← Назад к обзору

дрейк ненавидит когда его упрекают.

Белое безмолвие

Прошло полгода, но город для Ильи так и не ожил. Он превратился в декорацию из серого картона, где люди — лишь тени, а звуки — приглушенный гул, не имеющий смысла. Стримы ушли в прошлое. Камера, микрофон, свет — всё это пылилось в углу квартиры, напоминая о временах, когда жизнь измерялась онлайном и шутками, а не количеством выкуренных сигарет и литрами горького кофе.

Илья сидел на скамье у могилы Ксюши. Кладбище в два часа ночи было единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Здесь мертвые молчали, а живые не задавали вопросов. Холодный гранит памятника холодил спину, но Мазеллов не шевелился. Он смотрел на фотографию девушки, чьи глаза на керамике казались живыми в неверном свете луны.

– Я сегодня опять не спал, Ксюш, – тихо произнес он, и его голос, охрипший от долгого молчания, растворился в шелесте листвы. – Слышу, как цепи звенят. Знаю, что их нет, но слышу.

Он закрыл глаза. Каждый раз, когда он проваливался в тяжелое забытье, ему снился Денис. Белые волосы, безумная улыбка и этот вкрадчивый голос: «Ты — моя маленькая черная птица». Суд признал Дрейка невменяемым. Его заперли в психиатрической лечебнице закрытого типа, глубоко в области. Максим Стинт уверял, что оттуда не возвращаются, что Денис под надежным присмотром врачей и препаратов. Но Илья не верил. Он кожей чувствовал, что клетка, которую Денис построил для него, всё еще существует. Просто она стала больше.

Где-то в глубине аллеи хрустнула ветка. Илья не обернулся. На кладбище часто бродили бродячие собаки или ветер играл с мусором. Он потянулся за очередной сигаретой, но зажигалка предательски чиркнула впустую.

– Черт... – прошептал он, пытаясь высечь искру.

– Дать огня, Илюш?

Этот голос прошил Илью насквозь, как электрический разряд. Зажигалка выпала из его онемевших пальцев, ударившись о плитку. Он медленно, очень медленно повернул голову.

В тени старого дуба стояла высокая фигура. На человеке была бесформенная серая роба, испачканная землей и чем-то темным, но его волосы... они сияли в темноте, как нимб павшего ангела. Белые, спутанные, они обрамляли лицо, которое стало еще более бледным и осунувшимся.

– Денис... – Илья попытался встать, но ноги стали ватными. – Как ты...

– О, это было не так сложно, как они думали, – Дрейк сделал шаг вперед, выходя на свет луны. Его глаза блестели лихорадочным, нездоровым огнем. – Врачи там такие скучные, Илья. Они думали, что таблетки сделают меня послушным. Но я просто копил силы. Ради тебя.

– Уходи, – Илья попятился, упираясь спиной в ограду могилы. – Уходи, или я закричу. Охрана...

– Охрана спит, Илюш. Я проверил, – Денис улыбнулся, и эта улыбка была еще более пугающей, чем полгода назад. В ней не осталось ничего человеческого, только чистая, концентрированная одержимость. – Ты ведь скучал по мне? Я видел, как ты приходишь сюда. Ты плачешь по ней. Зачем? Она ведь просто мешала нам. Даже сейчас, мертвая, она забирает твое время.

Денис подошел вплотную. От него пахло медикаментами, сыростью и старой кровью. Он протянул руку, и Илья вздрогнул, ожидая удара, но Денис лишь нежно коснулся его щеки. Пальцы были ледяными.

– Ты так похудел, – прошептал Денис с искренним состраданием. – Тебя плохо кормят без меня? Никто не заботится о моей птице.

– Ты монстр, – выплюнул Илья, пытаясь оттолкнуть его, но Дрейк перехватил его запястья. Схватка была короткой. Денис, несмотря на изможденный вид, обладал пугающей, жилистой силой.

– Я — единственный, кто тебя по-настоящему любит, – Денис рывком прижал Илью к себе, сминая его в объятиях. – Посмотри на неё. Она в земле. Она гниет. Она тебя бросила. А я вернулся. Я всегда буду возвращаться.

