← Назад к обзору

Дракон и тень

Пепел и милосердие: Цена кармического долга

Тяжелые двери банкетного зала с грохотом захлопнулись, отсекая ошеломленную толпу и ледяной взгляд Теневого Монарха. Цезарь нес сына на руках так легко, словно тот ничего не весил, несмотря на его внушительный рост и мощное телосложение. Лицо Александра Сергеева превратилось в суровую маску из камня, челюсти были сжаты до скрипа. Юмина шла впереди, её каблуки выбивали по мрамору стремительный, тревожный ритм, а подол черного платья метался из стороны в сторону, как крылья раненой птицы.

Ли Вон бежал следом, судорожно сжимая в руках ключи от машины. Его лицо было белее мела. Он, будучи обычным человеком — пусть и невероятно волевым — впервые в жизни ощутил, насколько хрупок мир, в котором живут его близкие.

– Быстрее, в машину! – скомандовала Юмина, когда они вылетели на парковку.

Черный бронированный внедорожник рванул с места, едва Цезарь успел сесть на заднее сиденье, прижимая обмякшее тело Алекса к себе. Мальчик дышал прерывисто, его лоб покрылся крупными каплями пота, а кожа приобрела сероватый, почти восковой оттенок.

– Держись, сынок, – шептал Цезарь на ухо Алексу, гладя его по взъерошенным блондинистым волосам. – Папа здесь. Мы почти дома.

Кот Лев, который непонятным образом оказался в машине еще до их прихода, запрыгнул на колени к Алексу и издал низкий, вибрирующий звук, похожий на стон. Мейн-кун чувствовал, как жизнь его хозяина балансирует на грани.

Коттедж, который Юмина приобрела на окраине Сеула, встретил их тишиной и запахом соснового леса. Цезарь внес Алекса в гостиную и уложил на широкий диван, но едва он коснулся подушек, юноша резко согнулся пополам.

– В ванную! – крикнула Юмина, видя, как горло сына конвульсивно сжалось.

Цезарь подхватил его и донес до уборной. Алекса вырвало. Это не была обычная рвота — из его рта выходила густая, вязкая черная субстанция, которая, казалось, шевелилась сама по себе, прежде чем раствориться в воде. Это были остатки «Кармического Возмездия» — цена за манипуляцию реальностью и использование силы, к которой его тело, несмотря на всю атлетичность, еще не до конца адаптировалось.

– Всё хорошо, мой маленький, папа здесь, – Цезарь опустился на колени рядом с сыном, не обращая внимания на свой дорогой костюм. Он мощной ладонью мягко гладил Алекса по спине, помогая пережить очередной приступ. – Выплевывай всё, не держи в себе эту дрянь.

Алекс судорожно вцепился в плечо отца, его пальцы до боли впились в мускулы Цезаря.

– Пап... – прохрипел он, и его снова вывернуло черной жижей. – Больно... кости... словно горят.

Юмина влетела в комнату с полотенцем, её глаза светились тревожным голубым огнем.

– Ли Вон! Кипяченую воду! Срочно! – крикнула она в коридор. – Нужно вымыть эту скверну из его каналов маны, иначе она выжжет его изнутри.

Адвокат, чьи руки заметно дрожали, принес большой кувшин с горячей водой. Юмина начала шептать заклинания на древнем языке драконов, направляя струи воды прямо в рот сыну, заставляя его пить и снова очищать желудок.

– Он слишком рано использовал «Короткий путь», – Юмина вытирала пот со лба Алекса, её голос звенел от напряжения. – Он хотел защитить нас, Цезарь. Он знал, что тот выстрел был лишь началом, и решил показать им всем, что род Окумура нельзя трогать.

– Он всегда был слишком умным для своего возраста, – Цезарь тяжело вздохнул, глядя, как сын постепенно затихает, погружаясь в тяжелый, болезненный сон. – И слишком благородным. Весь в тебя, Юми.

Ли Вон осторожно коснулся плеча Цезаря.

– Он поправится? – спросил он тихо.

Юмина посмотрела на адвоката, и её взгляд смягчился.

– Да. Его тело крепкое, как у отца, а мана чистая, как у предков-драконов. Но ему нужно время. Эта ночь будет долгой.

***

В это же время в штаб-квартире Ассоциации Охотников Сеула воцарилась атмосфера, которую можно было описать только как «затишье перед бурей». Сон Джинву стоял в центре своего кабинета, окруженный тенями, которые пульсировали от едва сдерживаемой ярости их господина.

Ча Хэ Ин сидела в кресле, глядя на свои руки. Она всё еще видела перед собой глаза Юмины — глаза женщины, которая не просила защиты, а требовала справедливости.

