← Назад к обзору

Дракон

Искры в пустоте и зов крови

– Юки, мне нужно уйти по делам на неделю, – голос Мори прозвучал непривычно серьезно в ночной тишине квартиры. – Но я обещаю, что вернусь.

Юки, чье тело всё еще хранило жар недавней близости, резко подался вперед. Его пальцы, сильные и длинные, впились в плечи Короля Обезьян, притягивая того к себе с собственнической силой, которой позавидовал бы и высший демон. В полумраке спальни небесно-голубые глаза Юки вспыхнули опасным золотом, а зрачок на мгновение вытянулся в вертикальную щель.

– Только попробуй не вернуться, – прорычал он, и в этом рыке отчетливо слышался рокот древнего ящера. – Я переверну небеса и преисподнюю в поисках тебя. Я вырву тебя из лап любого бога, который посмеет тебя задержать.

Юки подался вперед и поцеловал Мори. Это был не просто поцелуй — это было клеймо, обещание и угроза одновременно. Он вложил в этот жест всю свою страсть и ту первобытную мощь, что копилась в нем годами. Когда он отстранился, Мори выглядел слегка ошеломленным, его колени предательски подогнулись, а в глазах-прицелах плясало восхищение.

– Обещаю, я вернусь, мой дракон, – прошептал Мори, коснувшись лбом лба Юки.

Через мгновение комната опустела. Юки остался один в тишине, которая теперь казалась оглушительной.

Спустя два дня одиночество стало почти осязаемым. Юки сидел на полу в своей комнате в родительском доме. Окна были плотно зашторены, из колонок лился низкий, тягучий блюз, смешиваясь с горьковатым запахом дыма. На нем были только свободные черные штаны. На фарфоровой коже торса, подсвеченной лишь мягким светом ночника, отчетливо проступала татуировка дракона, чей хвост обвивал кубики пресса и уходил за пояс.

Перед ним стояла початая бутылка дорогого саке и пепельница. Юки сделал глоток прямо из горлышка, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не приносит привычного забвения. Сила Небесного Дракона внутри него металась, как запертый зверь, тоскуя по своему усмирителю.

Дверь в комнату тихо скрипнула. Юки даже не обернулся. Он знал этот шаг — тяжелый, уверенный, пропитанный силой теней. Сон Джинву вошел в комнату и замер.

Теневой Монарх впервые видел своего младшего сына таким. Без маски идеального ребенка, без дистанции, которую тот выстраивал годами. Юки выглядел... монументально. Его атлетичное телосложение, эта странная, нечеловеческая грация и татуировка, которая, казалось, шевелилась в такт его дыханию — всё это не вязалось с образом «пустого» ребенка.

Джинву молча подошел и сел на пол рядом с сыном. Он не стал читать нотации о курении или алкоголе. Он чувствовал, что сейчас это не имеет значения.

– Пап, давай поговорим, – негромко произнес Юки, выпуская изо рта струйку дыма. Он повернул голову к отцу, и Джинву вздрогнул от мудрости и усталости в его взгляде. – Не как отец и сын. Давай как два взрослых человека. Как два существа, которые несут на себе слишком много.

Юки прислонился спиной к кровати, а плечом — к плечу отца. Это был первый физический контакт по его инициативе за многие годы. И Джинву затаил дыхание, боясь спугнуть этот момент.

– Знаешь, а ведь я хотел сбежать, – начал Юки, глядя в пустоту перед собой. – Три года назад, той ночью, когда ты нашел меня в переулке. Я ненавидел этот дом. Ненавидел то, как вы с мамой смотрели на меня — как на сломанную игрушку, которая не оправдала ожиданий. Сухо был золотым ребенком, а я... я был просто тенью тени.

Джинву сжал кулаки, чувствуя, как сердце сжимается от вины.

