← Назад к обзору

Дракон и тень

Багряная магнолия на черном шелке

Прошел месяц с того памятного дня, когда в доме Теневого Монарха воцарился хрупкий мир. Сеул жил своей обычной жизнью, но высшие эшелоны общества охотников гудели от предвкушения. Благотворительный вечер, организованный Ассоциацией, обещал стать самым громким событием года. Но для семьи Джинву и Юми этот месяц был важен другим — приездом Цезаря Александра Сергеева.

Цезарь прибыл, как и подобало человеку его статуса и роста, эффектно. Вместе с ним прилетел его супруг, Ливон, чей мягкий характер и острый ум адвоката стали идеальным дополнением к мощи русского гиганта. Милана, их младшая дочь, была в восторге от знакомства с маленькими Джин Хо и Миджуном. На целую неделю дом превратился в шумный международный штаб, где смешивались корейский, русский и японский языки, а на кухне Алекс и Цезарь соревновались в кулинарном мастерстве под присмотром Льва.

Вечер благотворительного ужина наступил внезапно. Было решено оставить детей — Милану, Джин Хо и Миджуна — дома под присмотром элитных теневых солдат и верного Льва. Алекс, несмотря на свои пятнадцать лет, упросил родителей взять его с собой. Он выглядел как истинный принц двух великих династий: в черных брюках и светлом свитере с высоким воротником, который подчеркивал его фарфоровую кожу и ярко-голубые глаза.

Когда кортеж прибыл к роскошному отелю «Гранд Сеул», вспышки камер ослепили гостей. Первыми из машины вышли Джинву и Юми. Юми выглядела божественно. Ее платье, сочетающее в себе строгость ципао и дерзость современного вечернего наряда, приковывало взгляды всех присутствующих. Черный шелк, расшитый белыми магнолиями с золотыми стеблями, облегал ее изящную фигуру, а высокий разрез открывал стройную ногу в черной босоножке на шпильке. Ее асимметричный лиф и широкие, как крылья лебедя, белые рукава создавали образ неземного существа.

Следом шли Цезарь и Ливон. Цезарь, чей рост в 210 сантиметров заставлял даже самых высоких охотников задирать головы, шел уверенно, зачесав свои светлые волосы назад. Ливон, в элегантном сером костюме, шел рядом, одаривая прессу своей спокойной, едва заметной улыбкой.

Замыкал шествие Алекс. Его рост в 195 сантиметров делал его копией отца, но черты лица и пронзительный взгляд небесно-голубых глаз выдавали в нем сына Юмины.

Зал приемов был наполнен ароматом дорогих духов и звоном хрусталя. Охотники высших рангов, политики и бизнесмены расступались перед этой группой. Джинву, облаченный в безупречный черный костюм, шел рядом с Юми, собственнически придерживая ее за талию. Его тени внутри него были необычайно спокойны, но чувства Монарха были обострены до предела.

– Ты сегодня особенно прекрасна, Юми, – негромко произнес Джинву, склонившись к ее уху.

– Это всё платье, дорогой, – она мило улыбнулась, поправляя очки в тонкой оправе. – Хотя Алекс сказал, что я выгляжу в нем слишком «опасно» для благотворительного вечера.

– Твой сын прав, – раздался густой бас Цезаря, который подошел к ним вместе с Ливоном. – От тебя исходит такая мощь, Юми, что половина этого зала боится к нам подойти. Ливон уже успел заметить трех сенаторов, которые спрятались за фуршетным столом при нашем появлении.

Ливон тихо рассмеялся, поправляя манжеты своей футболки, которую он, вопреки протоколу, надел под пиджак, сохраняя свой привычный стиль.

– Не преувеличивай, Цезарь. Они просто впечатлены твоим ростом. Ты здесь как маяк в море карликов.

