Дракон
Колыбель небесного пламени
Возвращать Луну на ее законную, выверенную до миллиметра орбиту я все-таки заставил его собственноручно.
Как бы Юки ни фыркал, как бы ни закатывал свои лазурные глаза и ни называл меня «неисправимым земным бюрократом, трясущимся над кучкой смертного планктона», оставлять небесное тело висеть «на честном слове и духовном якоре» я не собирался. Достаточно было одного взгляда на экран моего смартфона, где новостные ленты уже разрывались от экстренных сообщений мировых обсерваторий. Ученые НАСА и астрофизики Сеульского университета дружно сходили с ума, регистрируя необъяснимые колебания приливных сил в Тихом океане и микроскопический, но пугающий сдвиг перигея. Человечество застыло на пороге коллективной паники.
– Ты невыносим, Сон Джинву, – ворчал Юки, стоя босиком на самом краю скального обрыва, пока горный ветер трепал распахнутый ворот моей серой рубашки и длинные черные пряди, выбившиеся из его высокого хвоста. – Нефритовый Престол пал, законы высших чертогов пошли трещинами, а великий Теневой Монарх заставляет меня работать космическим геодезистом.
– Меньше слов, больше дела, господин Небесный Дракон, – невозмутимо парировал я, прислонившись плечом к деревянной балке террасы и наблюдая за ним со скрещенными на груди руками. – Я хочу спать спокойно, зная, что через неделю прилив не смоет половину Инчхона.
Юки раздраженно цокнул языком, но спорить больше не стал.
Он глубоко вдохнул, расправил широкие плечи, и вокруг его высокой, статной мужской фигуры вновь запульсировало полупрозрачное лазурное марево. Заостренные уши слегка дрогнули, сапфировая чешуя на скулах налилась глубоким внутренним светом, а вертикальные зрачки расширились, пронзая стратосферу и устремляясь прямо в холодную бездну открытого космоса.
Он поднял правую руку. Длинные, изящные пальцы воина плавно изогнулись, словно подцепляя невидимые струны мироздания.
– Слушайся голоса предков, спящий камень, – негромко, но с вибрирующей мощью древнего гимна произнес Юки.
В небесах, на высоте сотен тысяч километров, блеснула золотистая искра. Я почувствовал, как сама ткань земной гравитации мягко прогнулась, подстраиваясь под движение его ладони. Не было никаких взрывов и грохота — лишь тончайшая, ювелирная работа мастера космических стихий. Юки повел кистью влево, чуть приподнял ладонь, сжал пальцы в замок и резко выдохнул, запечатывая пространственный узел.
Где-то далеко в космосе Луна плавно скользнула по невидимому желобу из чистой ци и встала в идеальную, математически выверенную точку своей вечной траектории. Приливные волны на Земле успокоились, а приборы земных астрономов, должно быть, вернулись к привычным показателям, заставив ученых списать утреннюю аномалию на сбой спутниковых датчиков.
– Доволен, зануда? – бросил Юки через плечо, опуская руку и оборачиваясь ко мне. На его губах снова цвела привычная дерзкая полуулыбка, но на висках блестели мелкие бисеринки пота: даже для него столь тонкая манипуляция гравитацией после вчерашней тяжелой битвы потребовала изрядной концентрации.
– Вполне, – я шагнул навстречу, протягивая ему чашку свежезаваренного травяного чая. – Спасибо.
– Не за что, – проворчал он, принимая фарфор и жадно делая большой глоток горячего напитка. – С тебя причитается. И даже не думай отделаться простым чаем.
Мы вернулись в дом, где царила приятная прохлада. Я опустился на просторный диван в гостиной, наблюдая за тем, как Юки расхаживает по комнате. Было в его движениях нечто завораживающее. Проклятие Сунь Укуна, державшее его в ловушке тринадцатилетнего тела целых два тысячелетия, окончательно развеялось. Теперь он двигался свободно, властно, с тяжелой и плавной грацией зрелого мужчины. Мускулистая спина под тонким льном рубашки, сильные руки с выступающими венами, горделивая посадка головы...
