий, ароматный след. – Спелый. Сочный. И я сорву тебя до последней капли.

Он наклонился ниже и прикусил кожу у самого соска. Не сильно, но ощутимо. Мори выгнулся дугой, выругавшись сквозь зубы, и его дыхание сбилось окончательно.

– Юки, черт тебя дери... – Мори попытался схватить его за запястье, но руки дрожали, и он лишь беспомощно провел ладонью по плечу мужа, оглаживая рельефные мышцы и рисунки татуировок.

Юки не обращал внимания на его слабые попытки протеста. Он собирал губами мякоть персика с кожи Мори, не сводя с него пристального, горящего взгляда. Каждый раз, когда его язык касался разгоряченной плоти, Мори вздрагивал, словно от электрического разряда.

– Пожалуйста, – прошептал Царь Обезьян, закрывая глаза. Его лицо раскраснелось, а губы были влажными.

Юки замер. Косточка персика выпала из его ладони и бесшумно покатилась по постели, затерявшись в складках одеяла. Он навис над Мори, упираясь руками по обе стороны от его головы.

– Пожалуйста — что? – спросил он, и в этом вопросе было обещание долгой, томительной ночи, которая для них могла длиться вечность.

Мори сглотнул, открыл глаза и посмотрел прямо в золотую бездну зрачков Ливэя.

– Не останавливайся. Никогда больше не останавливайся.

Юки улыбнулся — на этот раз нежно, без тени дьявольского озорства. Он припал к губам Мори, делясь с ним вкусом персика и своей собственной, безграничной любовью. Этот поцелуй был долгим, тягучим, как сок небесного плода. В нем не было спешки, только глубокое, осознанное обладание.

Они были здесь, в своем мире, и никто не мог их потревожить. Ни Теневой Монарх, чья мощь осталась где-то там, внизу, среди бетонных коробок; ни Сухо со своим юношеским максимализмом; ни долг, ни война.

– Я люблю тебя, мой дракон, – прошептал Мори в перерыве между поцелуями, обхватывая шею Юки руками.

– А я тебя, моя обезьянка, – отозвался Юки, кусая его за нижнюю губу. – И теперь у нас есть всё время этого мира, чтобы доказать это друг другу.

За окном лепестки персикового дерева медленно кружились в танце, оседая на траву. Сад дышал вместе с ними, охраняя покой двух древних душ, которые наконец-то нашли дорогу домой.

Спустя несколько часов, когда солнце поднялось выше, заливая комнату ослепительным светом, Юки лежал, прижимая к себе спящего Мори. Он перебирал пальцами его каштановые пряди и думал о том, как странно устроена судьба. Шестнадцать лет он считал себя лишним, «бракованным» сыном в идеальной семье героев. Он искал утешения в готовке, в музыке, в дыме сигарет, не понимая, что его истинная природа просто ждала своего часа.

Теперь он чувствовал связь с каждым деревом в этом саду, с каждым облаком в небе. Но самой крепкой была связь с человеком, который сейчас тихо сопел у него на груди.

Юки осторожно потянулся к тумбочке, где лежала пачка сигарет и зажигалка. Он знал, что Мори не любит этот запах, но сейчас ему нужно было это маленькое человеческое действие, чтобы окончательно заземлиться. Он щелкнул зажигалкой, прикурил и выпустил тонкую струйку дыма в потолок.

Сигарета имела странный привкус — смесь табака и персикового нектара.

– Опять куришь? – не открывая глаз, пробормотал Мори.

– Последняя, – пообещал Юки, улыбаясь. – Просто... пытаюсь осознать, что я больше не должен прятаться.

Мори приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на него.

– Ты никогда не должен был прятаться. Ты просто ждал, пока я приду и вытащу тебя из той скорлупы.

– Ты пришел, – Юки затушил сигарету о пепельницу и снова притянул мужа к себе. – И это было самое эффектное появление в моей жизни.

Мори рассмеялся, и этот звук был чище любого колокольного звона.

– Подожди, это я еще не показал тебе, как я умею призывать армию своих копий для уборки в саду.

Юки приподнял бровь.

– Армия Царей Обезьян, собирающая персики? Это я должен увидеть.

– Увидишь, – Мори потянулся, демонстрируя гибкое, сильное тело. – Мы всё увидим. Мы можем отправиться в другие миры, можем вернуться на Небеса и навести там порядок, а можем просто остаться здесь и выращивать лучшие фрукты в истории мироздания.

Юки посмотрел на свои татуировки. Они больше не казались ему клеймом или странным украшением. Это были летописи его подвигов, его боли и его возрождения.

– Давай пока останемся здесь, – сказал он тихо. – Мне нужно привыкнуть к тому, что у меня есть муж, который может съесть ведро персиков за один присест и не лопнуть.

– Эй! Я — бог, мне положено много есть! – притворно возмутился Мори, пихая его локтем в бок.

Они снова ввязались в шутливую потасовку, которая быстро переросла в нечто большее. В этом доме, скрытом от всех, время не имело значения. Были только они, аромат персиков и бесконечная, золотая вечность, которая только начиналась.

Ливэй, Небесный Дракон, наконец-то расправил крылья. И рядом с ним всегда было его Небо.