– Пусти! – Илья забился, пытаясь ударить Дениса, но тот лишь сильнее сжал захват, утыкаясь носом в черные волосы друга.

– Тише, тише... – Денис вытащил из кармана робы шприц. – Я не хочу делать тебе больно, но ты опять сопротивляешься. Ты не понимаешь своего счастья.

Илья почувствовал резкий укол в шею. Мир мгновенно начал расплываться. Могила Ксюши, лунный свет, белые волосы Дениса — всё смешалось в одну серую массу.

– Нет... только не снова... – пробормотал Илья, чувствуя, как сознание покидает его.

– Снова, Илюша. Только в этот раз навсегда, – это были последние слова, которые он услышал, прежде чем окончательно провалиться в темноту.

***

Когда Илья пришел в себя, его тошнило. Голова раскалывалась, а во рту был привкус железа. Первое, что он почувствовал — это мерная вибрация и шум мотора. Он лежал на заднем сиденье старой, пропахшей бензином машины. Его руки были связаны за спиной, но в этот раз не цепями, а грубой веревкой.

За рулем сидел Денис. Он смотрел на дорогу, насвистывая какую-то мелодию, которую они когда-то слушали на стриме. В свете фар мелькали деревья — они явно выехали за пределы города.

– Очнулся? – Денис мельком взглянул в зеркало заднего вида. – У нас впереди долгий путь. Я нашел место. На этот раз никто не найдет. Никаких Стинтов, никакой полиции.

– Зачем ты это делаешь, Денис? – Илья с трудом сел, привалившись к двери. – Ты ведь понимаешь, что это конец? Тебя поймают. Тебя убьют при задержании.

– Пусть убивают, – легко ответил Дрейк. – Если я умру вместе с тобой, это будет даже поэтично. Но сначала мы поживем. Только мы. Я научу тебя любить меня, Илья. У тебя просто не будет другого выбора.

– Ты не можешь заставить человека любить, – Илья почувствовал, как к горлу подкатывают слезы отчаяния. – Ты убил Ксюшу. Ты сломал мою жизнь. Я ненавижу тебя каждой клеткой своего тела.

Денис резко ударил по тормозам. Машину занесло на обочину, подняв облако пыли. Он заглушил мотор и медленно повернулся к Илье. В салоне воцарилась тяжелая, удушливая тишина.

– Ненавидишь? – Денис перелез на заднее сиденье, нависая над Ильей. Его лицо было в нескольких сантиметрах. – Ты говоришь это, потому что тебе больно. Но ненависть — это изнанка любви, Илья. Ты думаешь о мне каждый день. Ты видишь меня во снах. Я стал центром твоего мира, даже когда меня не было рядом.

– Ты стал моим кошмаром, – прошипел Илья.

– Кошмары — это тоже форма близости, – Денис взял лицо Ильи в ладони. – Посмотри на меня. Внимательно посмотри. Я бросил всё. Я стал преступником, я гнил в палате с овощами, я пробирался через леса и болота только ради этого момента. Кто еще на это способен? Кто еще отдаст за тебя свою душу?

– Мне не нужна твоя душа, Денис. Мне нужна моя жизнь назад!

– Твоя жизнь была пустой, – отрезал Дрейк. – Ты тратил её на глупые игры и женщину, которая тебя не стоила. Я дарю тебе нечто большее. Я дарю тебе вечность.

Он снова завел машину. Илья смотрел в окно на проносящиеся мимо черные силуэты лесов. Он понимал, что Максим и полиция обнаружат его исчезновение только утром. У Дениса было слишком много времени.

– Куда мы едем? – спросил Илья через час, когда дорога превратилась в узкую проселочную колею.

– Домой, – просто ответил Денис.

«Домом» оказался заброшенный охотничий домик глубоко в чаще. Стены из потемневшего дерева выглядели зловеще в предрассветных сумерках. Денис заглушил мотор и вышел из машины, обходя её, чтобы открыть дверь Илье.

