← Назад к обзору

Дракон и тень

Вино и кровь: Завет Драконов

Ночной Сеул дышал прохладой, пытаясь смыть липкое ощущение страха и ярости, которое оставил после себя этот бесконечный день. На широкой террасе особняка Сон Джинву воцарилось странное, почти осязаемое спокойствие. Это была тишина после бури — когда гром уже стих, но воздух всё еще наэлектризован так, что волоски на руках встают дыбом.

Юми сидела в глубоком плетеном кресле, закинув ногу на ногу. Ее длинный плащ был небрежно брошен на спинку соседа, а на столе перед ней стоял бокал густого, как венозная кровь, красного вина. Она сменила запачканное платье на простую, но дорогую шелковую тунику, однако ее взгляд всё еще оставался взглядом божества, которое только что вернулось с охоты.

Напротив нее расположился Цезарь. Русский гигант казался слишком огромным для этой изящной мебели. Он держал бокал за тонкую ножку так осторожно, словно боялся раздавить его своими массивными пальцами. Его светлые волосы были растрепаны, а на скуле виднелась небольшая царапина — единственное напоминание о том, как он крушил бетонные стены бункера Ассоциации.

– Хорошее вино, – негромко произнес Цезарь, его бас вибрировал в ночном воздухе. – Терпкое. Как раз то, что нужно после такого дерьма.

Юми сделала небольшой глоток и прикрыла свои небесно-голубые глаза.

– Это вино из личных запасов Джинву. Он сказал, что оно помогает забыть вкус пепла во рту. Хотя, признаться, Цезарь, я не уверена, что хочу что-то забывать.

Цезарь усмехнулся, и эта усмешка была лишена его привычного добродушия.

– Я тоже не забуду. Видеть Алекса на том полу... – он замолчал на мгновение, и в его серо-голубых глазах промелькнула тень той ярости, которая едва не стерла штаб-квартиру охотников с лица земли. – Знаешь, Юми, я ведь всегда знал, что ты выбрала меня в качестве отца своего ребенка не за красивые глаза. Ты хотела силу. Ты хотела рост. Ты хотела породу, которая не сломается под весом твоего наследия.

– И я не ошиблась, – Юми посмотрела на него поверх края бокала. – Алекс — идеальное сочетание нас двоих. У него твоя несгибаемость и мой холодный расчет. Но сегодня он проявил нечто большее. Он проявил жертвенность. И это напугало меня больше всего. Драконы не жертвуют собой, Цезарь. Они доминируют.

– Он человек, Юми, – Цезарь допил вино одним махом и потянулся к бутылке. – В нем течет кровь моих предков, которые пахали землю и воевали в снегах. Мы защищаем своих. Это зашито в подкорке. И твой Монарх... он тоже это понимает.

Юми кивнула, глядя на темные силуэты деревьев в саду.

– Джинву сейчас заканчивает то, что мы начали. Он ушел, чтобы окончательно вырвать сорняки. Ча Хэ Ин... она была частью его жизни слишком долго. Но сегодня она переступила черту, за которой нет прощения.

– Он поступит мудро, – Цезарь наполнил бокал. – Если он хочет, чтобы ваш союз был истинным, он должен сжечь все мосты к прошлому. Особенно те, по которым ходят убийцы.

Внутри дома, за панорамным стеклом террасы, царила иная атмосфера. Ливон, совершенно вымотанный событиями дня, спал на огромном диване в гостиной. Его голова неудобно свесилась набок, а очки едва держались на кончике носа. На его груди, свернувшись калачиком, сопела пятилетняя Милана. Рядом, на ковре, раскинулись двойняшки — Джин Хо и Миджун. Дети, в отличие от взрослых, обладали удивительной способностью отключаться, когда буря затихала.

Юми бросила взгляд на спящего мужа Цезаря и детей. Ее лицо смягчилось.

– Ливон — святой человек, – тихо сказала она. – Втянуть его во всё это... он ведь просто хотел тихой жизни в Сеуле, пока мы решаем вопросы с Ассоциацией.

– Ливон знал, на что шел, когда выходил замуж за человека ростом два десять, у которого сын — наследник клана Драконов, – Цезарь тепло улыбнулся, глядя на спящего супруга. – Он наш якорь. Без него мы бы с тобой уже давно превратили этот мир в выжженную пустыню. Он вымотался больше всех нас. Следить за тремя детьми, пока мы устраиваем кровавую баню... Это требует особого вида мужества.

– Алекс проснулся на мгновение, когда вы уходили в сад, – продолжала Юми. – Он посмотрел на Ливона и сказал: «Папа Ливон выглядит так, будто он сражался с армией теней». И улыбнулся. Даже в таком состоянии он беспокоится о других.

– Он Сергеев, – Цезарь гордо выпрямил спину. – Мы своих не бросаем. Даже если нас прошили анти-маной насквозь.

Тем временем Сон Джинву стоял на крыше самого высокого здания Сеула. Ветер трепал его полы черного плаща. Перед ним, скованная теневыми цепями, стояла Ча Хэ Ин. Она больше не была той гордой охотницей S-ранга, которую знал мир. Ее доспехи были разбиты, а глаза полны безумия и осознания краха.

– Ты пришел убить меня? – прошептала она, ее голос был едва слышен из-за свиста ветра. – После всего, что было? После нашего сына?