Он был моим мужем. Существом, с которым нас связала не просто случайная постель или политическая выгода, от которой когда-то дрожал У Джинчхоль, а взаимное признание душ. Равный среди равных. Единственный, кто мог разделить со мной бремя вечности, не сгорая дотла в черном пламени Теневого Монарха.
И эта самая вечность внезапно встала передо мной во всей своей безграничной, пугающей полноте.
Врагов больше не было. Нефритовый Престол был низвергнут, земные подземелья находились под моим полным контролем, а мир смертных застыл в хрупком равновесии. Впереди лежали века. Тысячелетия абсолютной тишины и покоя.
И мысль, которая зрела во мне последние месяцы — еще тогда, когда я смотрел на древние свитки и слушал его рассказы о погибших мирах, — наконец сорвалась с губ.
– Юки.
Дракон остановился у окна, поднеся чашку к губам, и лениво скосил на меня свои лазурные глаза:
– М?
– Ты когда-нибудь задумывался о детях?
В комнате повисла мертвая, звенящая тишина.
Юки, сделавший в этот момент изрядный глоток обжигающего чая, резко замер. Его глаза распахнулись до предела, зрачки сузились в тончайшие нити, а в следующее мгновение он судорожно, мучительно поперхнулся.
*Кх-х!.. Кха! Кха-кха!..*
Горячий напиток брызнул на ковер. Небесный Дракон, только что голыми руками остановивший падение Луны и стерший в пыль верховного бога небес, согнулся пополам, отчаянно колотя себя кулаком по широкой груди и пытаясь вдохнуть воздух.
– Ч-что?! – прохрипел он со слезами на глазах, с трудом удерживая чашку, чудом не треснувшую в его железных пальцах. – Чего ты сказал?!
Я сохранял абсолютное спокойствие, хотя уголок моих губ невольно дрогнул от столь редкого, почти комичного зрелища.
– Я говорю: дети, – повторил я ровным, глубоким голосом. – Ты и я. Наше продолжение.
Юки уставился на меня так, будто у меня на лбу внезапно вырос третий глаз, переливающийся всеми цветами радуги. Он медленно, с преувеличенной осторожностью поставил чашку на подоконник, вытер рот рукавом рубашки и подошел ближе, вглядываясь в мое лицо с неподдельной тревогой.
– Джинву... тебя что, вчера шальной молнией Императора контузило? – осторожно поинтересовался он, даже протянув руку, чтобы потрогать мой лоб тыльной стороной ладони. – Жара нет. Каналы ци в порядке. Откуда такие мысли?
– Я в здравом уме, Юки, – я перехватил его запястье, мягко потянув вниз, заставляя его сесть на диван рядом со мной.
Наши плечи соприкоснулись. От него пахло свежей мятой, грозовым озоном и чистым, обжигающим теплом.
– Ты так бурно реагируешь, будто я предложил тебе сдаться небесным стражам.
– Да сдаться стражам было бы понятнее! – вскинул он руки, нервно взъерошив черные волосы на висках. – Джинву, ты... ты просто поставил меня в тупик. Я две тысячи лет сидел на цепи в теле сопливого подростка, мечтая лишь о том, как бы оторвать башку Нефритовому ублюдку и вернуть себе свободу. Мои мысли крутились вокруг мести, выживания и тренировок. Дети? Семья? Домашний очаг?
Он замолчал, растерянно посмотрев на свои ладони, на которых блеснуло черное обручальное кольцо. Вся его вековая спесь, всё высокомерие древнего титана на мгновение слетели, обнажив искреннее, уязвимое замешательство.
– Я даже не знаю... – тихо выдохнул он, опуская плечи. – Смертные рожают потомство, потому что боятся исчезнуть. Их жизни коротки, как вспышка спички, они цепляются за детей, чтобы оставить след. Но мы? Мы бессмертны. Мы проживем столько, сколько будет существовать сама эта вселенная. Зачем нам это? Ты... ты правда хочешь детей?
