← Назад к обзору

Другая Гилберт

Танцы на могилах и шёпот крови

Мистик Фоллс ночью всегда казался Габриэль декорацией к дешёвому фильму ужасов, но теперь декорации ожили. Каждый шорох, каждое биение крыла ночной птицы отдавалось в её голове оглушительным набатом. Но самым невыносимым было присутствие Дэймона. Она чувствовала его запах — смесь дорогого бурбона, кожи и чего-то острого, хищного, что теперь звало её саму.

– Хватит так дышать, Гилберт, – Дэймон притормозил у края крутого обрыва, с которого открывался вид на спящий город. – Ты пугаешь белок. Хотя, признаться, твоё новое амплуа «хищной ведьмы» мне чертовски льстит.

– Заткнись, Дэймон, – Габриэль спрыгнула с капота его машины, двигаясь с грацией, которой у неё никогда не было при жизни. – У меня в голове такой гул, будто я засунула её в трансформаторную будку. Это и есть твоё «развлечение»? Смотреть на огни города, который я ненавижу?

– Терпение, моя дорогая, – он подошёл к ней, и в лунном свете его глаза казались почти прозрачными. – Первое правило клуба вампиров: если не можешь заглушить шум в голове, найди что-то более громкое. Например, крик.

Габриэль резко обернулась к нему, её клыки непроизвольно выдвинулись, царапая внутреннюю сторону губы.

– Я не собираюсь убивать невинных людей, чтобы ты потешил своё эго. Я всё ещё Гилберт.

– О, святая Габриэль, – Дэймон закатил глаза и театрально вздохнул. – Ты уже не та девочка, которая пекла кексы на благотворительных вечерах. Ты — ведьма, которая только что выпила литр донорской крови и даже не поморщилась. Давай признаем: тебе это нравится. Сила, скорость... то, как ты только что посмотрела на мою шею.

– Я смотрела на твой дурацкий воротник, – огрызнулась она, но внутри всё сжалось от осознания того, насколько он прав.

– Ври больше, – он сократил расстояние между ними, его голос стал вкрадчивым шепотом. – Ты чувствуешь, как кровь пульсирует у меня здесь? Медленно, ритмично. Ты слышишь мой пульс, Габи. Он звучит как вызов, не так ли?

Габриэль почувствовала, как под глазами закололо, а вены на лице начали пульсировать. Голод был не просто физическим чувством, он был личностью, которая пыталась вытеснить её собственную.

– Ты играешь с огнём, Сальваторе, – прохрипела она, хватая его за лацканы куртки. – Я могу не сдержаться.

– Тогда не сдерживайся, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли страха, только чистый, первобытный азарт. – Но сначала...

Он внезапно перехватил её руки и развернул к лесу.

– Слышишь? В трёхстах метрах к востоку. Группа подростков, пиво, дешёвая трава и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Идеальный полигон. Мы не будем их убивать, Габи. Мы просто... немного перекусим и заставим их всё забыть. Внушение — это лучший подарок, который даёт нам бессмертие.

Габриэль замерла, прислушиваясь. Действительно, сквозь лесную чащу доносились приглушённые голоса и смех. Запах живой, горячей крови ударил в ноздри, перекрывая все остальные ароматы. Это было похоже на вспышку.

– Иди, – шепнул Дэймон ей на ухо. – Почувствуй, каково это — быть на вершине пищевой цепи.

Она сорвалась с места раньше, чем успела додумать эту мысль. Лес превратился в смазанное пятно. Ветки не били её по лицу — она была быстрее их. Габриэль вылетела на поляну, где четверо ребят сидели у костра. Для них она была лишь внезапным порывом ветра, пока она не материализовалась прямо перед ними.

– Привет, мальчики, – голос Габриэль прозвучал низко и хрипло. – У вас тут весело?

Один из парней, рослый блондин, выронил бутылку.

– Ты кто такая? Откуда...

Габриэль не дала ему договорить. В одно мгновение она оказалась перед ним, её глаза вспыхнули тьмой.

– Смотри на меня, – приказала она, и парень замер, его зрачки расширились. – Ты не будешь бояться. Ты просто будешь стоять и наслаждаться моментом.

Она почувствовала, как её магия — та самая, новая, тёмная — сплелась с вампирским внушением. Это было опьяняющее чувство власти. Она наклонилась к его шее, чувствуя жар кожи. Один укус, всего один...

– Габи, не увлекайся, – голос Дэймона раздался из тени деревьев. Он стоял, прислонившись к дубу, и с интересом наблюдал за ней. – Оставь немного для приличия.