– Выходи, – он потянул Илью за плечо. – Здесь красиво. Утром поют птицы. Тебе понравится.

Илья вышел, едва удерживаясь на ногах. Воздух здесь был чистым и холодным, но он казался ему ядовитым. Денис вел его к дому, крепко сжимая локоть.

Внутри было на удивление чисто. На столе стояли свечи, в углу была застелена кровать. На окнах — тяжелые решетки, явно установленные недавно. Денис подготовился. Он планировал этот побег с того самого момента, как за ним захлопнулась дверь камеры в психушке.

– Я приготовил чай, – Денис усадил Илью на стул. – Тебе нужно согреться.

– Денис, пожалуйста... – Илья посмотрел на него с мольбой. – Отпусти меня. Если ты действительно любишь меня, дай мне уйти. Это единственный способ доказать твою любовь.

Дрейк замер с чайником в руке. Его плечи дрогнули. Он медленно поставил чайник на стол и подошел к Илье, опускаясь перед ним на колени. Он положил голову на колени Ильи, как верный пес.

– Я не могу, – его голос надломился. – Если я тебя отпущу, я исчезну. Меня нет без тебя, Илья. Есть только Дрейк, который смотрит на Мазеллова. Если ты уйдешь, в мире останется только пустота и белые волосы. Ты — мой якорь. Моя единственная связь с реальностью.

Илья почувствовал, как его джинсы намокают от слез Дениса. Это было самое страшное — видеть, как этот монстр искренне страдает от своей любви. Это была болезнь, черная плесень, которая сожрала личность его друга, оставив только эту искаженную привязанность.

– Ты болен, Денис, – тихо сказал Илья, не решаясь коснуться его головы. – Тебе нужно лечиться.

– Я уже здоров, – Денис поднял голову, и его взгляд снова стал холодным. – Теперь, когда ты здесь, я абсолютно здоров.

Он встал и подошел к окну, глядя на занимающуюся зарю.

– Знаешь, что самое забавное? – Денис усмехнулся. – На стримах все писали: «Дрейк и Мазеллов — лучший дуэт». Они были правы. Мы — идеальный дуэт. Жертва и палач. Тьма и свет. Мы дополняем друг друга.

– Ты убил Ксюшу, – напомнил Илья, чувствуя, как гнев снова закипает внутри. – Ты никогда не сможешь это смыть. Она всегда будет между нами.

– Она — лишь прах, – Денис обернулся, и в его руке снова появился нож. Тот самый, или очень похожий. – А мы живы. И это всё, что имеет значение.

Он подошел к Илье и одним движением перерезал веревки на его запястьях.

– Я не буду приковывать тебя, – сказал Денис, глядя на покрасневшие следы на коже Ильи. – Отсюда некуда бежать. На десятки километров только лес и болота. А если ты попробуешь... – он провел лезвием по своей ладони, оставляя тонкую кровавую полосу. – Я убью себя на твоих глазах. И ты останешься здесь один. С моим трупом. Навсегда.

Илья смотрел на кровь, капающую на деревянный пол. Он понял, что Денис говорит правду. Это была высшая форма шантажа. Денис поставил на кон не только жизнь Ильи, но и свою собственную, зная, что Илья, несмотря на всю ненависть, не сможет нести на себе груз еще одной смерти.

– Садись пить чай, Илюша, – ласково повторил Денис, вытирая нож о робу. – У нас впереди целая жизнь.

Илья медленно взял чашку. Его руки дрожали. За окном вставало солнце, окрашивая лес в кроваво-красные тона. Он смотрел на Дениса, который теперь спокойно нарезал хлеб, и понимал: его прошлая жизнь мертва. Стримы, друзья, Ксюша — всё осталось там, за невидимой чертой.

Здесь, в этом богом забытом лесу, началась их новая реальность. Реальность, где любовь была синонимом плена, а белые волосы — цветом вечного траура. Илья сделал глоток горького чая, чувствуя, как клетка окончательно захлопывается, превращая его в ту самую черную птицу, о которой так мечтал его безумный палач.