– Джинву, ты ведь слышал, что сказал мальчик, – произнесла она, нарушая тишину. – Он бросил тебе вызов. В твоем собственном городе.

Джинву не обернулся. Его взгляд был устремлен на ночной Сеул, раскинувшийся за панорамным окном.

– Он не просто бросил вызов, Хэ Ин. Он указал мне на мою слабость. Я допустил, чтобы в моем городе, под моим присмотром, радикалы создали оружие против маны и попытались убить гостей такого ранга.

– Но он всего лишь ребенок... – начала Хэ Ин.

– Ребенок?! – Джинву резко развернулся, и его аура на мгновение заполнила комнату, заставив лампы мигнуть. – Ты видела, что он сделал? Он создал клона, который обманул мои чувства. Мои! Теневого Монарха! Он использовал магию, которая стирает само понятие жизни и смерти. В нем течет кровь существ, которые были древнее, чем сама Система.

Джинву подошел к столу и ударил по нему кулаком, но не с силой, а с каким-то странным отчаянием.

– И его мать... Юмина. Она смотрела на меня так, будто видела меня насквозь. Она не боится меня. Она... она восхищает меня.

Хэ Ин горько усмехнулась.

– Я знаю. Я видела, как ты смотрел на неё. Ты никогда не смотрел так на меня, даже когда мы только встретились.

Джинву промолчал. Он не хотел лгать, а правда была слишком болезненной. В Юмине он увидел не просто красивую женщину, а равную. Ту, кто могла бы разделить с ним вечность, не теряясь в его тени.

– Сухо испуган, – продолжала Хэ Ин, вставая. – Он видел силу Алекса. Его уверенность. Наш сын чувствует себя никчемным рядом с ним.

– Сухо должен учиться, – отрезал Джинву. – Алекс Окумура — это идеал воина. Умный, тактичный, обладающий сокрушительной мощью и при этом умеющий контролировать свои эмоции. Если Сухо хочет стать великим, он должен стремиться к этому уровню.

В этот момент из тени в углу комнаты вышел Игрис. Рыцарь склонил голову, ожидая приказа.

– Найди их, – голос Джинву стал ледяным. – Найди каждого, кто причастен к сегодняшнему нападению. Найди их семьи, их счета, их убежища. Я не оставлю камня на камне от этой организации.

– Мой лорд, – голос Игриса прозвучал в голове Джинву, – желаете ли вы, чтобы я доставил их живыми?

– Нет, – Джинву снова отвернулся к окну. – Алекс дал мне двадцать четыре часа. Я не намерен заставлять его ждать. Пусть тени поглотят их всех.

***

В коттедже Окумуры наступила глубокая ночь. Алекс наконец перестал метаться и уснул спокойным сном. Его дыхание выровнялось, а на щеках появился легкий розоватый подтон, характерный для его фарфоровой кожи.

Юмина сидела в кресле у его кровати, куря свою неизменную сигарету. Дым тонкими кольцами поднимался к потолку. Цезарь и Ли Вон ушли в соседнюю комнату, чтобы дать ей побыть с сыном.

Дверь тихо скрипнула. На пороге показался Цезарь. Он снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая вид на мощную шею и часть татуировки, похожей на ту, что была у Алекса.

– Он в порядке? – спросил великан, подходя к кровати.

– Спит, – ответила Юмина, не оборачиваясь. – Он сильный, Цезарь. Но он слишком много берет на себя. Он чувствует ответственность за нас обоих.

Цезарь положил свою огромную руку на плечо Юмины.

– Он — Окумура. И он Сергеев. В его жилах течет кровь королей и драконов. Он не может иначе.

Юмина горько улыбнулась.

– Я выбрала тебя в качестве отца, потому что знала: твой род даст ему ту физическую устойчивость, которой не хватает магам. Но я не ожидала, что он унаследует твою безрассудную храбрость.

– Это не безрассудство, Юми. Это любовь, – Цезарь посмотрел на спящего сына. – Завтра он проснется и первым делом попросит свои персики и музыку. И он будет готов к новой битве. Ты ведь знаешь его.

– Знаю, – она затушила сигарету. – Но я также знаю, что Сон Джинву не оставит это просто так. Он одержим силой. И теперь он одержим нами.

Цезарь хмыкнул, его серо-голубые глаза блеснули в полумраке.

– Пусть попробует. Если он решит перейти дорогу моей семье, ему не помогут даже все его тени. Я, может, и не Монарх, но я отец этого парня. И я готов напомнить миру, почему наш род называют сокрушителями гор.

***

На следующее утро Сеул проснулся от шокирующих новостей. За одну ночь более пятидесяти подпольных ячеек радикальной группировки «Чистая Кровь» были полностью уничтожены. Полиция находила только пустые помещения, пропитанные странным запахом озона и тьмы. Ни одного выжившего, ни одной улики.

