← Назад к обзору

Дракон и тень

Пепел и гнев

В особняке Джинву пахло стерильностью и дорогим табаком. В гостевом крыле, переоборудованном под палату интенсивной терапии, стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских мониторов. Алекс лежал на белоснежных простынях, бледный, словно изваяние из тончайшего фарфора. Его густые блондинистые волосы разметались по подушке, а ресницы, длинные и темные, даже во сне казались напряженными.

Ливон сидел в кресле у кровати пасынка. Его обычно спокойное лицо сейчас напоминало маску из серого камня. Он не был охотником, не обладал магией драконов или силой Монарха, но в его распоряжении были законы, связи и холодный, расчетливый ум адвоката. Одной рукой он придерживал пятилетнюю Милану, которая уснула, уткнувшись ему в колено, а другой поглаживал Льва. Огромный мейн-кун не отходил от кровати хозяина ни на шаг, его желтые глаза светились в полумраке комнаты, а хвост нервно подергивался.

– Всё будет хорошо, Ливон, – прошептал он сам себе, хотя голос предательски дрогнул. – Они найдут их.

В это же время на другом конце Сеула, в заброшенном складском районе, который когда-то служил убежищем для гильдии «Падальщиков», воздух буквально плавился. Гнев трех самых могущественных существ планеты сконцентрировался в одной точке, создавая зону, где законы физики переставали действовать.

Юми стояла в центре пустого ангара. Ее длинный плащ с бордовой подкладкой развевался, хотя ветра не было. На руках — черные перчатки, в правой руке — зажженная сигарета, дым от которой сплетался в причудливые фигуры, напоминающие скалящихся драконов. Ее небесно-голубые глаза светились потусторонним светом, лишенным всякой человечности.

– Ты нашел их, Джинву? – спросила она, и ее голос прозвучал как шелест чешуи по камню.

Теневой Монарх выступил из глубокой тени в углу ангара. Его лицо было скрыто капюшоном магической брони, но сияние его глаз было невозможно скрыть. За его спиной стояли Игрис и Бериу, чьи ауры дрожали от нетерпения — они чувствовали ярость своего господина и жаждали крови.

– Мои тени прочесали каждый дюйм города, Юми, – ответил Джинву. – Они прячутся под куполом анти-магии в старом бункере Ассоциации. Но что более важно... я знаю, кто открыл им двери.

Цезарь, стоявший у входа и подпиравший плечом массивную стальную балку, издал звук, похожий на рычание раненого медведя. Его рост в 210 сантиметров и мускулистое телосложение делали его похожим на древнего титана. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а кожа цвета слоновой кости пошла красными пятнами от прилива крови.

– Говори имя, – пробасил Цезарь. – Я не хочу слушать доклады. Я хочу ломать кости.

Джинву помедлил секунду, и в этой паузе повисло тяжелое предчувствие.

– Ча Хэ Ин, – произнес он наконец. – Она не нанимала убийц напрямую, но она передала коды доступа к системе мониторинга Ассоциации тем, кто называет себя «Сторонниками Чистого Мира». Они фанатики, считающие, что дети от союзов разных рас и магических течений — это угроза человечеству.

Юми медленно затянулась и выпустила облако дыма. Ее лицо оставалось пугающе спокойным, но вокруг нее начали материализоваться золотистые искры — предвестники истинного пламени дракона.

– Твоя бывшая жена, – она перевела взгляд на Джинву. – Она решила, что жизнь моего сына — это разменная монета в ее игре за твое внимание?

– Она считала, что их просто припугнут, – голос Джинву был полон горечи и льда. – Она не знала о пуле из анти-маны. Но это ее не оправдывает. Она предала безопасность моей семьи. Она предала Алекса.

– Мне плевать на ее оправдания, – Цезарь оттолкнулся от балки и направился к выходу, его шаги заставляли бетонный пол трескаться. – Если она стоит между мной и теми, кто пустил кровь моему сыну, я пройду сквозь нее так же легко, как сквозь бумагу.

– Подожди, Цезарь, – Джинву вскинул руку. – Она сейчас в штабе Ассоциации, под защитой Сухо и нескольких верных ей охотников S-ранга. Они думают, что я не посмею тронуть мать своего первого сына.

Юми тихо рассмеялась, и этот звук заставил бы любого смертного содрогнуться от ужаса.

– Они ошибаются, – она бросила окурок на пол и раздавила его каблуком ботильона. – Мой сын лежит под капельницей. Твой сын, Цезарь, едва не погиб. Джинву, если ты не можешь разобраться со своим прошлым, это сделает мой род. Драконы не прощают покушений на своих детенышей.

Они выдвинулись мгновенно. Джинву не стал использовать обычный транспорт — он просто развернул теневой коридор, который вывел их прямо к массивным дверям укрепленного бункера Ассоциации.

Охрана на входе даже не успела поднять оружие. Аура Цезаря просто прижала их к земле, лишая возможности дышать. Он шел впереди, вырывая стальные двери с петлями, словно они были сделаны из картона.

