← Назад к обзору

Два альфы сон

Терпкий мед и стальной оскал

Воздух в пентхаусе Сон Джинву можно было резать ножом. Он стал густым, как смола, и сладким до тошноты. Если гон альф был подобен разрушительному шторму, то течка истинных омег, наступившая синхронно, превратилась в лесной пожар — неуправляемый, всепоглощающий и лишающий рассудка.

Юки стоял в дверях спальни, вцепившись пальцами в дверной косяк так, что дерево жалобно стонало. Его небесно-голубые глаза горели потусторонним светом, а зрачки расширились, превращая радужку в узкий ободок. Перед ним, на широкой кровати, разметался Ли Вон.

Всегда безупречный, холодный и собранный адвокат сейчас представлял собой зрелище, от которого у Юки внутри всё переворачивалось. Ли Вон сбросил рубашку, оставшись в одних брюках, которые низко сидели на бедрах. Его кожа блестела от пота, а черные волосы прилипли ко лбу. Он выгибался, комкая простыни пальцами, и его стоны — тихие, надрывные — били Юки под дых сильнее, чем любой удар магического зверя.

– Юки... – выдохнул Ли Вон, и это имя прозвучало как мольба. – Пожалуйста... я больше не могу... сделай что-нибудь...

В соседней комнате ситуация была не менее критической. Сон Джинву, величайший охотник человечества, стоял у окна, тяжело дыша. Его аура теней непроизвольно выплескивалась наружу, заставляя комнату погружаться в сумерки. Бом Юджин лежал на диване, его белая водолазка была безжалостно растерзана у ворота, обнажая изящную шею, на которой пульсировала жилка. Ярко-голубые глаза омеги были затуманены, он смотрел на Джинву с такой жаждой, что Монарх Теней чувствовал, как его хваленая выдержка рассыпается в прах.

– Джинву, иди ко мне, – прошептал Юджин, и его голос был пропитан чистым, концентрированным желанием. – Я хочу чувствовать тебя... хочу сцепку... хочу, чтобы ты пометил меня окончательно.

Слова о сцепке и детях ударили по обоим альфам одновременно. Это был зов самой природы, древний и неоспоримый. Юки сделал глубокий, судорожный вдох. Запах Ли Вона — теперь не просто лаванда, а раскаленный, пряный мускус — заполнял его легкие, лишая способности мыслить логически.

– Ли Вон, послушай, – прохрипел Юки, стараясь не двигаться с места. – Это гормоны. Ты не контролируешь себя. Если я сейчас подойду... я не смогу остановиться.

– А я и не прошу останавливаться! – Ли Вон резко приподнялся на локтях, его серые глаза сверкнули лихорадочным блеском. – К черту контроль, Юки! Ты — мой альфа! Возьми то, что принадлежит тебе!

Юки чувствовал, как его внутренний зверь, его костяной дракон, рвется наружу, требуя заявить права на пару. Он видел, как Ли Вон, не дождавшись ответа, начал сам расстегивать ремень своих брюк, его пальцы дрожали, но движения были полны решимости.

В гостиной Юджин сделал то же самое. Он потянулся к ремню Джинву, когда тот подошел ближе, пытаясь хотя бы укрыть омегу пледом. Пальцы Юджина коснулись пряжки, и этот контакт стал детонатором.

– Юджин, стой... – голос Джинву сорвался на рычание.

– Нет, – Юджин дернул ремень на себя, притягивая Монарха вплотную. – Ты обещал быть рядом. Так будь. Весь. Без остатка.

Терпение лопнуло. Тишина квартиры взорвалась звуком рвущейся ткани и сдавленными возгласами.

Юки в два шага преодолел расстояние до кровати. Его огромные ладони обхватили талию Ли Вона, сминая кожу с такой силой, что наверняка останутся синяки, но омега лишь застонал от удовольствия, прижимаясь к нему.

– Ты сам этого хотел, адвокат, – прорычал Юки, впиваясь в губы Ли Вона яростным поцелуем.

Он перевернул Ли Вона на живот, придавливая его к матрасу своим массивным телом. Ли Вон вскрикнул, когда почувствовал тяжесть альфы, его руки судорожно искали опору, цепляясь за спинку кровати. Юки не церемонился — его движения были продиктованы инстинктом, жаждой обладания. Он сжал бедра Ли Вона, фиксируя его, и вошел одним мощным толчком, заставляя омегу содрогнуться от невыносимого, острого наслаждения.

– Мой... – шептал Юки, кусая Ли Вона за плечо, прямо рядом с местом будущей метки. – Только мой. Я заполню тебя так, что ты забудешь собственное имя.

Ли Вон только всхлипывал, выгибая спину навстречу каждому толчку. Весь его юридический лоск, вся его холодность сгорели в этом пламени. Он был просто омегой, нашедшим своего господина.

– Да... Юки... еще... глубже... – умолял он, теряясь в ощущениях.

