← Назад к обзору

Дракон

Осколки разбитого зеркала

– Он ушёл, – голос Ча Хэ Ин прозвучал в тишине огромного зала как треск ломающегося льда. Она обессиленно опустилась на диван, закрыв лицо дрожащими ладонями. – Джинву, он действительно ушёл. И на этот раз... на этот раз он не вернётся.

Сон Джинву не ответил. Он стоял у окна, неподвижно глядя на удаляющиеся огни машины своего младшего сына. Великий Теневой Монарх, человек, победивший правителей и национальных героев, сейчас чувствовал себя так, словно его сердце вырезали тупым ржавым ножом. В комнате всё ещё витал тонкий, едва уловимый аромат персикового табака — запах взрослого Юки, запах человека, который построил свою империю на руинах их пренебрежения.

– Ты видел этот шрам? – Хэ Ин подняла голову, её глаза были красными от слёз. – Тот шрам на бедре... Юки сказал, что получил его в ту ночь. Семь лет назад. Джинву, почему мы ничего не знали? Почему мы не почувствовали?

Джинву медленно закрыл глаза, и перед его внутренним взором, словно в замедленной съемке, начали всплывать фрагменты прошлого. Он был мастером памяти, способным хранить в голове тысячи деталей, но сейчас эти воспоминания причиняли ему почти физическую боль.

Он вспомнил тот вечер. Семь лет назад.

Сеул сиял огнями. В центре города только что закрылись врата ранга А, которые были зачищены Сон Сухо — тогда ещё совсем молодым, но уже невероятно талантливым охотником. Это был его первый сольный рейд такого уровня. Вся семья собралась в элитном ресторане на вершине башни, чтобы отпраздновать триумф «золотого ребёнка».

– За нашего чемпиона! – Джинву помнил свой собственный голос, полный гордости. Он поднимал бокал с шампанским, глядя на сияющего Сухо.

– Ты был великолепен, милый, – Хэ Ин целовала старшего сына в щеку, её глаза светились счастьем.

А где был Юки?

Джинву судорожно сглотнул, прокручивая воспоминание дальше. Юки сидел в самом конце длинного стола. Маленький, тринадцатилетний мальчик с растрепанными черными волосами и тихими голубыми глазами. Он был одет в строгий костюм, который явно был ему велик и в котором ему было неудобно. Он почти не притронулся к еде.

– Папа, – позвал тогда Юки тихим, почти не слышным голосом.

– Подожди, Юки, – отмахнулся Джинву, увлеченно слушая рассказ Сухо о том, как он сразил босса врат. – Не перебивай брата, это его вечер.

Юки замолчал. Он опустил голову, и его плечи слегка вздрогнули. Спустя десять минут он тихо встал из-за стола.

– Я отойду в туалет, – прошептал он.

Никто не обратил внимания. Никто не заметил, что он так и не вернулся. Праздник продолжался еще три часа. Они смеялись, строили планы на будущее Сухо, обсуждали новые доспехи и контракты.

Джинву почувствовал, как по его спине пробежал холод. Он, Теневой Монарх, чьи тени пронизывают каждый уголок мира, в тот вечер намеренно притупил свое восприятие. Он хотел просто быть «гордым отцом», он наслаждался моментом славы своего наследника. Он не почувствовал, как в нескольких километрах от ресторана, на темной окраине города, открылись малые врата-отголоски, которые Ассоциация пропустила в суматохе основного рейда.

Он не почувствовал крика боли своего младшего сына.

– Я был так глуп, – прошептал Джинву, ударяя кулаком по оконной раме. Дерево треснуло. – Я думал, раз у него нет маны, он в безопасности. Я думал, что под моим негласным покровительством с ним ничего не случится.

– Мы всегда отодвигали его на второй план, – Хэ Ин подошла к мужу, положив руку ему на плечо. Её голос дрожал. – Помнишь его десятилетие? Мы подарили Сухо редкий магический меч, а Юки... мы просто дали ему конверт с деньгами и сказали купить себе что-нибудь вкусное, потому что у нас не было времени ходить по магазинам из-за рейда в Японии.

– Я помню, как он готовил для нас, – Джинву закрыл лицо рукой. – Он всегда старался. Каждое утро он был на кухне первым. Он пек эти персиковые пироги, которые я так любил. А я... я съедал кусок на бегу, хвалил его мимоходом и тут же начинал обсуждать с Сухо его тренировки. Я ни разу не спросил Юки, о чем он мечтает. Я ни разу не спросил, почему он начал курить.

