← Назад к обзору

Дракон

Дыхание Дракона и эхо теней

Дорога домой прошла в странном, звенящем молчании. Сон Джинву вел машину, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках побелела. Рядом сидела Ча Хаин, погруженная в свои мысли. Она то и дело поглядывала на мужа, чувствуя исходящее от него напряжение, но не решаясь нарушить тишину. Она привыкла к его закрытости, но сегодня в нем было что-то иное — не холод Монарха, а затаенный, лихорадочный блеск в глазах.

Зато на заднем сиденье Сухо не умолкал ни на секунду. Мальчик буквально светился от возбуждения, его глаза горели восторгом, который бывает только у детей, столкнувшихся с настоящим чудом.

– Папа, ты видел?! Ты видел, что он сделал?! – Сухо подался вперед, едва не выпрыгивая из ремня безопасности. – Он просто взял и... хрусть! И даже не поморщился! Мама сказала, что это господин Окумура Юки, самый первый охотник. Он правда такой сильный? Сильнее тебя?

Джинву мельком взглянул на сына в зеркало заднего вида. В груди кольнуло. Сухо смотрел на него, ожидая подтверждения легенды, но в этом взгляде Джинву читал то, о чем говорил Юки: мальчик видел в нем великого охотника, икону, но не живого человека.

– Он очень сильный, Сухо, – голос Джинву прозвучал глуше, чем обычно. – Сила господина Окумуры иного рода. Она древняя. Тебе стоит поучиться у него выдержке.

– Он выглядел как супергерой из комиксов, – продолжал Сухо, не замечая тона отца. – Весь в крови, но такой спокойный. И эта татуировка! Мам, а почему у папы нет такой крутой татуировки?

Хаин слабо улыбнулась, погладив сына по колену.

– У твоего папы есть свои шрамы, Сухо. Они важнее рисунков. Но ты прав, господин Окумура — уникальный человек. Говорят, он не стареет уже пятьдесят лет.

Джинву почувствовал, как внутри него снова шевельнулось раздражение, смешанное с необъяснимой ревностью. «Не стареет... уникальный...» — слова жены эхом отдавались в голове, накладываясь на воспоминания о горячих руках Юки и запахе персиков. Он чувствовал себя предателем в собственном доме, но еще больше он чувствовал себя чужаком.

– Он не просто охотник, – добавил Джинву, сворачивая к их особняку. – Он тот, кто построил этот мир еще до того, как мы научились сражаться.

Когда они вошли в дом, Джинву сразу направился в свой кабинет, сославшись на срочные дела Ассоциации. Ему нужно было остаться одному. Ему нужно было достать тот самый кулон и убедиться, что всё это не было галлюцинацией.

***

В это же время на другом конце города, в тихом и элитном районе, где дома были скрыты за вековыми деревьями и мощнейшими магическими барьерами, Окумура Юки входил в свой дом.

Здесь не было золота или вычурной роскоши, которую можно было ожидать от богатейшего человека страны. Интерьер был выполнен в минималистичном стиле: темное дерево, натуральный камень и много живой зелени. Юки сбросил куртку прямо на пол в прихожей, не заботясь о том, что она пропитана кровью и гарью.

Тело ныло. Несмотря на исцеление, кости всё еще «гудели», напоминая о перенесенной боли. Юки прошел в ванную комнату, которая больше напоминала термальный источник. Включив воду, он стянул через голову остатки футболки, обнажая атлетичный торс.

В зеркале отразился мужчина, который выглядел на двадцать, но чьи глаза видели рождение и смерть эпох. Черная татуировка на правом плече и груди казалась живой — в лучах света растительные узоры словно переплетались, скрывая под собой чешую Небесного Дракона. Бледная кожа была покрыта мелкими каплями пота.

Юки погрузился в горячую воду, прикрыв глаза. Образ Сон Джинву, стоящего посреди зала Ассоциации, не выходил у него из головы. Теневой Монарх был похож на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Юки чувствовал его жажду, его одиночество, его скрытую страсть.

– Глупый Монарх... – прошептал Юки, позволяя воде расслабить мышцы. – Ты пытаешься быть идеальным в мире, который не стоит твоих жертв.

Выйдя из ванны, он не стал одеваться, оставшись лишь в одних черных боксерах. Усталость, накопленная за дни сражений и тяжелое утро в Ассоциации, наконец навалилась на него свинцовым грузом. Он дошел до спальни, едва переставляя ноги, и рухнул на огромную кровать, даже не накрывшись одеялом.

Сон пришел мгновенно — глубокий, без сновидений, какой бывает только у хищников после долгой охоты.

Через час дверь в спальню тихо скрипнула.

