← Назад к обзору

Дракон

Нектар богов и тени прошлого

Золотистое марево барьера, возведенного Мори, едва сдерживало бушующую внутри энергию. Воздух в комнате стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Он вибрировал от низкого, рокочущего рыка, вырывавшегося из груди Юки, и прерывистых, гортанных стонов Джина. Здесь, в этом коконе из магии и страсти, время перестало существовать. Исчез современный Сеул, исчезли заботы о печатях и врагах — остались только двое древних существ, чьи души наконец-то обрели утраченный дом.

Юки сидел на кровати, его спина была прямой, как натянутая струна, а мощные ноги широко расставлены. Мори, полностью обнаженный и пылающий от возбуждения, сидел на его коленях, обхватив мужа ногами за талию. Юки держал его за бедра — его огромные ладони почти полностью перекрывали тонкую, но мускулистую плоть Царя Обезьян. Кожа Юки под татуировками горела, а лазурный свет, исходящий от узоров чешуи, окрашивал комнату в призрачные, неземные тона.

– Ты всё такой же нетерпеливый, Укун, – прошептал Юки, и его голос был подобен движению тектонических плит.

Он подался вперед, вминаясь в Мори, и тот вскрикнул, запрокидывая голову. Его каштановые волосы разметались по плечам дракона, а пальцы впились в широкие плечи Юки, оставляя на коже красные полосы. Мори выгибался в руках мужа, его тело дрожало от каждого толчка, от каждого движения Юки, который теперь не сдерживал свою первобытную мощь.

– Еще... Ливэй, еще! – Мори задыхался, его золотые глаза были затуманены наслаждением. – Я ждал этого... целую вечность!

Юки хищно улыбнулся, обнажая удлинившиеся клыки. В его глазах плескалось синее пламя, а вертикальные зрачки расширились, поглощая радужку. Он чувствовал каждую мышцу Мори, каждый его вздох, каждый удар сердца. Но драконья натура требовала большего. Она требовала абсолютного обладания, тотального погружения в своего партнера.

Внезапно воздух рядом с ними заколыхался. Из тени и лазурного сияния соткалась фигура. Это был клон — точная копия Юки, созданная из его воли и избытка божественной энергии. Клон не был просто иллюзией; он обладал той же плотностью и тем же жаром, что и оригинал.

Мори вздрогнул, почувствовав, как сзади к нему прижалось еще одно горячее тело. Клон Юки пристроился позади, обхватывая Мори за грудь, его пальцы начали ласкать соски Царя Обезьян, вызывая у того новую волну стонов.

– Что... Ливэй, ты... – Мори не смог закончить фразу, так как губы оригинала накрыли его собственные, заставляя замолчать и раствориться в этом безумии.

Юки-оригинал продолжал двигаться быстро и напористо, задавая ритм, от которого у Мори подкашивались ноги, даже когда он сидел. Клон же действовал мягче, его руки блуждали по животу Мори, спускаясь ниже, исследуя каждый изгиб его тела с нежностью, которая контрастировала с яростью оригинала. Двое Юки — две грани одного дракона — окружили Мори заботой и страстью, не оставляя ему ни единого шанса на спасение.

– Ты мой, – прошептал оригинал прямо в ухо Мори, в то время как клон прижался губами к его шее, оставляя там метку, которая не сойдет еще очень долго. – В этой жизни и во всех последующих. Больше никто не посмеет коснуться тебя.

Мори стонал, его голос срывался на крик, переходящий в тихий плач от избытка чувств. Он чувствовал себя маленькой лодкой в эпицентре шторма, но этот шторм был самым прекрасным, что он когда-либо испытывал. Он обхватил шею Юки-оригинала руками, прижимаясь к нему всем телом, ища опоры в этой буре наслаждения.

– Я люблю тебя, мой дракон... – выдохнул Мори, и его слова потонули в очередном глубоком поцелуе.

Комната наполнилась звуками плоти о плоть, тяжелым дыханием и тихим звоном черных серег в ушах Юки. Татуировки на телах обоих светились так ярко, что барьер вокруг кровати начал вибрировать, едва сдерживая напор высвобождаемой энергии. В этот момент печать на сердце Юки пульсировала в такт их движениям, становясь всё тоньше и прозрачнее. Каждое мгновение близости разрушало оковы забвения, возвращая им обоим их истинную суть.