– Он прятался в тенях, Джинву, – Хэ Ин всхлипнула. – В твоих собственных тенях. Он был там, но мы его не видели. Мы видели только то, что хотели видеть — идеальную семью великих охотников. А Юки не вписывался в эту картину. Он был «пустым».

– Он не был пустым, – Джинву обернулся к жене, его глаза светились яростным фиолетовым огнем, в котором смешались гнев и раскаяние. – В нем спала сила, превосходящая всё, что мы знаем. Небесный Дракон выбрал его не за ману, а за то, каким он был человеком. Мудрым, терпеливым... и бесконечно одиноким. Игрис знал. Все эти годы Игрис знал и молчал, потому что Юки попросил его об этом. Моя собственная тень уважала его больше, чем я — собственный отец.

В этот момент дверь в зал приоткрылась, и на пороге появился Сухо. Он выглядел пришибленным. На его лице больше не было той спеси, с которой он уходил в офис Окумуры.

– Отец... – начал он хрипло. – Я... я проверил архивы Ассоциации за тот день. Семь лет назад. Окраина района Каннам. Там действительно было зафиксировано нападение монстра-одиночки. Гражданские сообщили о «неизвестном подростке», который удерживал тварь до прибытия патруля. В отчете сказано, что подросток исчез до того, как его успели допросить. Там было много крови, отец.

Сухо замолчал, глядя в пол.

– Он защитил их без маны, – прошептал Сухо. – Пока я пил шампанское и слушал дифирамбы в свою честь, мой брат, которого я называл слабаком, сражался с монстром ранга С голыми руками и обломком арматуры.

В зале воцарилась гробовая тишина. Каждый из них сейчас отчетливо представлял эту картину: тринадцатилетний Юки, обливающийся кровью, один в темноте, осознающий, что его семья, его могущественные родители-боги, не придут на помощь. В тот момент он окончательно понял, что у него нет дома.

– Мы потеряли его не сегодня, – Джинву тяжело опустился в кресло. – Мы потеряли его в ту ночь. Сегодня мы просто увидели последствия своего предательства.

– Что нам теперь делать? – Хэ Ин посмотрела на мужа с надеждой. – Мы не можем просто оставить всё так. У него дети... наши внуки. У него муж, который, кажется, действительно его любит. Мы должны...

– Мы ничего не должны, Хэ Ин, – жестко перебил её Джинву. – Юки ясно дал понять: он не хочет иметь с нами ничего общего. Любая наша попытка влезть в его жизнь сейчас будет воспринята как агрессия. Ты видела его глаза? В них нет ненависти. Там только холодное безразличие. Это гораздо хуже.

Джинву встал и подошел к камину, глядя на семейный портрет, висевший над ним. На нем они были втроем — он, Хэ Ин и маленький Сухо. Юки на портрете не было. Они собирались заказать новый портрет позже, «когда Юки подрастет» или «когда появится свободное время». Это время так и не наступило.

– Я — Теневой Монарх, – прошептал Джинву, и его голос вибрировал от скрытой мощи. – Я могу вернуть мертвых из небытия. Я могу перекроить пространство. Но я не могу вернуть любовь сына, которого я сам же и выбросил из своей жизни.

– Отец, – Сухо сделал шаг вперед. – Он сказал мне в офисе... Он сказал, что если я еще раз приближусь к его людям, он вырвет мой магический источник. И знаешь... я поверил ему. В нем такая сила, от которой у меня подгибались колени. Это не мана охотников. Это что-то древнее.

– Это сила Небесного Дракона, – ответил Джинву, не оборачиваясь. – Сила существа, которое стоит вне системы. Юки больше не нуждается в нашей защите. Он сам стал защитником. Ирония в том, что он стал тем самым идеалом, о котором я мечтал для своих детей, но я не имею к этому никакого отношения. Это его заслуга. Его и того человека, Чон Ли Вона, который был рядом, когда нас не было.

Джинву повернулся к родным. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но за ней скрывалась бездна печали.

– Мы будем наблюдать издалека, – приказал он. – Никаких контактов. Никаких попыток давления через бизнес или Ассоциацию. Если Юки понадобится помощь — хотя я сомневаюсь в этом — мы предоставим её анонимно. Мы заслужили это изгнание из его жизни.