Я посмотрел прямо в его небесно-голубые глаза, не отводя взгляда.
– Да, – твердо ответил я. – Хочу.
Я замолчал на пару секунд, подбирая слова, чтобы передать то, что годами тлело на самом дне моей темной, бесконечной души.
– Когда я был человеком, слабым охотником E-ранга, я мечтал о семье, как о чем-то теплом и безопасном. Потом, когда я стал Монархом... все изменилось. Женщины смертного мира, включая Ча Хэ Ин, видели во мне спасителя, символ статуса, непобедимую опору. Но никто из них не видел меня настоящего. Я не мог даже прикоснуться к смертной женщине без страха раздавить ее хрупкие кости. Рядом с ними я был чудовищем.
Моя рука скользнула по его бедру, поднимаясь выше, и легла на его сильную, мускулистую грудь — прямо туда, где ровно и мощно билось драконье сердце.
– Но с тобой все иначе, Юки. Ты мой муж. Ты выдержал мою тьму, а я принял твой огонь. Мы вырвали наш покой зубами. И теперь, когда впереди у нас целая вечность... я хочу, чтобы в этом доме звучали детские голоса. Я не хочу просто хранить тишину мертвых миров. Я хочу создать новую жизнь. Наших детей. Кровь от нашей крови, силу от нашей силы.
Юки слушал меня затаив дыхание.
Его фарфоровые щеки едва заметно порозовели — редчайшее явление для существа, привыкшего повелевать стихиями. В его лазурных глазах медленно растаял испуг, уступив место глубокому, ошеломленному трепету. Он шумно выдохнул, покачав головой, и на его губах появилась кривая, непривычно мягкая улыбка.
– Ты сумасшедший, Монарх. Абсолютно, непоправимо безумный...
Он накрыл мою ладонь своей рукой, крепко сжимая пальцы.
– Но если ты говоришь серьезно... тогда нам нужно сразу прояснить одну фундаментальную вещь, чтобы ты не строил человеческих иллюзий.
– Какую? – я чуть приподнял бровь.
Юки посерьезнел, и в его голосе зазвучали наставительные нотки древнего владыки.
– Ты ведь знаешь, как размножаются люди. Мужчина, женщина, девять месяцев в утробе смертной матери. Если тебе придет в голову дурная идея найти суррогатную мать среди людей или даже сильнейших S-ранговых охотниц вашего мира... забудь об этом навсегда. Выбрось из головы.
– Я и не думал об этом, – нахмурился я. – Чужая женщина? Никогда.
– И слава Небесам, – облегченно хмыкнул Юки. – Потому что любая mortal-женщина, попытавшаяся выносить ребенка от нашего союза, просто сгорит заживо в первые же недели. Твоя семенная жидкость и мана несут в себе концепцию абсолютной энтропии, первозданной бездны Теневого Монарха. Моя ци — это космическая радиация и пламя Небесного Дракона. Если эти две стихии соединятся внутри смертного тела... ее сосуд просто разорвет на атомы. Плод убьет носителя задолго до того, как у него сформируется сердце. Это не просто неэффективно, это чистейшее самоубийство.
– Тогда как? – спросил я, искренне заинтригованный. – Как рождаются драконы?
Юки горделиво вздернул подбородок, и в его глазах блеснули древние искры.
– Мы рождаемся из первозданного творения, Джинву. Из чистого сплава духа, плоти и первородной материи.
Он повернулся ко мне всем корпусом, подбирая ноги под себя и усаживаясь по-турецки прямо на диване.
– Нам не нужна утроба. Нам нужен древний алхимический ритуал Небесных Драконов — создание Драконьего Гнезда. Мы берем нашу концентрированную энергию, частицы нашей души, кровь и нашу эссенцию... ну, наше семя. Твое и мое.
При слове «семя» он слегка смутился, но тут же взял себя в руки, продолжая говорить с достоинством верховного мастера:
– Мы соединяем их в едином тигле чистой ци. Мужское начало Монарха и мужское начало Дракона не противоречат друг другу, когда они сплетены нашей любовью и брачным пактом. На стыке твоей абсолютной тьмы и моего лазурного огня зародится священная первозданная материя. И эта материя сконденсируется в два яйца.