Алекс стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за залом. Его интуиция, всегда бывшая на шаг впереди, подавала тихие сигналы тревоги. Он чувствовал чей-то взгляд — холодный, лишенный эмоций, направленный не на Монарха, а на его мать.

– Папа, – тихо позвал Алекс, обращаясь к Цезарю, но глядя на Джинву. – Здесь слишком много лишних людей.

– Это светский раут, сынок, – Цезарь положил тяжелую руку на плечо Алекса. – Здесь всегда много лишних людей. Расслабься, ты сегодня отлично поработал над образом.

Группа остановилась в центре зала, ведя непринужденную беседу. Юми весело обсуждала что-то с Ливоном, Джинву и Цезарь обменивались скупыми фразами о политической ситуации в мире охотников. Алекс стоял рядом с матерью, его атлетичное тело было напряжено, как струна.

Внезапно время для Алекса замедлилось. Он увидел движение на балконе второго этажа — едва заметный блеск металла между декоративными колоннами. Инстинкт, передавшийся ему от рода Драконов, сработал быстрее, чем разум успел осознать опасность.

– Мама! – выкрикнул он.

Юми обернулась, недоуменно приподняв бровь, но Алекс уже сорвался с места. Он не просто шагнул — он бросился вперед, закрывая собой ее миниатюрную фигуру.

Раздался сухой, хлесткий хлопок, который потонул в гуле голосов, но для тех, кто стоял рядом, он прозвучал как гром среди ясного неба.

Пуля была особенной — созданной из анти-маны и усиленной проклятым металлом, предназначенным для того, чтобы пробивать защиту существ высшего порядка. Она была нацелена точно в сердце Юми, туда, где под черным шелком билось сердце древнего дракона.

Вместо этого пуля вошла в грудь Алекса.

Подросток вздрогнул. Его тело по инерции подалось назад, и он тяжело рухнул на колени, а затем на бок, прямо на гладкий мраморный пол. Белая ткань его одежды мгновенно начала окрашиваться в густой, пугающе яркий алый цвет. Кровь толчками выходила из раны, заливая вышитые на платье матери магнолии.

– Алекс! – крик Юми разрезал тишину зала, заставив оркестр замолкнуть.

Она упала рядом с ним, игнорируя то, что ее роскошное платье теперь пропитано кровью сына. Ее руки дрожали, когда она пыталась зажать рану.

– Нет, нет, нет... Алекс, посмотри на меня! – Юми сорвала очки, ее небесно-голубые глаза наполнились слезами и первобытным ужасом.

Цезарь издал рык, от которого задрожали люстры под потолком. Он рухнул рядом с сыном с другой стороны, его огромные ладони казались беспомощными, пытаясь удержать уходящую жизнь.

– Сын... Алекс, держись! Ливон! Зови врачей! – Цезарь кричал, и в его голосе, голосе несокрушимого гиганта, слышался надрыв.

Джинву замер на долю секунды. Его аура взорвалась черным пламенем, заполняя весь зал. Тени взметнулись вверх, блокируя все выходы и входы. Его взгляд, холодный и смертоносный, метнулся к балкону, но стрелок уже исчез в пространственном разломе.

– Игрис! Кайсел! Найти его! Привести живым или мертвым! – прошипел Монарх, и его голос был подобен скрежету металла.

Он опустился рядом с Юми, кладя руку на лоб Алекса. Парень дышал тяжело, с хрипом. Его ярко-голубые глаза начали тускнеть, прикрытые длинными ресницами.

– Мам... – прошептал Алекс, и на его губах, всегда сжатых в сдержанной улыбке, появилась кровавая пена. – Ты... в порядке?

– Глупый мальчишка, – рыдала Юми, прижимая его голову к своей груди. – Зачем? Зачем ты это сделал? Я бы выдержала, я сильная...

– Я... на шаг впереди... – Алекс попытался улыбнуться, но боль скрутила его тело. – Моя... работа... защищать...

