← Назад к обзору

дрейк ненавидит когда его упрекают.

Кровавый рассвет над пепелищем души

– Ты должен это сказать, Илья. Это ведь совсем несложно. Всего три слова. Они весят меньше, чем воздух, но значат для меня всё.

Денис стоял над кроватью, и его белые волосы в утренних сумерках казались нимбом какого-то падшего, безумного божества. Он методично затягивал узлы. В этот раз он подготовился основательно: кровать Ильи была отодвинута в самый центр комнаты, подальше от стен, подальше от заколоченного окна, подальше от любого предмета, который можно было бы использовать как оружие или опору. Мазеллов был зафиксирован так, что мог только дышать и смотреть в потолок, на котором отслаивалась старая краска.

– Пошел ты, – хрипло выплюнул Илья. Его губа была разбита, а под левым глазом расцветал тяжелый фиолетовый кровоподтек.

Удар последовал незамедлительно. Не кулаком — открытой ладонью, наотмашь, так, что голова Ильи дернулась в сторону, а в ушах зазвенело. Денис не хотел ломать кости, он хотел ломать волю.

– Неправильный ответ, – ласково произнес Дрейк, поправляя выбившуюся прядь на лбу пленника. – Давай еще раз. Я ведь знаю, что где-то там, под этой напускной ненавистью, ты чувствуешь то же самое. Мы ведь столько лет были неразлучны. Вспомни, как мы смеялись. Вспомни, как ты смотрел на меня на стримах. Это не была просто дружба, Илья. Ты просто боялся признаться.

– Я никогда... никогда не любил тебя так, как ты хочешь, – Илья зажмурился, и перед глазами снова, в тысячный раз за эти сутки, вспыхнула та сцена. Кухня. Ослепительный свет лампы. Ксюша, падающая на пол. И нож в руке Дениса. Звук входящего в плоть металла преследовал его, стоило только закрыть веки. Он видел её застывший взгляд каждую секунду своего бодрствования. – Ты убийца. Ты чудовище.

Денис вздохнул, и в этом вздохе было столько искреннего разочарования, что Илью передернуло от отвращения. Дрейк отошел к столу, где лежал его рюкзак.

– Мне нужно уйти, Илюша. Запасы кончились, а нам нужно хорошо питаться. Я принесу тебе чего-нибудь вкусного. Может, персики? Ты ведь любил персики в сиропе.

Он начал собираться, проверяя содержимое карманов. Его движения были расчетливыми и плавными.

– Но я не могу оставить тебя в таком настроении, – Денис снова подошел к кровати. – Мне нужно знать, что ты будешь думать обо мне, пока меня нет. Что ты будешь повторять мое имя.

Он нанес еще один удар, на этот раз в живот. Илья согнулся, насколько позволяли путы, ловя ртом воздух. Боль обожгла внутренности, выбивая искры из глаз.

– Скажи это, – прошептал Денис, наклоняясь к самому уху. – Скажи: «Денис, я люблю тебя». И я не трону тебя до самого вечера. Я оставлю тебе воды и включу музыку. Ну же?

– Убей меня лучше, – прохрипел Илья, чувствуя, как по подбородку течет слюна вперемежку с кровью. – Убей, как её. Сделай одолжение.

Лицо Дениса исказилось. На мгновение в его глазах промелькнула такая ярость, что Илья приготовился к смерти. Но Дрейк сдержался. Он лишь схватил Илью за волосы, заставляя смотреть себе в глаза.

– Смерть — это слишком легко, – прошипел он. – Ты будешь жить. И ты будешь принадлежать мне. Каждым вдохом, каждой мыслью. Ты будешь молить меня о ласке, когда я закончу.

Денис резко отпустил его, выпрямился и накинул куртку.

– Я вернусь через три часа. Подумай над своим поведением, Илюша. Ты ведь не хочешь, чтобы завтрашнее утро началось так же?

Дверь захлопнулась, и Илья услышал тройной поворот ключа. Скрежет металла по металлу прозвучал как погребальный звон. Он остался один в звенящей пустоте заброшенного дома.

***

Максим Стинт проснулся от собственного тяжелого дыхания. Солнце уже высоко стояло над горизонтом, заливая его квартиру ярким, почти издевательским светом. Он сразу потянулся к телефону. Ни одного сообщения от Ильи. Ни одного пропущенного.

– Черт, Илюха, ну ты чего... – пробормотал Макс, набирая номер друга.

«Абонент временно недоступен».

Максим вскочил с кровати. Тревога, которая последние полгода жила где-то под ребрами, внезапно разрослась до размеров ледяного кома. Вчера Илья ушел на кладбище — это был его ритуал, его способ справляться с горем. Обычно он возвращался под утро и писал короткое «я дома», чтобы Макс не сходил с ума. Сегодня сообщения не было.

Стинт быстро оделся, на ходу натягивая кроссовки. Он поехал прямиком к дому Ильи, надеясь, что тот просто забыл зарядить телефон и сейчас спит без задних ног. Но квартира встретила его тишиной и нетронутым порядком. Постель была заправлена. Чашка с недопитым чаем стояла на столе.