В главном зале их ждали. Ча Хэ Ин стояла в центре, облаченная в свои доспехи, с мечом в руках. Ее лицо было бледным, в глазах читался ужас, смешанный с отчаянием. Рядом с ней стоял Сухо, его восемнадцатилетний сын выглядел потерянным, его рост в 178 сантиметров казался незначительным на фоне приближающихся гигантов.

– Джинву, остановись! – выкрикнула Хэ Ин, ее голос дрожал. – Всё зашло слишком далеко! Я не хотела этого!

Юми выступила вперед, отодвинув Цезаря и Джинву. Она шла грациозно, ее каблуки звонко цокали по металлическому полу. В правой руке у нее внезапно материализовался веер, украшенный острыми, как бритва, стальными перьями.

– Ты не хотела? – Юми остановилась в пяти шагах от Хэ Ин. – Ты открыла ворота хищникам и теперь говоришь, что не хотела, чтобы они кусались?

– Они обещали, что просто заставят вас уехать в Японию! – Хэ Ин вскинула меч. – Ты забрала у меня мужа, ты разрушила жизнь моего сына!

– Твой муж ушел сам, потому что в твоем сердце не было ничего, кроме льда и амбиций, – голос Юми стал низким, в нем зазвучали ноты древнего существа. – А мой сын, Алекс, который всегда был мудрее тебя и твоего сына вместе взятых, сейчас борется за жизнь. Ты знаешь, что такое гнев матери-дракона, Хэ Ин?

Сухо шагнул вперед, пытаясь закрыть мать собой.

– Не трогай ее! Отец, скажи ей! – он посмотрел на Джинву.

Джинву смотрел на Сухо взглядом, в котором не осталось ничего, кроме бесконечной усталости.

– Ты тоже знал, Сухо? – тихо спросил Монарх. – Ты знал, что твоя мать готовит «предупреждение» для Алекса?

Сухо отвел глаза, и этого было достаточно.

– Я думал... я думал, это просто политика, – пробормотал он.

Цезарь не выдержал. Он проревел, и его голос ударил по ушам присутствующих, как взрывная волна.

– Политика?! Мой сын истекал кровью на руках своей матери! Ливон сейчас плачет в тишине, боясь разбудить детей! А вы говорите о политике?!

Цезарь бросился вперед. Хэ Ин попыталась атаковать, ее меч вспыхнул светом, но русский гигант просто проигнорировал удар. Клинок скользнул по его мускулистому плечу, едва оцарапав кожу, а в следующую секунду Цезарь схватил Хэ Ин за горло и поднял в воздух.

– Цезарь, нет! – выкрикнул Сухо, бросаясь на помощь матери, но Игрис мгновенно преградил ему путь, приставив кончик меча к горлу парня.

– Стой, где стоишь, малек, – проскрежетал теневой рыцарь.

Юми подошла к Цезарю и положила руку на его запястье.

– Не убивай ее сейчас, Цезарь. Смерть — это слишком милосердно для нее.

Она повернулась к Джинву.

– Где те, кто стрелял? Теневые солдаты уже привели их?

Джинву кивнул. Из тени в центре зала вышли Бер и Бериу, волоча за собой троих мужчин в темных тактических костюмах. Они были изломаны, их мана была заблокирована, а взгляды полны животного ужаса.

– Вот они, – Джинву подошел к наемникам. – Они ждали своей оплаты в нижних секторах.

Юми посмотрела на наемников, и в ее глазах отразилось пламя, которое не гасло тысячи лет.

– Вы стреляли в Алекса Окумуру, – произнесла она почти ласково. – Вы целились в меня, но попали в самое ценное, что у меня есть.

Один из наемников попытался что-то сказать, но Юми взмахнула веером. Тонкая полоска золотистого света отсекла ему язык так быстро, что он даже не сразу понял, что произошло.

– Я не хочу слышать ваши голоса, – Юми обернулась к Цезарю. – Отпусти эту женщину. Пусть она смотрит.

Цезарь швырнул Хэ Ин на пол. Она судорожно ловила воздух, глядя на наемников.

– Джинву, – Юми посмотрела на мужа. – Могу я попросить твои тени о небольшом одолжении? Я хочу, чтобы они создали пространство, где время течет иначе. Где одна секунда боли длится год.

Джинву молча кивнул. Он взмахнул рукой, и вокруг наемников и Хэ Ин вырос купол абсолютной тьмы.

– Сухо, уходи, – приказал Джинву сыну. – Тебе не стоит этого видеть, если ты хочешь сохранить остатки своего рассудка.

Сухо, дрожа всем телом, попятился к выходу. Он понял, что мир, который он знал, рухнул окончательно. Его отец больше не был просто «папой», он был Монархом, который только что отдал свою бывшую жену на растерзание гневу Дракона.

Внутри купола началось то, чему нет названия на человеческом языке. Юми не использовала магию в привычном смысле — она использовала саму суть страдания. Цезарь помогал ей, его физическая мощь превращала каждое прикосновение в сокрушительный удар, который не убивал, но ломил саму структуру бытия.