Маленькая фигурка, едва достигающая колена взрослого человека, замерла на пороге. Двухлетняя Мира, одетая в пижаму с маленькими дракончиками, сжала в руках своего плюшевого зайца. У неё были такие же иссиня-черные волосы, как у отца, и необычайно бледная кожа, но глаза — огромные, изумрудно-зеленые — достались ей от матери, которой больше не было в этом мире.

Мира была маленьким чудом, плодом любви, которую Юки хранил в самом потаенном уголке своего сердца. О её существовании не знал почти никто — Юки оберегал её покой яростнее, чем свои сокровища.

Девочка осторожно, стараясь не шуметь, подошла к кровати. Она видела, что папа спит, но ей было одиноко в своей большой детской. Мира подтянулась, карабкаясь на высокую кровать, пыхтя от усердия. Наконец, преодолев препятствие, она поползла к отцу.

Юки даже во сне почувствовал знакомое присутствие. Его инстинкты, отточенные веками, мгновенно идентифицировали «объект» как самое дорогое существо. Он не проснулся, но его рука на автомате потянулась к малышке.

Мира устроилась под боком у Юки, прижавшись щекой к его горячему предплечью, прямо поверх черной татуировки. Она чувствовала исходящее от него тепло — уютное, напоминающее о камине в зимний вечер.

– Папа... – сонно пробормотала она, закрывая глаза.

Юки во сне прижал её к себе крепче, укрывая своим телом, словно крылом. В этот момент он не был ни великим магом огня, ни Небесным Драконом, ни топ-1 охотником. Он был просто отцом, чья единственная слабость сейчас мирно сопела рядом.

***

Джинву сидел в полумраке кабинета, вертя в пальцах кулон Юки. На металлической поверхности отражался свет луны.

– Игрис, – негромко позвал он.

Из тени бесшумно соткался верный рыцарь, склонив голову в глубоком поклоне.

– Мой господин.

– Что ты думаешь об Окумуре Юки? – спросил Джинву, не отрывая взгляда от кулона. – Ты ведь помнишь его? Он был там, когда система только начинала свою работу.

Игрис помолчал, словно подбирая слова. Его голос, звучащий прямо в сознании Монарха, был полон уважения.

– Он — не человек, господин. Даже в те времена он стоял особняком. Его сила не принадлежит Системе, она принадлежит этому миру. Он — Дракон, хранитель равновесия. И если он проявил к вам интерес... это не сулит покоя.

Джинву сжал кулон в ладони.

– Покой мне и так не грозит, Игрис. Но сегодня я видел его раненым. Он сказал, что защищал Врата. Ты можешь найти это место?

– Его мана выжгла всё в радиусе десяти миль, господин. След ведет к северным пустошам. Но там нет ничего, кроме пепла.

Джинву встал и подошел к окну. Сеул сиял огнями, но где-то там, в одном из этих домов, спал человек, который за одну ночь перевернул его представление о себе.

– Он скрывает больше, чем показывает, – прошептал Джинву. – Его благотворительность, его компания, его маски... Юки, кто же ты на самом деле?

В этот момент Джинву принял решение. Он не будет ждать следующего официального случая. Он найдет Юки на его территории.

***

Утро в доме Окумуры началось с солнечного луча, настойчиво щекочущего лицо. Юки открыл глаза и первым делом почувствовал тяжесть на своей груди. Мира спала, раскинув руки, её маленькая ладошка покоилась прямо на его шее.

Юки улыбнулся — по-настоящему, без тени сарказма или усталости. Он аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с лица дочери.

– Опять сбежала из кроватки, маленькая разбойница? – прошептал он.

Он осторожно встал, стараясь не разбудить девочку, и переложил её на подушки, укрыв одеялом. Тело чувствовало себя намного лучше, магия Дракона почти завершила восстановление.

Пройдя на кухню, Юки занялся тем, что любил не меньше, чем быстрые машины — готовкой. Для него это было своего рода медитацией. Запах свежего кофе и поджаренных тостов с персиковым джемом заполнил дом.

Он как раз разливал сок по стаканам, когда его магический радар уловил мощное возмущение у границ участка. Это не был враг — аура была знакомой, холодной и глубокой, как Марианская впадина.

Юки замер с кофейником в руке, уголок его губ дернулся вверх.

– Быстро же ты, Монарх. Даже завтрак не дал закончить.

Он не стал надевать рубашку, просто накинул на плечи легкий шелковый халат, оставив грудь открытой. Ему нечего было скрывать, да и правила приличия в этом доме устанавливал он сам.