Она вонзила клыки в плоть. Вкус живой крови был в тысячу раз ярче, чем из пакета. Это был взрыв жизни, энергии, воспоминаний. Перед глазами пронеслись обрывки чужой жизни: первый поцелуй этого парня, его страх перед экзаменами, любовь к собаке... Габриэль оторвалась от него, тяжело дыша. На её губах была кровь, а в голове — абсолютная ясность.

– Ты в порядке? – Парень смотрел на неё с глуповатой улыбкой, полностью под властью внушения.

– Да, – она вытерла рот и посмотрела на свои руки. – Я в полном порядке.

Она подошла к остальным, которые сидели в трансе, и по очереди приложилась к каждому, делая лишь по паре глотков. Это было похоже на дегустацию самого дорогого вина в мире. Когда она закончила, Дэймон вышел на свет костра.

– А теперь, – он посмотрел на подростков, – вы соберёте свои вещи, пойдёте домой и решите, что это была лучшая вечеринка в вашей жизни, о которой вы, к сожалению, ничего не помните, кроме того, что звёзды были удивительно яркими. Идите.

Подростки послушно поднялись и побрели в сторону города. Габриэль стояла у костра, глядя на пламя.

– Ну как? – Дэймон подошёл к ней, внимательно изучая её лицо. – Чувствуешь себя монстром?

– Нет, – она подняла на него взгляд, и Дэймон впервые увидел в её глазах не только ведьминскую мудрость, но и вампирскую сталь. – Я чувствую себя... живой. Впервые за долгое время. Елена бы сейчас рыдала и молилась, Стефан бы читал лекцию о кроликах и диете, а я... я просто хочу ещё.

– Вот это моя девочка, – Дэймон рассмеялся и обнял её за плечи. – Но на сегодня хватит. Тебе нужно научиться вовремя останавливаться, иначе ты превратишься в Риппера быстрее, чем мой братец успеет сказать «дневник».

– Я не стану такой, как Стефан, – Габриэль высвободилась из его объятий и пошла к машине. – И я не стану такой, как ты. Я найду свой путь, Дэймон.

– И какой же это путь? – Он последовал за ней, запрыгивая на водительское сиденье.

– Путь, на котором я не буду ничьей марионеткой. Ни Клауса, ни твоей, ни судьбы.

Они вернулись в поместье Сальваторе, когда небо на востоке начало светлеть. В гостиной их ждал Стефан. Он сидел в кресле, сжимая в руках стакан с водой, и выглядел так, будто на его плечах лежал весь груз мира.

– Вы были на охоте, – это был не вопрос, а обвинение.

– О, детектив Сальваторе в деле, – Дэймон прошёл к бару, не глядя на брата. – Да, Стефан, мы немного погуляли. Габи нужно было освоиться.

– Она ведьма, Дэймон! – Стефан вскочил. – Её связь с природой и так нарушена. Ты толкаешь её в бездну, из которой сам не можешь выбраться уже полтора века.

– Хватит орать, Стефан, – Габриэль прошла мимо него и налила себе виски. – Я сама выбрала пойти с ним. И я не съела ни одного младенца, если тебя это беспокоит.

– Ты не понимаешь, – Стефан подошёл к ней, его голос был полон боли. – Первый раз всегда кажется лёгким. Но потом придёт вина. Она накроет тебя, Габи, и ты не сможешь с ней справиться.

– Вина — это роскошь для тех, у кого есть время на рефлексию, – отрезала она. – У меня этого времени нет. Клаус ищет способ снять проклятие, Бонни мечется между нами и своими предками, а Елена... Елена просто Елена. Мне нужна сила, Стефан. И если для этого мне нужно пить кровь подростков в лесу, я буду это делать.

– Ты говоришь как Дэймон, – Стефан с горечью покачал головой.

– Нет, она говорит как реалист, – вмешался Дэймон, подходя к Габриэль и кладя руку ей на плечо. – Оставь её в покое, Стефан. Она справится.

Стефан посмотрел на них — на Дэймона, который собственнически прижимал Габриэль к себе, и на Габриэль, в глазах которой больше не было тепла. Он развернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

– Ты его обидела, – усмехнулся Дэймон. – Он так надеялся, что ты будешь его союзницей в «клубе воздержания».

– Стефан — мой друг, – тихо сказала Габриэль, – но он слишком идеализирует мир. В этом мире либо ты хищник, либо ты ужин. Я долго была щитом для своей семьи. Теперь я хочу быть мечом.

Она повернулась к Дэймону, глядя ему прямо в глаза.

– Ты сказал, что в этом городе происходит что-то странное. Рассказывай. И не то, что ты говоришь Елене, чтобы она не упала в обморок. Говори правду.

Дэймон посерьёзнел. Он поставил стакан на стол и подошёл к окну, за которым занимался рассвет.

