← Назад к обзору

Другая Гилберт

Шепот крови и пепел гримуаров

Габриэль стояла посреди своей комнаты, наблюдая, как последние ошметки обугленной бумаги оседают на старый дубовый паркет. Ее собственная магия только что сожгла то, что веками считалось святыней в их роду. Она не чувствовала раскаяния. Только странную, вибрирующую ясность.

– Ну что, Клаус, – прошептала она, глядя на пепел, – посмотрим, кто из нас настоящий гибрид.

В дверь постучали. Это был Джереми. Он стоял на пороге, не решаясь войти, и в его руках был альбом для рисования. Его пальцы нервно перебирали края страниц, а в глазах застыло то самое выражение, которое Габриэль ненавидела больше всего — смесь жалости и ужаса.

– Габи? Елена сказала, что ты... что ты теперь другая.

Габриэль посмотрела на брата. Ее зрение теперь улавливало мельчайшие детали: капельку пота на его виске, пылинки, танцующие в солнечном луче, и, самое главное, ритмичную пульсацию вены на его шее. Но вместо того, чтобы поддаться голоду, она почувствовала прилив нежности. Она подошла к нему, стараясь двигаться медленно, по-человечески, и легко взъерошила его волосы.

– Я всё та же Габриэль, Джером. Просто теперь я могу защитить тебя гораздо лучше. Хочешь посмотреть, как я теперь быстро бегаю?

Джереми несмело улыбнулся, хотя его плечи всё еще были напряжены.

– Елена говорит, что это проклятие. Она весь день твердит, что мы тебя потеряли.

– Для кого-то — проклятие, – Габриэль подмигнула ему, и её глаза на мгновение сверкнули холодным вампирским блеском. – А для кого-то — новые возможности. Иди, скажи сестре, чтобы перестала рыдать. У нас много работы, а у меня нет времени на её экзистенциальные кризисы.

Она проводила брата взглядом и вернулась к окну. Внизу, во дворе поместья Сальваторе, Дэймон о чём-то яростно спорил со Стефаном. Они были похожи на две стороны одной медали: один — воплощенный хаос и принятие тьмы, другой — вечное искупление и отрицание очевидного. И теперь они оба были частью её мира.

Габриэль спустилась вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Ее тело ощущалось легким, почти невесомым, словно она была соткана из тумана и стали.

– ...ты не понимаешь, Дэймон! Она нестабильна! – голос Стефана доносился из гостиной. – Ведьма, ставшая вампиром, — это противоестественно. Природа найдет способ восстановить баланс, и это будет болезненно.

– О, брось, Стеф, – Дэймон лениво развалился в кресле с неизменным стаканом виски. – Природа уже пятьсот лет пытается нас прихлопнуть, и посмотри на нас — мы всё еще красавчики. Габи сильнее, чем ты думаешь. У нее есть то, чего не хватает тебе, — яйца. В метафорическом смысле, конечно.

– Как мило, Дэймон, ты всегда умел подбирать комплименты, – Габриэль вошла в комнату, скрестив руки на груди.

Стефан тут же замолчал, его лицо приняло то самое выражение «скорбящего святого», которое Габриэль хотелось стереть с него наждачной бумагой.

– Габриэль, мы как раз обсуждали твое обучение, – Стефан сделал шаг к ней. – Тебе нужно научиться медитации, контролю над жаждой...

– Стефан, дорогой, – она перебила его, подходя к бару и бесцеремонно забирая бутылку у Дэймона, – я ценю твой порыв, но давай пропустим часть про «диету на белках». Я не собираюсь становиться вегетарианкой. Мне нужна сила. Настоящая.

Дэймон одобрительно хмыкнул, а Стефан лишь тяжело вздохнул.

– Клаус не будет ждать, пока ты научишься дышать по квадрату, – продолжала Габриэль, глядя на свое отражение в зеркале над камином. – Он уже знает, что я здесь. Он знает, что я Гилберт. И если он пронюхает, что я теперь могу делать с магией разума...

– Вот об этом я и хотел поговорить, – Дэймон посерьезнел и поставил стакан. – В лесу ты не просто внушила парню забыть. Ты заставила его чувствовать счастье. Это не вампирский трюк, Габи. Это магия. Твоя магия сплелась с вампирским внушением в какой-то извращенный коктейль.