Джинву стоял у ворот, его фигура в простом черном пальто казалась инородным телом в этом солнечном утре. Он не пытался скрыть свою ауру, словно бросая вызов.

Юки нажал кнопку на пульте, и тяжелые кованые ворота бесшумно разошлись в стороны.

– Входи, Сон Джинву, – голос Юки, усиленный магией, разнесся по саду. – Кофе как раз готов. Надеюсь, ты не привел с собой всю свою армию теней? Им будет тесновато на моей кухне.

Джинву прошел по гравиевой дорожке, его взгляд сканировал каждый куст, каждое дерево. Он ожидал увидеть ловушки, охрану, боевых магов. Но вместо этого он увидел уютный дом и мужчину, который стоял на пороге с кружкой кофе в руках, выглядя вызывающе домашним и бесконечно опасным одновременно.

– Ты один? – спросил Джинву, остановившись в нескольких шагах.

– А ты видишь здесь кого-то еще? – Юки прислонился к дверному косяку, рассматривая гостя. – Проходи. У нас есть о чем поговорить, раз уж ты решил нарушить мой законный выходной.

Джинву вошел в дом, и первое, что он почувствовал, был не запах магии, а аромат домашнего уюта. Это сбило его с толку. Он ожидал логова зверя, а попал в святилище.

Они прошли на кухню. Юки жестом указал на стул.

– Садись. Персиковое вино с утра — это слишком даже для меня, так что предлагаю кофе. Или ты предпочитаешь кровь своих врагов на завтрак?

– Кофе будет достаточно, – сухо ответил Джинву, присаживаясь. Его взгляд упал на второй стакан сока на столе — маленький, пластиковый, с ярким рисунком.

Джинву замер. Его глаза расширились, когда он осознал, что это значит.

– У тебя есть ребенок? – голос Монарха прозвучал почти надломленно.

Юки замер, ставя кружку перед Джинву. Его взгляд на мгновение стал жестким, как сталь, но затем смягчился.

– У всех есть секреты, Джинву. Ты прячешь свою боль за маской героя, а я прячу свое сокровище от мира, который готов разорвать его на куски только из-за моего имени.

В этот момент сверху послышался топот маленьких ножек и звонкий детский голос:

– Папа! Ты обещал блины!

Джинву обернулся и увидел маленькую девочку, которая замерла в дверях кухни, прижимая к себе плюшевого зайца. Она во все глаза смотрела на незнакомца, и в её взгляде не было страха — только любопытство, точь-в-точь как у отца.

Юки вздохнул, ставя руки на бедра.

– Ну вот, – он посмотрел на Джинву с какой-то странной, почти обреченной теплотой. – Теперь ты знаешь мой самый главный секрет. Что будешь делать, Монарх? Использовать это против меня?

Джинву смотрел на Миру, и в его душе что-то окончательно рухнуло. Весь его гнев, вся его подозрительность растаяли, столкнувшись с этой картиной. Он увидел в Юки не конкурента и не загадочного незнакомца из той ночи. Он увидел человека, который так же, как и он, несет на своих плечах непосильную ношу, но нашел в себе силы создать уголок тепла.

– Я не воюю с детьми, – тихо сказал Джинву, переводя взгляд на Юки. – И я никогда не использую это против тебя.

Юки внимательно смотрел на него несколько секунд, словно просвечивая душу Монарха рентгеном. Затем он кивнул, удовлетворенный увиденным.

– Хорошо. Тогда садись и ешь блины. Мира, познакомься, это... дядя Джинву. Он очень сильный охотник, но сегодня он просто гость.

Девочка несмело подошла к столу и вскарабкалась на соседний с Джинву стул.

– А у вас есть заяц? – спросила она, протягивая свою игрушку Монарху.

Джинву, человек, который убивал богов и повелевал легионами мертвых, осторожно взял плюшевого зайца двумя пальцами, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

Юки рассмеялся — чисто, искренне, и этот звук заполнил кухню, окончательно разбивая лед между ними.

– Кажется, ты нашел противника, которого не сможешь победить своими тенями, Джинву, – Юки подмигнул ему, принимаясь за готовку.

В это утро в доме Окумуры Юки два самых могущественных существа на планете не обсуждали судьбу мира. Они ели блины, слушали лепет двухлетней девочки и постепенно понимали, что их одиночество, возможно, только что подошло к концу.

Но где-то на задворках сознания Джинву всё еще горел вопрос: кто была мать этой девочки? И почему Юки так тщательно скрывает её отсутствие? Однако, глядя на то, как бережно Юки поправляет нагрудник на платье дочери, Джинву решил, что спросит об этом позже. Сейчас ему было просто... хорошо. Впервые за долгие годы.