– Но меня остановили, – Юки слабо улыбнулся, вспоминая ту встречу. – Тот парень, его зовут Мори. Джин Мори. Он увидел во мне то, чего не видели вы. Он сказал, что я — Небесный Дракон. Что я — сосуд для силы, которая древнее твоих теней и маны этого мира. Он стал моим учителем. Моим другом. Моим... всем.

– Юки, я... – начал было Джинву, но сын мягко перебил его.

– Не надо оправданий, пап. Я не злюсь. Мори научил меня терпению. Он сказал, что вы поймете, но будет поздно. И он был прав. Мое сердце закрылось для вас как для родителей, но оно открылось для мира.

Юки сделал еще глоток саке и посмотрел на свою татуировку.

– Я — Небесный Дракон, папа. У меня нет маны, потому что мана — это слишком мелко для того, что спит во мне. Я могу чувствовать движение звезд и дыхание земли. И Мори — единственный, кто может удержать меня от того, чтобы я не сжег всё вокруг, когда эта сила выходит из-под контроля.

Джинву слушал, и каждое слово сына вонзалось в него острее любого кинжала. Он, величайший Охотник, не заметил бога, растущего под его собственной крышей.

– Пап, давай будем честны друг с другом, – Юки затушил сигарету и в упор посмотрел на отца. – Когда мы перестали быть семьей? Когда вы с Хе Ин разлюбили друг друга?

Джинву замер, пораженный точностью удара. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он вспомнил холодные ужины, формальные разговоры, то, как они с женой всё чаще избегали взглядов друг друга, фокусируясь только на успехах Сухо.

– Ты видишь это, да? – Юки грустно усмехнулся. – Ты — Теневой Монарх, ты правишь мертвыми, но не видишь, как умирает твоя собственная любовь. Вы живете ради имиджа, ради Сухо, ради долга. Но здесь больше нет тепла.

– Я не знал, что ты так это чувствуешь, – хрипло ответил Джинву. – Я думал, мы оберегаем тебя от опасностей нашего мира...

– Вы оберегали меня от жизни, – отрезал Юки. – Но теперь это неважно. Пап, я хочу познакомить тебя со своим парнем. С Мори. Я уверен, вы поладите. Хотя, возможно, тебе захочется с ним подраться из-за того, что он украл твоего сына прямо у тебя из-под носа.

Джинву невольно улыбнулся, представив эту картину. В словах Юки, несмотря на их жесткость, больше не было той ледяной дистанции. Это было признание. Приглашение в его настоящий мир.

– Я буду рад познакомиться с ним, Юки. Если он тот, кто сделал тебя таким сильным и... таким настоящим, то я его должник.

Они просидели в тишине еще долго. Алкоголь и тяжелый разговор сделали свое дело. Напряжение, копившееся годами, начало медленно оседать, как пыль после бури. Юки, чье тело наконец расслабилось, почувствовал, как веки тяжелеют. Он непроизвольно склонил голову на плечо отца, как делал это в глубоком детстве.

Джинву замер, боясь пошевелиться. Он чувствовал ровное, мощное дыхание сына. От кожи Юки исходило едва уловимое тепло — не жар лихорадки, а пульсация огромной, созидательной энергии. Теневой Монарх осторожно приобнял сына за плечи, чувствуя пальцами рельеф мышц и ту самую татуировку дракона.

В этот момент он понимал: отношения с Юки начали исцеляться. Но он также видел, как растет пропасть между ним и Хе Ин, между Юки и Сухо. Старший сын и мать всё еще жили в мире иллюзий, где Юки был слабым звеном. Они не знали, что в этой комнате сейчас спал тот, кто в будущем станет опорой этого мира.

– Спи, мой дракон, – прошептал Джинву, глядя на спящего сына. – Я больше не позволю тебе чувствовать себя тенью. Даже если мне придется разрушить этот дом и построить его заново.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо Сеула в нежно-персиковые тона — любимый цвет того, кого Юки ждал больше всего на свете. И где-то далеко, на границе миров, Джин Мори почувствовал этот всплеск тепла и улыбнулся, ускоряя свой путь домой.