– Но дети... – Хэ Ин всхлипнула. – Я так хочу увидеть их.

– Ты их видела, – горько заметил Джинву. – На обложках журналов, в новостях о благотворительности Окумуры. Это всё, что нам позволено. Мы — призраки его прошлого, Хэ Ин. А призраки не должны пугать живых.

Он вышел из зала, направляясь в свой кабинет. Ему нужно было побыть одному. Ему нужно было вызвать Игриса и заставить его рассказать всё. Каждую деталь тех семи лет. Он хотел знать, как рос его сын. Он хотел знать, как он страдал и как он побеждал. Это была его личная пытка, которую он назначил себе сам.

***

А в это время на другом конце города, в роскошном пентхаусе, Юки стоял на балконе. Ночной воздух Сеула был прохладным, но он его не чувствовал. В его руке тлела сигарета, дым которой уносил ветер.

– Опять куришь? – раздался мягкий голос за спиной.

Юки не оборачиваясь улыбнулся. Теплые руки Ли Вона обвили его талию, а знакомый запах успокоил разбушевавшиеся внутри эмоции.

– Последняя на сегодня, – пообещал Юки, туша окурок в пепельнице. – Просто... тяжелый вечер.

– Ты сделал то, что должен был, – Ли Вон уткнулся подбородком в плечо мужа. – Ты закрыл эту главу. Теперь они знают правду.

– Знать правду и осознать её — разные вещи, Вон-и, – Юки повернулся в объятиях мужа и посмотрел ему в глаза. – Мой отец... он привык побеждать. Он привык, что мир вращается вокруг него. Сегодня я показал ему, что есть мир, в котором он — никто.

– Тебе не жаль их? – тихо спросил Ли Вон.

Юки задумался. Он вспомнил лицо матери, мокрое от слез, и растерянный взгляд отца.

– Знаешь, странно, но нет, – честно ответил он. – Семь лет назад мне было жаль себя. Я умирал от жажды их любви. Но сейчас... у меня есть ты. У меня есть Минхо и Харин. Мой кувшин полон, Ли Вон. Мне нечего просить у них и нечего им давать. Жаль только то время, которое я потратил, пытаясь им соответствовать.

– Пойдем спать, – Ли Вон потянул его за руку внутрь теплой, залитой мягким светом квартиры. – Завтра Минхо идет на занятия по робототехнике, а Харин требует, чтобы ты лично отвез её в садик. У великого Окумуры Юки много дел.

Юки рассмеялся, и этот смех был чистым, лишенным горечи.

– Ты прав. Садик — это гораздо важнее, чем разборки с Теневым Монархом.

Они вошли в спальню, и Юки на мгновение задержался у двери детской. Он заглянул внутрь. Харин спала, обняв своего плюшевого дракона, а Минхо даже во сне хмурился, видимо, решая в уме какую-то задачу. Эти дети никогда не узнают, что такое чувствовать себя «лишними». Юки позаботится об этом. Он даст им всё то, чего был лишен сам: безусловную любовь, поддержку и право быть собой, независимо от наличия или отсутствия магических сил.

Закрывая дверь, Юки почувствовал легкое колебание воздуха. Сила Небесного Дракона внутри него довольно заурчала. Древнее существо одобряло его выбор.

Прошлое окончательно превратилось в пепел. А из пепла, как известно, всегда рождается что-то новое. В случае Юки — это была его собственная жизнь, которую он больше не позволит никому омрачить.

Далеко внизу Сеул продолжал жить своей суетливой жизнью охотников и монстров. Но здесь, на высоте птичьего полета, царил покой. Окумура Юки наконец-то был дома. И на этот раз это был настоящий дом, стены которого удерживала не мана, а нечто гораздо более прочное — верность и любовь.

А Сон Джинву в своем темном кабинете всё еще смотрел на старую фотографию, где маленький мальчик с голубыми глазами пытался улыбнуться, глядя в камеру. Монарх теней плакал. Впервые за вечность он понял, что есть битвы, которые невозможно выиграть, и потери, которые невозможно восполнить.

– Прости меня, Юки, – прошептал он в пустоту.

Но ответом ему была лишь тишина. Юки больше не слушал. Юки больше не ждал. Юки просто жил. И это было его самой сладкой и самой справедливой местью.