– И это делает тебя самой опасной фигурой на доске, – добавил Стефан. – Ведьмы Клауса не смогут защитить его разум, если ты научишься бить прицельно.

– Именно поэтому, – Габриэль повернулась к братьям, её лицо стало жестким, – мы устроим Клаусу сюрприз. Но мне нужно знать всё о древних. Не ту сказку, которую вы рассказываете Елене на ночь, а факты. Как их убить? И как сделать так, чтобы они пожалели о своем рождении?

Дэймон встал, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который Габриэль так любила. Огонек чистого, неразбавленного безумия.

– Ну, для начала нам понадобится много белого дуба, пара кинжалов и полное отсутствие здравого смысла, – он подошел к ней вплотную. – Ты готова играть по-крупному, Гилберт?

– Я уже умерла, Сальваторе. Терять мне нечего, кроме своих цепей.

Вечер прошел в напряженном изучении старых записей Аларика и гримуаров, которые Габриэль успела спасти. Елена пришла позже, тихая и бледная. Она старалась не смотреть на Габриэль, словно та была ожившим кошмаром.

– Габи, я... я принесла тебе вещи из дома, – прошептала Елена, ставя сумку у двери.

– Спасибо, Лена. Можешь оставить их там.

Габриэль даже не подняла глаз от карты штата, которую изучал Дэймон.

– Ты даже не посмотришь на меня? – в голосе Елены послышались слезы. – Ты ведешь себя так, будто ничего не случилось. Будто ты не...

– Не умерла? Не стала монстром? – Габриэль резко вскинула голову. Её зрачки расширились, заполняя радужку тьмой. – Елена, послушай меня внимательно. Пока ты оплакиваешь мою «человечность», Клаус строит планы, как использовать твою кровь, чтобы наплодить еще больше таких, как мы. Я приняла свою участь, чтобы у тебя был шанс дожить до выпускного. Так что либо помоги нам, либо иди в свою комнату и не мешай взрослым работать.

Елена вздрогнула, словно от пощечины. Стефан попытался вмешаться, положив руку ей на плечо, но Елена стряхнула её и выбежала из комнаты.

– Жестко, – заметил Стефан.

– Эффективно, – парировал Дэймон. – Ей нужно повзрослеть. Габи права — сейчас не время для розовых соплей.

Ночью, когда дом наконец погрузился в относительную тишину, Габриэль вышла на балкон. Воздух Мистик Фоллс казался ей теперь густым, наполненным тысячей запахов. Она чувствовала жизнь города, как огромный пульсирующий организм.

– Не спится? – Дэймон бесшумно появился рядом.

– Вампиры вообще спят? Или мы просто лежим с закрытыми глазами, притворяясь нормальными?

– Мы спим, когда хотим сбежать от реальности. Но сейчас реальность слишком интересна, чтобы её проспать, – он облокотился на перила, глядя на луну. – Ты хорошо держишься. Для новичка.

– Это не контроль, Дэймон. Это ярость. Она горит во мне, как вечный огонь. Я чувствую магию, но она злая. Она хочет, чтобы я причиняла боль.

Дэймон повернулся к ней, и в его взгляде впервые промелькнула тень понимания.

– Это магия крови, Габи. Твои предки-ведьмы, вероятно, сейчас переворачиваются в гробах, но это твоя сила. Не пытайся её подавить, как это делает Стефан. Возглавь её.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его кожа была прохладной, но прикосновение обжигало. Габриэль почувствовала, как её собственная жажда снова поднимает голову, но на этот раз это была не жажда крови.

– Ты ведь знал, что так будет? – спросила она, подаваясь навстречу его руке. – Когда давал мне свою кровь. Ты знал, что я стану такой?

– Я надеялся на это, – честно ответил он. – Мне не нужна была еще одна Елена. Мне нужна была ты. Та, кто сможет выдержать мой мир.

Габриэль усмехнулась, и в её улыбке было столько сарказма, что Дэймон невольно рассмеялся.

– Ты эгоист, Сальваторе.

– Я вампир, дорогуша. Это входит в комплект.

Она притянула его за воротник, сокращая расстояние до минимума.

– Если ты еще раз назовешь меня «дорогушей», я...

– Ты что? – прошептал он ей в губы.

– Я заставлю тебя почувствовать всё то счастье, которое ты так старательно прячешь за своим виски и шуточками. Поверь, для тебя это будет худшей пыткой.

Дэймон не ответил. Он просто накрыл её губы своими, и на этот раз в поцелуе не было борьбы — только признание неизбежного. Они были двумя хищниками, нашедшими друг друга в темноте.

В это время в лесу, на окраине города, Клаус Майклсон стоял у костра, слушая доклад своего ведьмака.

– Значит, Гилберт выжила? – голос Древнего был обманчиво мягким.

– Да, господин. Но она изменилась. Она больше не просто ведьма.

Клаус улыбнулся, и эта улыбка предвещала гибель для многих.

– Ведьма-вампир... Какая ирония. Природа совершила ошибку, которую я с удовольствием исправлю. Или использую. Привезите мне её. Живой или мертвой — мне всё равно. Главное, чтобы её кровь была у меня.

Габриэль Гилберт еще не знала, что её охота уже началась, но охотником в этой игре была не только она. Однако, глядя в глаза Дэймона, она чувствовала, что готова сжечь этот мир дотла, если это потребуется для победы.

– Завтра мы начнем тренировки, – сказал Дэймон, отстранившись. – Я научу тебя драться так, как не учат в школах черной магии.

– Я учусь быстро, – Габриэль поправила кольцо с лазуритом. – И я очень не люблю проигрывать.

Она ушла в свою комнату, оставив Дэймона на балконе. В эту ночь ей не снились сны. Ей снилась кровь, золото и тихий шепот предков, который теперь звучал не как предостережение, а как боевой клич.

Утром поместье Сальваторе превратилось в тренировочный лагерь. Стефан пытался учить Габриэль этике охоты, но она лишь отмахивалась от него, предпочитая спарринги с Дэймоном.

– Ты слишком полагаешься на скорость! – крикнул Дэймон, уворачиваясь от её удара. – Используй голову!

Габриэль замерла на секунду, её глаза вспыхнули фиолетовым. Дэймон внезапно схватился за голову, вскрикнув от резкой боли.

– Что это было? – прохрипел он, опускаясь на колено.

– Нейронный шок, – Габриэль подошла к нему, тяжело дыша. – Я просто... представила, как твои нервы превращаются в раскаленную проволоку.

– Неплохо, – Дэймон поднялся, вытирая пот со лба. – Но не делай так больше без предупреждения. Мои мозги мне еще дороги.

– Ты сам сказал — использовать голову, – она усмехнулась. – Я учусь.

Стефан, наблюдавший за ними с террасы, выглядел всё более обеспокоенным. Он видел, как Габриэль отдаляется от человечности с каждым часом, и как Дэймон поощряет это превращение.

– Она станет неуправляемой, – тихо сказал он подошедшей Елене.

– Она уже неуправляема, Стефан, – ответила Елена, глядя на сестру. – Но, может быть, это единственный способ для нас выжить?

Габриэль в это время стояла в центре поляны, чувствуя, как сила течет по её венам. Она больше не была старшей сестрой, ведьмой или жертвой. Она была Габриэль Гилберт — первым в своем роде гибридом магии и тьмы. И она была готова встретить своего создателя.

– Клаус идет, – внезапно произнесла она, глядя в сторону леса.

– Откуда ты знаешь? – Дэймон мгновенно оказался рядом, напрягшись, как струна.

– Я чувствую его. Его магия... она пахнет старой кровью и дождем. Он близко.

И действительно, из тени деревьев вышел человек в простом свитере, с легкой щетиной и взглядом, в котором отражались столетия одиночества и жестокости.

– Какое трогательное семейное собрание, – произнес Клаус, останавливаясь в десяти шагах. – И я вижу, у нас пополнение. Габриэль, дорогая, ты выглядишь... божественно.

Габриэль сделала шаг вперед, не давая Дэймону закрыть себя.

– Клаус. Я ждала тебя. У меня есть для тебя предложение.

– Предложение? – Древний рассмеялся. – Ты в том положении, чтобы предлагать, милая ведьма?

– Я в том положении, чтобы выжечь твои глаза изнутри, не касаясь тебя, – её голос был абсолютно спокойным. – Хочешь проверить?

Клаус перестал улыбаться. Он почувствовал исходящую от неё угрозу — ту самую, которую он не чувствовал ни от одного вампира или ведьмы за сотни лет.

– О, это будет интересно, – прошептал он. – Очень интересно.

Битва за Мистик Фоллс перешла на новый уровень, и Габриэль Гилберт была готова сделать первый ход.