– Нет, нет, нет... – Макс выбежал на лестничную клетку.

Его следующей остановкой была та самая клиника. Он гнал машину, нарушая все возможные правила, чувствуя, как внутри всё кричит о беде. Когда он затормозил у ворот лечебницы, его сердце пропустило удар.

Ворота были закрыты. На тяжелых прутьях от порывов холодного ветра лениво раскачивалась криво прибитая табличка: «Учреждение закрыто на карантин. Проход запрещен». Но чуть ниже, на листе бумаги, приклеенном скотчем, значилось другое: «Внимание! Сбежал особо опасный преступник. При обнаружении звонить в полицию».

Макс замер, глядя на эти слова. Мир вокруг него словно рассыпался на куски.

– Сука, – выдохнул он, ударив кулаком по рулю. – Белобрысая ты мразь...

Он не стал звонить в полицию сразу. Он знал, как они работают. Пока оформят протокол, пока поднимут архивы... У Ильи не было этого времени. Денис не просто сбежал, он пошел за единственным, что имело для него смысл.

Максим вытащил ноутбук с заднего сиденья. Он был не просто стримером, он умел копать глубже других. Если Денис планировал побег, он должен был куда-то направиться. У Дрейка не было денег, не было документов, но у него была одержимость.

– Так, Денчик, куда бы ты спрятал свое сокровище? – Макс лихорадочно листал карты области, сопоставляя их с заброшенными объектами, о которых они когда-то говорили на стримах или в личных беседах.

Его взгляд зацепился за старый охотничий кордон в северном районе. Когда-то, года три назад, Денис обмолвился, что у его деда там был домик, «где можно спрятаться от всего мира». Тогда это звучало как шутка. Сейчас — как план.

***

В домике было холодно. Илья чувствовал, как онемели пальцы ног. Голод и жажда притупились, уступив место тупой, ноющей боли во всем теле. Он смотрел в окно, сквозь щели в досках, и видел, как тени деревьев медленно ползут по поляне.

Он снова видел Ксюшу. Она стояла в углу комнаты, бледная, в том самом платье, которое она купила для их последнего похода в кино.

– Беги, Илья, – шептала она.

– Я не могу, Ксюш, – отвечал он ей в пустоту. – Я прикован.

В его голове мысли путались. Иногда ему казалось, что Денис прав. Что мир снаружи исчез, что остались только они двое в этой бесконечной петле боли. Может, если он скажет эти слова, всё прекратится? Может, Денис станет прежним? Тем парнем, который шутил над его прической и покупал ему энергетики?

Но потом он вспоминал взгляд Дениса в момент удара ножницами. Взгляд, в котором не было ни капли сожаления. Только ледяное торжество.

Снаружи послышался звук мотора. Илья вздрогнул. Денис вернулся раньше.

Дверь распахнулась, впуская струю холодного воздуха и запах хвои. Денис вошел, тяжело дыша, с полным пакетом продуктов. Его лицо было красным от мороза, а белые волосы растрепались.

– Смотри, что я достал, – он выложил на стол банки с консервами, хлеб и... коробку конфет. – Илюша, я встретил там женщину в поселке. Она сказала, что сегодня какой-то праздник. Я решил, что это наш праздник. День нашего начала.

Он подошел к кровати, и Илья увидел, что на куртке Дениса свежие пятна крови. Не его крови.

– Что ты сделал? – прошептал Мазеллов.

– Она задавала слишком много вопросов, – Денис пожал плечами, словно речь шла о раздавленном насекомом. – Спрашивала, почему я один, почему у меня такая одежда... Люди такие любопытные, Илья. Это их губит.

Он сел на край кровати и достал нож. Илья зажмурился, ожидая удара, но Денис лишь начал аккуратно срезать путы с его ног.

– Я решил дать тебе немного свободы. Мы пообедаем вместе за столом. Как нормальные люди. Но если ты дернешься... – он коснулся кончиком лезвия шеи Ильи. – Ты знаешь, что будет.

Илья едва мог стоять. Ноги не слушались, голова кружилась. Денис поддерживал его под локоть, почти нежно усаживая на стул. Перед Ильей поставили тарелку с какими-то консервами.

– Ешь, – скомандовал Денис. – Тебе нужны силы.

– Денис, остановись, – Илья поднял на него глаза, полные слез. – Посмотри на себя. Ты убиваешь людей. Ты держишь меня в плену. Это не любовь. Это ад.

– Любовь и есть ад, Илья, – Денис взял его за руку, сжимая пальцы до хруста. – Ты просто еще не привык к температуре. Но я помогу тебе.

Он вдруг резко подался вперед, опрокидывая стул. Илья оказался прижат к полу, а Денис навис над ним, сдавливая горло.

– Скажи это, – прошипел Дрейк. Его лицо превратилось в маску безумия. – Скажи: «Денис, я люблю тебя». Сейчас же!

– Нет... – Илья задыхался, его лицо синело.