Юки чувствовал, как его сознание расширяется. Он видел не только стены своей квартиры, но и бескрайние небеса прошлого. Он чувствовал вкус персиков на губах Укуна тысячи лет назад и чувствовал его сейчас — соленый от пота, горячий и бесконечно родной.

– Смотри на меня, – скомандовал Юки, и Мори послушно открыл глаза.

В этом взгляде столкнулись две вечности. Мори видел в глазах Юки отражение своей собственной души, своей преданности и своей готовности идти за ним до самого конца. Юки же видел в Мори свою жизнь, свой смысл и свою единственную слабость, ставшую его величайшей силой.

Клон Юки медленно растворился, превратившись в облако лазурных искр, которые впитались в кожу оригинала. Юки крепче прижал Мори к себе, совершая последние, самые мощные толчки. Мори выгнулся дугой, его пальцы впились в спину Юки, раздирая кожу, но дракон только довольно зарычал, чувствуя эту боль как высшее проявление любви.

Когда пик наслаждения накрыл их обоих, золотистый барьер не выдержал и лопнул, рассыпавшись мириадами светящихся пылинок. Волна энергии выплеснулась в комнату, заставив стекла в окнах жалобно зазвенеть.

Они лежали в тишине, сплетенные телами, пытаясь восстановить дыхание. Юки бережно укрыл Мори одеялом, хотя в комнате всё еще было жарко. Он перебирал волосы мужа, целуя его в висок.

– Ты в порядке, моя обезьянка? – тихо спросил Юки, и его голос снова стал человеческим, мягким и заботливым.

Мори только кивнул, утыкаясь носом в его плечо. Он был слишком истощен, чтобы говорить, но его лицо светилось тихим, умиротворенным счастьем.

– Это было... – Мори наконец нашел в себе силы заговорить. – Это было лучше, чем в саду. Намного лучше.

Юки улыбнулся, глядя на свои руки. Татуировки теперь успокоились, но они стали четче, словно обрели окончательную форму. Печать в груди больше не болела — она затаилась, ожидая своего часа.

– Спи, – прошептал Юки. – Завтра нам предстоит много дел. Тебе нужно учить меня Ре-Таэквондо, помнишь?

– Помню... – пробормотал Мори, уже засыпая. – Но завтра я буду вдвое строже. За то, что ты сделал... с клоном...

Юки тихо рассмеялся. Он притянул Мори ближе, чувствуя его тепло. За окном Сеул продолжал жить своей суетливой жизнью, не подозревая, что прямо здесь, в этой комнате, двое древних богов нашли свое спасение.

Юки долго не мог уснуть. Он смотрел на спящего Мори и чувствовал, как внутри него растет решимость. Он больше не был просто подростком, который любит готовить. Он был Небесным Драконом, и у него была причина сражаться. Он защитит это счастье, защитит эти мгновения покоя, чего бы ему это ни стоило.

– Я вернулся, Укун, – прошептал он в темноту. – И на этот раз я никуда не уйду.

В эту ночь сны Юки были чистыми. В них не было крови и войн. Был только бесконечный персиковый сад, где двое влюбленных вечно танцевали под золотыми облаками, и вкус сладкого сока на губах был единственным законом, которому они подчинялись.

А где-то далеко, в залах Нефритового дворца, боги с тревогой смотрели на гаснущие звезды. Равновесие было нарушено. Дракон и Обезьяна снова были вместе, и это означало, что старый порядок подходит к концу. Но для Юки и Мори это не имело значения. Для них мир только начинался — здесь, на смятых простынях, в предрассветных сумерках, под тихий шепот пробуждающейся вечности.

Юки закрыл глаза, и последним, что он почувствовал перед тем, как провалиться в сон, было прикосновение руки Мори, которая даже во сне искала его руку. Печать на сердце пульсировала мягко, почти ласково, словно одобряя сделанный выбор.

Утро обещало быть ясным. И персики на тумбочке всё еще благоухали, напоминая о том, что даже самая горькая война может закончиться сладким вкусом возвращения домой.