В гостиной Джинву действовал с тем же первобытным неистовством. Он подхватил Юджина под бедра, прижимая его к стене. Юджин обхватил его ногами за талию, откидывая голову назад. Серебристые серьги в его ушах бешено раскачивались, отражая вспышки магической энергии, которая непроизвольно исходила от Джинву.

– Сцепка, Юджин... ты понимаешь, что это значит? – Джинву смотрел в глаза своего омеги, и в его взгляде была бездна теней.

– Да! – выкрикнул Юджин, подаваясь вперед. – Я хочу твоих детей, Джинву! Я хочу носить твою силу в себе!

Монарх Теней больше не сдерживался. Он вошел в Юджина так, словно штурмовал вражескую крепость — решительно, беспощадно и с полным осознанием своего права. Юджин вцепился в его плечи, его ногти оставляли глубокие борозды на спине альфы, но Джинву этого даже не замечал. Для него сейчас существовал только этот тесный, горячий мир внутри Юджина.

Две пары, разделенные лишь стеной, находились на одной волне безумия. Воздух в квартире искрил. Тени Игриса и Бера, чувствовавшие состояние хозяев, метались по углам, не смея материализоваться, но их присутствие добавляло происходящему оттенок чего-то мистического, потустороннего.

Юки чувствовал, как внутри него нарастает магический пик. Его кости словно плавились, а мана циркулировала с бешеной скоростью. Он чувствовал Ли Вона каждой клеткой своего тела. Каждое сокращение мышц омеги, каждый его вздох отзывались в Юки громом.

– Я никогда... не отпущу тебя... – Юки перехватил руки Ли Вона, сцепляя их в замок над головой адвоката. – Ты будешь носить мою метку, и каждый альфа в этом мире будет знать, что ты принадлежишь Монарху.

– Я и так... это знаю... – Ли Вон обернулся, ловя губы Юки для очередного поцелуя. – Сделай это... Юки... сейчас!

Рывок, еще один, до предела, до самого основания. Юки почувствовал, как узел у основания его члена начинает раздуваться. Сцепка. Самый интимный и опасный момент в жизни истинных пар.

Ли Вон вскрикнул, когда почувствовал, как альфа буквально приковал его к себе. Это было больно и в то же время божественно. Они стали одним целым — физически, магически, духовно. Юки замер, тяжело дыша, его лоб уперся в затылок Ли Вона. Он чувствовал, как его семя заполняет омегу, неся в себе не только жизнь, но и частицу его магической сути.

В гостиной Джинву и Юджин достигли того же предела. Джинву крепко прижимал Юджина к себе, его зубы сомкнулись на шее омеги, прокусывая кожу до крови. Метка. Окончательная и бесповоротная. Юджин вскрикнул, но этот крик быстро перешел в стон облегчения. Сцепка произошла, связывая их души в неразрывный узел.

– Теперь ты мой, – прошептал Джинву, слизывая кровь с шеи Юджина. – Навсегда. В этом мире и в мире теней.

Юджин, обессиленный и счастливый, уткнулся носом в изгиб шеи Джинву.

– Наконец-то... – выдохнул он. – Я дома.

Прошло несколько часов, прежде чем буря окончательно утихла. В квартире воцарилась тишина, наполненная лишь мирным сопением и запахом удовлетворения.

Юки лежал на кровати, прижимая к себе спящего Ли Вона. Адвокат выглядел маленьким и хрупким в кольце его огромных рук, хотя Юки знал, какой огонь скрывается в этом человеке. На плече Ли Вона теперь красовалась метка — багровый след, который со временем превратится в изящный шрам, символ их связи.

Юки осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить своего омегу. Его рука невольно коснулась татуировки ассасина на собственной шее. Раньше это был просто символ игры, символ тени. Теперь же он чувствовал себя настоящим защитником, тем, кто обрел свой свет.

В дверь тихо постучали. Юки, не выпуская Ли Вона из объятий, негромко произнес:

– Войди.

Дверь приоткрылась, и на пороге показался Джинву. Отец выглядел умиротворенным, хотя в его глазах всё еще читалась усталость после пережитого пика. Он был одет в домашние штаны, на плече висело полотенце.

– Как он? – шепотом спросил Джинву, кивая на Ли Вона.

– Спит, – так же тихо ответил Юки. – Вымотался. Твой как?

– Тоже, – Джинву едва заметно улыбнулся. – Юджин оказался на удивление крепким омегой. Сцепка прошла идеально.

Отец и сын посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: признание силы, уважение и общая тайна, которая теперь связывала их еще крепче. Два доминантных альфы, два Монарха, они наконец-то нашли свой покой в руках тех, кто не побоялся их пламени.

– Знаешь, пап, – Юки чуть крепче прижал к себе Ли Вона, – я тут подумал... Сухо. Он ведь бета. Он никогда не поймет, что мы сейчас чувствуем.

Джинву вздохнул, прислонившись к дверному косяку.

– Не поймет. Но это не значит, что мы должны от него отказываться. Просто теперь у нас есть те, кто понимает. И это делает нас сильнее, Юки. Намного сильнее.

– