← Назад к обзору

Дракон

Шепот алого рыцаря в чертогах скорби

В кабинете Сон Джинву пахло озоном, старой кожей и застарелым отчаянием. Свет от монитора выхватывал из темноты одно и то же изображение, зацикленное на экране: Окумура Юки, его сын, смеется, подбрасывая в воздух маленькую девочку, Харин. Рядом стоит Чон Ли Вон, придерживая за плечо серьезного мальчика, Минхо. Они выглядят как воплощение идеальной мечты, как картина, нарисованная художником, который никогда не знал боли.

Джинву смотрел на это изображение уже несколько часов. Великий Теневой Монарх, перед которым трепетали боги и демоны, сейчас казался сгорбленным стариком. Его пальцы, способные сокрушать измерения, мелко дрожали, когда он касался холодного стекла экрана, пытаясь дотянуться до лиц своих внуков.

– Игрис, – голос Джинву был едва слышным, надтреснутым. – Выйди ко мне.

Тень на полу зашевелилась, и из нее медленно поднялся верный рыцарь в алых доспехах. Его присутствие всегда приносило Джинву покой, но сегодня аура Игриса была тяжелой, почти обвиняющей.

– Я здесь, мой король, – отозвался рыцарь в сознании Джинву.

– Игрис... – Джинву повернулся к нему, и в его глазах, обычно полных фиолетового пламени, сейчас была лишь бескрайняя, черная боль. – Прошу тебя. Расскажи мне всё о Юки. Расскажи правду, которую я отказывался видеть. Пожалуйста... как отец отца, умоляю тебя.

Игрис долго молчал. Его шлем был опущен, скрывая призрачный свет глаз. Он видел страдания своего господина, но он также помнил слезы тринадцатилетнего мальчика, который зажимал рану на бедре в ту роковую ночь.

– Хорошо, мой король, – наконец произнес Игрис. – Я расскажу. Но будьте готовы: эта истина не принесет вам исцеления. Она лишь покажет глубину пропасти, которую вы сами вырыли.

Рыцарь сделал шаг вперед, и пространство кабинета словно подернулось дымкой. Воспоминания начали перетекать от тени к хозяину, яркие и болезненные.

– Все началось задолго до его исчезновения, – начал Игрис. – Вы помните Юки как тихого ребенка, который всегда был на заднем плане. Но я видел его иначе. Пока вы тренировали Сухо, Юки тренировал себя сам. Каждую ночь, когда дом засыпал, он выходил в сад. Он знал, что у него нет маны, но он верил, что тело может стать оружием. Он отрабатывал удары до тех пор, пока его костяшки не превращались в кровавое месиво. Он никогда не жаловался. Он думал, что если станет достаточно сильным, вы наконец заметите его.

Джинву закрыл глаза, представляя маленького Юки в лунном свете сада. Он вспомнил, как иногда видел пластыри на руках сына и просто спрашивал: «Опять упал? Будь осторожнее». Он даже не подозревал.

– В ту ночь, когда он ушел... – голос Игриса стал холодным, как лед. – Он не просто сбежал. Он умирал. Тот монстр, от которого он защитил людей, был выше его сил. Когда я нашел его на том холме, он курил свою первую сигарету. Он смотрел на город, где гремели салюты в честь Сухо, и в его глазах не было слез. Там была пустота. Он сказал мне тогда: «Игрис, если я останусь, я стану тенью в этом доме. А я хочу быть солнцем в своем собственном».

– Почему ты не привел его назад силой?! – вырвалось у Джинву.

– Потому что тогда я бы предал его душу, мой король, – ответил рыцарь. – Я последовал за ним тайно. Первые два года были адом. Он сменил имя, подделал документы. Он работал на трех работах: грузчиком в порту, помощником на кухне, уборщиком. Он спал по четыре часа в сутки в крошечной каморке, где не было даже окна. Его рана на бедре загноилась, у него была лихорадка, он бредил. Он звал маму... звал вас. Но когда он приходил в себя, он лишь сильнее сжимал зубы и продолжал идти вперед.

Джинву почувствовал, как в горле встал ком. Его сын, плоть от плоти его, голодал и гнил в трущобах, пока он, Монарх, строил замки из теней.

– А потом он встретил его, – голос Игриса смягчился. – Чон Ли Вона. Юки тогда работал в дешевой забегаловке. Ли Вон был студентом-юристом, он зашел перекусить и увидел, как Юки потерял сознание от истощения. Другой бы вызвал полицию или просто ушел, но Ли Вон... он забрал его к себе. Он выхаживал его три месяца. Он не задавал вопросов о прошлом. Он просто был рядом.

– Ли Вон... – прошептал Джинву, глядя на фото мужа Юки. – Значит, он спас его.

– Он дал ему причину жить, – подтвердил Игрис. – Юки начал изучать бизнес, языки, технологии. Его разум был острее любого меча. Но самое главное случилось позже. Сила Небесного Дракона не пришла просто так. Она ждала момента, когда сосуд будет готов. Пять лет назад, во время случайного прорыва врат в районе, где они жили, Юки снова встал на защиту людей. Он был готов умереть, закрывая собой Ли Вона. И тогда Дракон пробудился. Это была не мана системы, мой король. Это была древняя сущность, которая почувствовала в Юки ту же непоколебимую волю, что была у первых правителей.

– Он стал сильнее меня в чем-то, чего я не могу понять, – Джинву опустил голову на руки.