Джинву смотрел на нее, и в его взгляде не было ни ненависти, ни любви. Только бесконечная пустота Теневого Монарха, который вынес свой приговор.

– Сухо больше не твой сын, Хэ Ин, – произнес он, и его голос казался эхом из самой глубины бездны. – Ты использовала его обиду, чтобы оправдать свое предательство. Ты подвергла опасности Алекса — ребенка, который никогда не желал тебе зла. Ты открыла дверь фанатикам.

– Я хотела вернуть тебя! – выкрикнула она, пытаясь дернуться в цепях. – Эта женщина... она околдовала тебя своей силой! Она не человек, Джинву! Она монстр из древних легенд!

– Она — моя жена, – отрезал Джинву. – И она человечнее тебя в тысячу раз. Ты говоришь о монстрах, но сама стала тем, кто заказывает убийство детей.

Он сделал шаг вперед, и тени под его ногами зашевелились, превращаясь в острые шипы.

– Я не убью тебя, Хэ Ин. Смерть была бы слишком легким выходом. Ты отправишься в изгнание в мир, где нет мании, нет охотников и нет тех, кто знает твое имя. Ты будешь жить с осознанием того, что твой сын Сухо будет расти, зная, что его мать предала всё, во что он верил. Это и будет твой истинный путь. Путь искупления, который никогда не закончится.

Он взмахнул рукой, и пространственный разлом поглотил Хэ Ин. Она исчезла без крика, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Джинву закрыл глаза. Проблема, которая тянулась годами, была решена. Теперь его путь был чист. Он развернулся и исчез в тени, возвращаясь туда, где его ждала настоящая семья.

Когда он ступил на террасу своего дома, Юми и Цезарь даже не вздрогнули. Они чувствовали его приближение за километры.

– Всё кончено? – спросила Юми, не оборачиваясь.

– Да, – Джинву подошел к ней и положил руку на плечо. – Она больше никогда не появится в этом мире. Сухо... я поговорю с ним завтра. Он должен узнать правду от меня.

Цезарь поднялся, потягиваясь так, что его суставы громко хрустнули.

– Ну, раз мы закончили с экзорцизмом прошлого, я пойду перенесу Ливона и мелкую в кровать. А то у него завтра спина отвалится.

Джинву кивнул русскому гиганту.

– Спасибо, Цезарь. За то, что был рядом.

– Не за что, Монарх, – Цезарь хлопнул его по плечу так, что Джинву едва устоял. – Мы ведь теперь вроде как родственники. Хоть и по очень странной линии.

Когда Цезарь ушел, унося на руках спящего супруга и дочь, Джинву присел на край кресла Юми.

– Как Алекс?

– Спит, – Юми прислонилась головой к его плечу. – Его мана восстанавливается невероятно быстро. Твое вмешательство и мой свет создали в нем что-то новое. Он станет сильнее нас обоих, Джинву.

– Я знаю, – Джинву посмотрел на луну. – Он уже мудрее нас. Ты видела, как он смотрел на Сухо? В его глазах не было злости. Только жалость. Пятнадцатилетний парень понимает о прощении больше, чем все мы.

– Это пугает, не так ли? – Юми чуть улыбнулась. – Иметь такого сына.

– Это дает надежду, Юми. Надежду на то, что мир, который мы строим на крови и тенях, однажды станет для него и наших детей просто садом, где они смогут спокойно есть свои персики.

Они сидели в тишине еще долго. Где-то в глубине дома Лев спрыгнул с кровати Алекса и пошел проверить, всё ли в порядке с остальными членами его огромного, странного прайда. Двойняшки во сне переплелись руками, создавая причудливый узел из маленьких ножек и одеял.

Алекс Окумура, лежа в своей комнате, приоткрыл один глаз. Он слышал голоса родителей на террасе. Он чувствовал, что тьма, которая преследовала их семью, наконец рассеялась. Боль в груди стала тупой и почти незаметной.

Он дотянулся до тумбочки, где лежал его телефон. В наушниках, которые он надел, зазвучал ритмичный хип-хоп. Алекс закрыл глаза, подстраиваясь под бит. Он знал, что завтра начнется новая жизнь. Без оглядки на прошлое. С двумя отцами, мудрой матерью и кучей младших братьев и сестер, которых он должен будет защищать.

– На шаг впереди... – прошептал он, засыпая с легкой, сдержанной улыбкой.

На террасе Юми допила последнее вино и посмотрела на Джинву.

– Знаешь, дорогой, – сказала она, – Цезарь прав. Нам нужно съездить в Россию. Алекс давно хотел увидеть те леса. И, честно говоря, я хочу посмотреть на выражение лиц местных охотников, когда в их аэропорту приземлится Теневой Монарх и Древний Дракон в сопровождении русского титана.

Джинву рассмеялся — искренне и открыто.

– Думаю, это будет самое эпичное путешествие в истории. Но сначала... давай просто поспим. Завтра нам нужно купить очень много персиков.

Ночь над Сеулом окончательно успокоилась. Тени вернулись к своему хозяину, драконы спрятали когти, а гиганты обрели покой. Семья Окумура-Сергеевых-Сон была готова к новому дню. Дню, где сила измерялась не уровнем маны, а глубиной любви, способной исцелить даже самые смертельные раны.