Цезарь схватил руку сына, чувствуя, как она холодеет. Его кожа цвета слоновой кости стала мертвенно-бледной.

– Ты будешь жить, слышишь? Ты Окумура! Ты Сергеев! Ты не можешь просто так уйти! – Цезарь оглянулся на Джинву. – Сделай что-нибудь! Ты же Монарх!

Джинву стиснул зубы. Пуля из анти-маны блокировала его способности к исцелению через систему. Она была создана специально для того, чтобы убивать богов и их наследников.

– Я пытаюсь, – процедил Джинву, вливая свою ману в тело парня, пытаясь замедлить действие яда и остановить кровотечение. – Алекс, слушай мой голос. Не закрывай глаза. Борись.

Ливон, обычно такой спокойный, стоял рядом, его лицо было искажено болью. Он судорожно набирал номера на телефоне, вызывая лучших целителей ассоциации, но понимал, что время работает против них.

Алекс чувствовал, как холод расползается от груди по всему телу. Звуки бала стали далекими, крики матери — тихим шепотом. Он видел татуировку дракона на своей руке, которая теперь была залита его собственной кровью. В его сознании промелькнули кадры: черная шерсть Льва, вкус спелых персиков, ритм хип-хопа и улыбка маленькой Миланы.

– Папа... – он посмотрел на Цезаря. – Ливон... берегите... маму...

– Замолчи! – Цезарь прижал лоб к руке сына. – Сам будешь беречь! Мы еще поедем в Россию, помнишь? Я обещал показать тебе наши леса...

Юми подняла голову. Ее небесно-голубые глаза внезапно вспыхнули ледяным, потусторонним светом. Сила рода Драконов, дремавшая в ней, начала пробуждаться от горя и ярости. Воздух в зале стал настолько плотным, что обычные люди начали терять сознание.

– Тот, кто это сделал, – ее голос был тихим, но он разнесся по всему залу, проникая в души каждого присутствующего, – будет молить о смерти. Весь его род будет стерт из истории. Но сначала... мой сын будет жить.

Она приложила ладони к ране Алекса. Золотистое сияние начало бороться с чернотой пули.

– Джинву, помоги мне, – приказала она. – Твоя тьма и мой свет. Мы вытащим его.

Теневой Монарх кивнул. Он обхватил плечи Юми, передавая ей всю свою бесконечную энергию. Два величайших существа этого мира объединились ради спасения одной жизни — жизни мальчика, который был их общим сердцем.

Алекс почувствовал резкий толчок тепла. Боль стала невыносимой, он выгнулся в руках родителей и потерял сознание.

Зал «Гранд Сеула» превратился в место битвы за жизнь. Цезарь стоял над ними, как незыблемая скала, готовый раздавить любого, кто посмеет приблизиться. Ливон, отбросив телефон, опустился на колени рядом с Цезарем, поддерживая его.

В эту ночь мир охотников осознал одну простую истину: нет ничего опаснее раненого дракона и разгневанного Монарха. Но для семьи, собравшейся на кровавом мраморе, существовал только этот бледный подросток с золотистыми волосами, чья жизнь висела на тонкой нити, сплетенной из любви и древней магии.

– Он дышит, – прошептала Юми через вечность, прижимаясь ухом к груди сына. – Сердце... оно бьется.

Цезарь закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Джинву медленно поднялся, его тень за спиной разрослась до невероятных размеров, поглощая свет ламп.

– Теперь, – произнес Монарх, и в его глазах отразилась бездна, – я найду того, кто это заказал. И мир содрогнется от того, что я с ним сделаю.

Белая магнолия на платье Юми окончательно стала багряной, символизируя конец мира и начало мести. Вечер, который должен был стать праздником, превратился в начало новой, самой кровопролитной главы в истории двух великих родов. И в центре этой бури лежал Алекс Окумура — парень, который всегда был на шаг впереди своих врагов, даже если этот шаг вел за грань жизни.