– В два? – переспросил я, и в груди у меня что-то сладко екнуло.
– Именно в два, – Юки усмехнулся, обнажив кончики клыков. – Мы не размениваемся по мелочам, Джинву. Одно яйцо унаследует первородную опору твоей бездны, второе — ядро небесного пламени, но в обоих будет течь кровь нас обоих. Скорлупа этих яиц будет прочнее любого адамантия или божественного артефакта. Их не сможет разбить даже удар метеорита.
Он протянул руку и коснулся пальцами моей груди, слегка надавливая:
– Но это только начало. Яйца не могут вылупиться сами по себе. Им нужно тепло, защита и непрерывное питание. В течение ровно девяти месяцев мы должны будем поместить их в духовную колыбель. И каждый божий день — утром и вечером — мы будем напитывать их нашей маной и ци. Твоя тьма будет баюкать их сон, выстраивая их бессмертную волю, а мое пламя будет формировать их плоть, драконьи кости и сияющие меридианы.
Юки заглянул мне прямо в душу, и в его взгляде смешались благоговение и затаенная надежда:
– Это самый чистый, самый безопасный и истинный способ, которым высшие существа когда-либо давали начало новой жизни. Никакой боли, никакой слабости смертной плоти. Спустя девять месяцев скорлупа истончится, и на свет появятся наши дети. Истинные принцы теней и небес. Маленькие драконы, способные повелевать и смертью, и звездами.
Я сидел, оглушенный масштабом и красотой того, что он только что описал.
Никаких больниц, никаких чужих людей, никаких компромиссов со смертной биологией. Два драконьих яйца, выкованных из нашего собственного семени, нашей крови и нашей магии, взращенные нашими руками в тишине этого горного святилища.
Это было идеально. Это было то единственное, что подходило нам обоим.
– Когда мы можем начать? – хрипло спросил я. Мой голос дрогнул от переполнявших меня чувств.
Юки тихо, торжествующе рассмеялся — тем самым бархатным, низким смехом, от которого у меня внутри все замирало. Он подался вперед, сокращая разделявшие нас сантиметры, и его сильные руки легли мне на плечи.
– Не так быстро, мой нетерпеливый Теневой муж, – прошептал он, обжигая мои губы своим дыханием. – Создание двух священных яиц требует колоссального выброса первичной эссенции. Мой духовный источник должен быть спокоен, а наши тела должны слиться на пределе страсти и сосредоточения. Нам понадобится не одна ночь единения ци, чтобы собрать достаточно чистой энергии для создания двух искр жизни.
Он лукаво прикусил кончик моего уха, заставив меня глухо зарычать и крепче сжать его талию, прижимая взрослое, горячее тело к себе.
– Но раз уж ты так отчаянно хочешь стать отцом... – промурлыкал Небесный Дракон, медленно расстегивая верхние пуговицы моей рубашки своими длинными пальцами, – ...я полагаю, мы можем начать подготовку прямо сейчас.
Я подхватил его под бедра, легко поднимая на руки. Юки обвил мои бока ногами, запрокинув голову назад и обнажая сильное, совершенное горло, по которому мерцали крошечные сапфировые чешуйки.
– Девять месяцев, Джинву, – выдохнул он мне в губы, глядя на меня с бесконечной, бездонной преданностью. – Девять месяцев заботы, и этот дом больше никогда не будет прежним.
– Я готов к вечности с тобой, – ответил я, делая шаг в сторону спальни. – А к девяти месяцам — и подавно.
За широкими окнами нашего дома мирно дремали вековые горы Канвондо, а высоко в небесах застыла Луна, занявшая свое идеальное место на небосводе. Вселенная вокруг нас обрела покой, готовая стать свидетелем рождения новой, невиданной доселе эпохи — эпохи детей, рожденных из союза бездны и звездного пламени.