– Клаус не просто хочет снять проклятие. Он собирает армию. И ему нужны не просто вампиры и оборотни. Ему нужны те, кто может стоять на стыке миров. Ведьма-вампир — это миф, Габи. Теоретически, ты должна была потерять магию. Но то, что произошло в лесу... то, как ты внушала тому парню... это было не просто вампирское внушение. Ты использовала силу, которую я раньше видел только у Древних.

– О чём ты?

– Ты не просто внушила ему забыть, – Дэймон обернулся к ней. – Ты переписала его эмоции. Это магия разума, Габи. Очень редкая и очень опасная. Если Клаус узнает, что ты сохранила способности и даже усилила их за счёт обращения... он не просто захочет тебя убить. Он захочет тебя использовать.

Габриэль почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Значит, я — его новый трофей?

– Только если ты позволишь ему это, – Дэймон подошёл к ней и взял её за руки. – Но у нас есть преимущество. Он думает, что ты — обычный новообращённый вампир, который сейчас занят истериками и привыканием к диете.

– И что мы будем делать?

– Мы будем тренироваться, – в глазах Дэймона вспыхнул опасный огонёк. – Ты научишься контролировать свою новую магию. Мы сделаем из тебя то, чего этот город ещё не видел. Ведьму, которую нельзя убить, и вампира, которого нельзя остановить.

Габриэль улыбнулась. Это была не та мягкая улыбка старшей сестры, которую знала Елена. Это был оскал воительницы.

– Мне нравится этот план, Сальваторе. Но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Мы не будем ничего скрывать от Стефана. Он может не одобрять наши методы, но он нам нужен.

– Ладно, – Дэймон поморщился. – Пусть будет «святой Стефан». Но только если он перестанет кормить тебя белками.

Они стояли в центре гостиной, окружённые тишиной старого дома, и в этот момент Габриэль почувствовала, что её жизнь только начинается. Да, она потеряла человечность, она потеряла привычную магию, но она обрела нечто большее — цель и человека, который был готов сгореть вместе с ней в этом пламени.

– И ещё одно, – добавила она, притягивая Дэймона за шею. – Если ты ещё раз назовёшь меня «дорогушей» при Елене, я вырву тебе язык.

– Договорились, – прошептал он, прежде чем накрыть её губы своими.

В этом поцелуе не было нежности. В нём была жажда, вызов и обещание грядущей бури. Габриэль Гилберт приняла свою новую природу. И Мистик Фоллс ещё не знал, что эта ведьма с клыками станет его самым страшным кошмаром... или единственным спасением.

***

Через несколько часов, когда солнце уже высоко стояло над горизонтом, Габриэль сидела в своей комнате, листая старый гримуар, который ей когда-то дала бабушка Бонни. Страницы казались чужими, слова заклинаний — пустыми звуками. Но когда она коснулась одного из символов, бумага под её пальцами внезапно почернела и вспыхнула фиолетовым пламенем.

Она не испугалась. Она смотрела, как огонь пожирает древние знания, чувствуя, как внутри неё рождается что-то новое. Её магия больше не нуждалась в книгах. Она была в её крови. Она была в каждом её вдохе.

– Ну что, Клаус, – прошептала она, глядя на пепел, оседающий на ковёр. – Посмотрим, кто из нас настоящий гибрид.

В дверь постучали. Это был Джереми. Он стоял на пороге, не решаясь войти, и в его руках был альбом для рисования.

– Габи? Елена сказала, что ты... что ты теперь другая.

Габриэль посмотрела на брата. Она видела страх в его глазах, но она также видела любовь.

– Я всё та же Габриэль, Джером, – она подошла к нему и легко взъерошила его волосы. – Просто теперь я могу защитить тебя гораздо лучше. Хочешь посмотреть, как я теперь быстро бегаю?

Джереми несмело улыбнулся.

– Елена говорит, что это проклятие.

– Для кого-то — проклятие, – Габриэль подмигнула ему, и её глаза на мгновение сверкнули вампирским блеском. – А для кого-то — новые возможности. Иди, скажи сестре, чтобы перестала рыдать. У нас много работы.

Она проводила брата взглядом и вернулась к окну. Внизу, во дворе, Дэймон о чём-то спорил со Стефаном. Они были такими разными, эти братья Сальваторе, но теперь они оба были частью её мира. Мира, где кровь была единственной валютой, а магия — единственным законом.

Габриэль Гилберт была готова к войне. И, судя по тому, как пульсировало кольцо на её пальце, война была уже на пороге. Но теперь у неё были клыки, чтобы кусаться, и магия, чтобы сжигать врагов дотла. И она не собиралась проигрывать.