– СКАЖИ! – Денис ударил его головой о доски пола. – СКАЖИ, ИЛИ Я ВЫРЕЖУ ТЕБЕ ЯЗЫК, ЧТОБЫ ТЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ МОГ ПРОИЗНЕСТИ ЕЁ ИМЯ!

– Я... – Илья хрипел, чувствуя, как сознание начинает уплывать. – Я...

– Да? Ну же!

– Я... ненавижу... тебя...

Денис взвыл, как раненый зверь. Он замахнулся для сокрушительного удара, но в этот момент тишину леса разорвал звук, которого он не ожидал.

Визг тормозов. Громкий, отчаянный. Совсем рядом с домом.

Денис замер. Его голова дернулась в сторону окна.

– Кто это? – прошептал он, и в его голосе впервые прорезался страх. – Кто мог нас найти?

Илья лежал на полу, ловя ртом воздух, и в его душе вспыхнула крошечная, почти невозможная надежда.

– Максим... – выдохнул он.

– СТИНТ? – Денис вскочил, хватая нож со стола. – Этот выскочка? Он пришел забрать тебя? НЕТ!

Он бросился к двери, заклинивая её задвижкой.

– Он не заберет тебя, Илья! Никто не заберет!

Снаружи послышались шаги. Тяжелые, быстрые.

– ИЛЬЯ! ТЫ ТАМ? – голос Макса звучал надрывно, в нем слышалась ярость и смертельная усталость. – ДРЕЙК, ВЫХОДИ, СУКА! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ!

Денис обернулся к Илье. Его лицо осветилось странным, потусторонним светом. Он медленно пошел к пленнику, вращая нож в руке.

– Видишь, Илюша? – тихо сказал он. – Мир не хочет оставлять нас в покое. Они всегда приходят, чтобы всё испортить. Но я обещал тебе, помнишь? Если я не смогу владеть тобой в этом мире, мы уйдем в другой.

– Денис, не надо... – Илья пополз назад, упираясь в ножку кровати. – Пожалуйста, не делай этого.

– Макс! – закричал Илья что есть силы. – У НЕГО НОЖ! УХОДИ! ОН УБЬЕТ ТЕБЯ!

– ЗАТКНИСЬ! – Денис прыгнул вперед, прижимая Илью к полу.

В дверь начали бить чем-то тяжелым. Доски трещали под ударами. Максим не собирался ждать полицию. Он знал, что каждая секунда на счету.

– Я люблю тебя, Илья, – прошептал Денис, занося нож над грудью друга. Его глаза были полны слез. – И я не дам им тебя забрать.

Он начал опускать лезвие, медленно, словно давая Илье время осознать неизбежность конца. Мазеллов закрыл глаза, приготовившись к последней вспышке боли. Он думал о Ксюше. О том, что скоро они встретятся.

В этот момент дверь с грохотом сорвалась с петель.

– ЛЕЖАТЬ, МРАЗЬ! – крик Максима слился со звуком выстрела.

Денис дернулся. Нож выпал из его руки, вонзившись в деревянный пол в сантиметре от уха Ильи. Дрейк медленно осел на бок, хватаясь за плечо. На его серой робе быстро расплывалось красное пятно.

Максим ворвался в комнату, сжимая в руках старый охотничий карабин, который он, видимо, нашел в багажнике или у кого-то одолжил. Его лицо было бледным, глаза дикими.

– Илья! – он бросился к другу, отпихивая раненого Дениса ногой. – Ты как? Живой?

Илья не мог ответить. Он смотрел на Дениса. Тот лежал на полу, и его белые волосы пропитывались кровью. Дрейк не кричал. Он смотрел на Илью с какой-то странной, пугающей нежностью.

– Ты... всё равно... мой... – прохрипел Денис, захлебываясь кашлем. – В твоих кошмарах... я всегда... буду...

– Заткнись, ублюдок, – Максим приставил ствол к его голове. – Только дернись, и я закончу это прямо здесь.

Илья почувствовал, как Макс разрезает веревки на его руках. Свобода пришла внезапно, принося с собой не облегчение, а ледяную пустоту. Он сел, растирая затекшие запястья, и посмотрел на свои руки. Они были в крови Дениса.

– Поехали отсюда, – Макс помогал ему подняться. – Скоро здесь будет полиция, я вызвал их по дороге.

Илья сделал шаг к двери, но остановился. Он обернулся на Дениса. Тот всё еще смотрел на него. В этом взгляде не было раскаяния. В нем была победа. Денис знал, что даже если его закроют в самой темной камере, даже если его убьют — он уже победил. Он выжег себя в памяти Ильи навсегда.

– Макс, – тихо сказал Илья, выходя на свежий воздух.

– Что, бро?

– Он никогда не уйдет, да?

Максим посмотрел на друга, на его разбитое лицо и пустые глаза, и ничего не ответил. Он просто обнял его, ведя к машине, пока вдали начинали выть сирены, разрезая тишину леса.

Над кордоном окончательно встало солнце, освещая белую фигуру на полу дома. Денис улыбался. Он знал: теперь Илья никогда не будет «просто другом». Теперь он будет его вечным пленником, прикованным не сталью, а памятью о крови и тех словах, которые так и не были произнесены.