Хэ Ин заставили смотреть на то, как умирают те, кому она доверилась. Она видела, как их плоть превращается в пепел и восстанавливается снова, чтобы испытать новую муку.

– Это за Алекса, – голос Юми раздавался отовсюду. – Это за каждую каплю крови на моем платье. Это за слезы Ливона.

Спустя час, который для тех, кто был внутри купола, показался вечностью, Юми, Джинву и Цезарь вышли из бункера. Хэ Ин осталась там — сломленная, лишенная магии и рассудка, она больше никогда не сможет поднять меч или взглянуть в глаза своему сыну. Наемники просто перестали существовать, их души были поглощены тенями Джинву для вечного служения в самых темных глубинах его царства.

Они вернулись домой, когда солнце только начало окрашивать небо в предрассветные тона.

В комнате Алекса всё было по-прежнему. Ливон спал в кресле, прижимая к себе Милану. Лев поднял голову и коротко мяукнул, приветствуя хозяев.

Юми подошла к кровати сына. Ее лицо снова стало мягким, человечным. Она коснулась лба Алекса, убирая прядь блондинистых волос.

– Мы вернулись, маленький дракон, – прошептала она. – Твои враги больше не причинят тебе боли. Никогда.

Цезарь встал за ее спиной, положив руки на плечи Юми. Его огромная фигура загораживала свет из окна, создавая защитный кокон вокруг кровати.

– Он поправляется, – сказал Джинву, подходя с другой стороны. – Пуля из анти-маны была уничтожена твоим светом и моей тьмой. Его тело восстанавливается. Алекс сильный. Он Сергеев и Окумура.

Алекс слегка пошевелился во сне. Его пальцы, на которых виднелись татуировки дракона, сжали край одеяла. На его губах появилась та самая, едва заметная, сдержанная улыбка.

– Знаешь, Джинву, – Цезарь посмотрел на Монарха через кровать сына. – Я всегда знал, что мой сын в надежных руках. Но сегодня... сегодня я увидел, что такое настоящая семья. Мы можем быть из разных стран, разных миров, но когда дело касается наших детей, мы — одно целое.

Джинву кивнул.

– Это и есть истинная сила, Цезарь. Не мана, не тени. А то, ради чего мы готовы сжечь этот мир дотла.

Ливон проснулся от их голосов. Он протер глаза, поправил очки и посмотрел на вошедших. Его взгляд задержался на окровавленном платье Юми и порванном рукаве Цезаря.

– Вы закончили? – спросил он тихо, переводя взгляд на спящую Милану.

– Да, Ливон, – ответила Юми, присаживаясь на край кровати Алекса. – Мы закончили. Зло искоренено.

– Хорошо, – Ливон вздохнул с облегчением. – Потому что завтра Алекс проснется и потребует свои персики. И я не хочу, чтобы он видел нас такими... мрачными.

Алекс Окумура открыл глаза через два часа. Первое, что он увидел — это ярко-голубое небо Сеула за окном. Второе — свою мать, которая спала, положив голову на его руку. Рядом, в огромном кресле, храпел Цезарь, а Джинву сидел на подоконнике, читая какую-то книгу.

Алекс попытался сесть, поморщившись от резкой боли в груди.

– Очнулся? – Джинву мгновенно оказался рядом, поддерживая его за плечи.

– Кажется... я пропустил финал вечеринки, – голос Алекса был хриплым, но в нем снова звучала та мудрость, которая так поражала окружающих. – Мама в порядке?

– Благодаря тебе — да, – Джинву улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, сколько не было за все годы его жизни в одиночку.

Алекс посмотрел на свою руку, на татуировку дракона, которая теперь казалась ярче, чем прежде. Он чувствовал, как внутри него пульсирует новая сила — смесь русского упорства, японской магии и корейских теней.

– Знаете, – Алекс взглянул на Джинву, – я ведь знал, что Хэ Ин-сан что-то замышляет. Но я не думал, что она зайдет так далеко. В следующий раз я буду на два шага впереди.

– В следующий раз, – Цезарь проснулся и протянул сыну огромную ладонь, – мы будем идти рядом с тобой.

Лев запрыгнул на кровать и начал громко мурлыкать, утыкаясь холодным носом в щеку Алекса. Жизнь продолжалась. Гнев утих, оставив после себя пепел врагов и нерушимую связь тех, кто называл себя семьей. И в этом новом мире, где драконы и монархи делили один завтрак, Алекс Окумура чувствовал себя на своем месте.

– Мам, – позвал он тихо, когда Юми открыла глаза. – Я хочу персиков. И музыку. Поставь что-нибудь из нового хип-хопа.

Юми рассмеялась сквозь слезы счастья, прижимая сына к себе. Мир снова стал правильным. Гнев родителей сделал свое дело, очистив путь для будущего, в котором их детям больше не придется закрывать их своими телами. По крайней мере, не сегодня.