– Он стал сильнее вас в любви, – безжалостно произнес Игрис. – Когда родились дети, Юки поклялся, что они никогда не узнают, что такое «быть вторым». Он создал корпорацию Окумура не ради денег, а чтобы иметь власть защитить свою новую семью от таких, как вы. От мира охотников, который ценит только ранги. Знаете, что он сделал с первыми заработанными деньгами?

Джинву покачал головой.

– Он анонимно перевел огромную сумму в фонд помощи семьям погибших охотников низших рангов. Тем, о ком Ассоциация забывает на следующий день после похорон. Он помнил себя. Он помнил ту боль.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Джинву чувствовал себя раздавленным под тяжестью этих слов. Каждое предложение Игриса было как удар молота по наковальне его совести.

– Он счастлив, Игрис? – спросил Джинву, боясь ответа.

– Он по-настоящему счастлив, мой король. Когда он смотрит на своего мужа, в его взгляде столько нежности, сколько вы никогда не дарили госпоже Хэ Ин. Когда он играет с детьми, он становится ребенком сам, компенсируя то детство, которое у него украли. Он любит персики, музыку и быструю езду. Он человек, Джинву. Цельный, живой человек, который перерос тень своего отца.

Джинву встал и подошел к зеркалу. Он увидел в нем могущественного правителя, но за его спиной стояли тысячи теней, и ни одна из них не могла согреть его так, как согревала Юки его семья.

– Я хочу увидеть их, – прошептал Джинву. – Не как Монарх. Как дедушка. Я хочу обнять Минхо, хочу услышать смех Харин...

– Вы слышали слова Юки, – Игрис выпрямился, и его аура стала угрожающей. – Для них вы — чужой. Ваше появление разрушит их мир. Вы принесете с собой запах крови и войны, от которого Юки так долго бежал. Вы действительно хотите этого? Хотите снова эгоистично забрать у него покой ради своего искупления?

Джинву замер. Его рука, занесенная для того, чтобы открыть портал, бессильно опустилась.

– Нет... – выдохнул он. – Ты прав. Я не имею права.

– Мой король, – голос Игриса снова стал мягче. – Юки не ненавидит вас. Он просто... перестал вас ждать. И это самое страшное наказание, которое он мог вам назначить. Он живет так, будто вас никогда не существовало.

Джинву вернулся в кресло. Он снова посмотрел на экран. Юки на фото улыбался, и в этой улыбке не было места для Сон Джинву.

– Игрис, – позвал Джинву через долгое время. – Продолжай присматривать за ними. Тайно. Если хоть одна тень, хоть один монстр или хоть один завистливый охотник посмотрит в их сторону... уничтожь их. Пусть Юки никогда не узнает об этом. Пусть он думает, что мир стал добрее сам по себе.

– Слушаюсь, мой король, – Игрис склонился в поклоне.

– И еще... – Джинву замялся. – Узнай, какой сорт персиков он любит больше всего. Я хочу... я хочу просто знать это.

Рыцарь медленно растворился в тени, оставив Джинву одного в пустом, холодном кабинете. Великий Теневой Монарх сидел в темноте, а по его щеке, которую не видели ни враги, ни союзники, катилась одинокая слеза.

Он был богом этого мира, но он проиграл самому обычному человеку — своему сыну, который выбрал любовь вместо власти.

В это же время в пентхаусе Окумура Юки проснулся от странного ощущения. Он сел в кровати, прислушиваясь к ночной тишине. Рядом спокойно дышал Ли Вон. Юки подошел к окну и посмотрел на луну. Ему показалось, что в тени деревьев внизу мелькнул знакомый алый отблеск доспехов.

Юки слегка улыбнулся и покачал головой. Он коснулся татуировки дракона на плече, чувствуя ее ровное, спокойное тепло.

– Я знаю, что ты там, Игрис, – прошептал он в пустоту. – Спасибо, что не выдал меня тогда. И спасибо, что присматриваешь сейчас. Но передай ему... передай моему прошлому, что у меня всё хорошо. Мне больше не больно.

Он вернулся в постель, прижимаясь к теплому боку мужа. Прошлое пыталось дотянуться до него своими длинными тенями, но свет его новой жизни был слишком ярким.

А в особняке семьи Сон Ча Хэ Ин вошла в кабинет мужа. Она увидела его, сидящего в темноте перед экраном, и всё поняла без слов. Она подошла сзади и обняла его за плечи.

– Мы опоздали, Ли-я? – спросила она тихо.

– Мы опоздали на целую жизнь, Хэ Ин, – ответил Джинву, не отрывая взгляда от счастливого лица сына на мониторе. – Но, по крайней мере, теперь я знаю, что он счастлив. И это единственное, что имеет значение.

Они сидели так долго, два самых могущественных человека на планете, связанные общей виной и общей потерей. А за окном Сеул продолжал сиять огнями, и где-то там, в море этого света, жил своей жизнью человек по имени Окумура Юки — дракон, который научился летать в одиночку, чтобы в конце пути найти свою стаю.

– Игрис сказал, что он любит персиковый пирог, – вдруг произнес Джинву. – Завтра... завтра я попрошу приготовить его. Просто чтобы в этом доме снова пахло им. Хотя бы на мгновение.

Хэ Ин лишь крепче сжала его руку. Она знала, что этот запах будет самым горьким в их жизни, но это была единственная нить, которая всё еще связывала их с сыном, которого они так и не смогли по-настоящему узнать.

Ночь медленно уходила, уступая место рассвету. Для Юки это был новый день, полный любви и забот. Для Джинву — еще один день в тени собственного величия. Небесный Дракон окончательно покинул гнездо теней, оставив после себя лишь шепот воспоминаний и горький вкус несбывшихся надежд.