Сон Джинву выполнил свою часть сделки.

В коттедже на окраине города Алекс открыл глаза. Первое, что он увидел — это пушистую морду Льва, который сидел прямо у него на груди и внимательно наблюдал за хозяином.

– Привет, толстяк, – прохрипел Алекс, пытаясь сесть.

Тело всё еще ныло, но та жгучая боль в костях исчезла. Он чувствовал себя странно легким, словно его мана прошла через процесс очищения огнем. Юноша потянулся, и в его суставах раздался отчетливый хруст.

– Проснулся? – В дверях стоял Ли Вон с подносом в руках. – Твоя мама сказала, что ты будешь голоден.

На подносе лежала гора свежих персиков, несколько плиток дорогого шоколада и большая кружка горячего какао. Алекс улыбнулся — той самой сдержанной, едва заметной улыбкой, которая так шла его четким чертам лица.

– Спасибо, Ли Вон. Ты лучший. Где родители?

– Цезарь на заднем дворе, тренируется. А Юмина... она на террасе. К нам пришел гость.

Алекс замер, поднося персик к губам.

– Гость?

– Сон Джинву, – коротко ответил адвокат. – Он пришел один. Без охраны и без теней.

Алекс быстро вскочил с кровати, натянул черную футболку и свои любимые кроссовки. Он чувствовал, как внутри него снова начинает пульсировать мана, но на этот раз она была спокойной и послушной.

Выйдя на террасу, он увидел картину, которая заставила бы любого фотографа мира отдать жизнь за один кадр.

Юмина сидела в плетеном кресле, грациозно закинув ногу на ногу. На ней был легкий шелковый халат, расшитый журавлями. Напротив неё стоял Сон Джинву. Теневой Монарх выглядел необычно — на нем была простая черная рубашка, а в руках он держал небольшую шкатулку.

– Я пришел принести свои извинения, – услышал Алекс голос Джинву. – И подтвердить, что условия вашего сына выполнены. Город чист.

Юмина медленно выпустила дым.

– Ты быстрый, Сон Джинву. Это похвально. Но извинения... ты ведь пришел не только ради них, верно?

Джинву посмотрел ей прямо в глаза.

– Я пришел предложить союз. Мир меняется. Появляются угрозы, о которых мы раньше не знали. Сила вашего сына... она уникальна. И ваша сила тоже. Я хочу, чтобы Окумуры стали официальными партнерами Ассоциации.

Алекс вышел вперед, привлекая к себе внимание.

– Партнерами? – Он усмехнулся, поправляя серьгу в ухе. – Или ты просто хочешь держать нас поближе к себе, чтобы мы не стали твоими врагами?

Джинву перевел взгляд на юношу. На его губах промелькнула тень улыбки.

– И то, и другое, Алекс. Ты мудр для своих лет. Ты понимаешь, что два солнца не могут светить на одном небе, не создавая тени. Но если эти солнца будут светить вместе...

– То мир сгорит, – закончил за него Алекс. – Или расцветет.

Юмина встала, подходя к сыну и кладя руку ему на плечо.

– Мы подумаем над твоим предложением, Монарх. Но помни: мой сын не подчиняется никому. И я тоже. Мы — Драконы. Мы сами выбираем свою судьбу.

Джинву склонил голову, признавая её слова.

– Я не прошу подчинения. Я прошу уважения.

Когда он уходил, его взгляд на мгновение задержался на Юмине. В этом взгляде было столько невысказанного, что даже Алексу стало неловко. Монарх Теней нашел свою слабость. И эта слабость была самой прекрасной и опасной женщиной, которую когда-либо видела эта земля.

Алекс посмотрел на мать, затем на удаляющуюся фигуру Джинву.

– Знаешь, мам, – сказал он, откусывая персик. – Кажется, в этой Корее нам действительно не будет скучно.

Юмина лишь загадочно улыбнулась, глядя вдаль, где над Сеулом медленно поднималось солнце, окрашивая небо в золотые и голубые тона — цвета их рода.

– Скука — это последнее, что нам грозит, Алекс. Главное — помнить, кто мы такие. И никогда не позволять теням заслонить наш свет.

Алекс кивнул, надел наушники и включил свой любимый плейлист. Ритм хип-хопа заполнил его сознание, вытесняя остатки ночного кошмара. Он был жив, его семья была рядом, а впереди ждал новый мир, который ему еще только предстояло покорить. И он знал: что бы ни случилось, он всегда будет на шаг впереди. Потому что он — Алекс Окумура, и его карма только начинает свой путь.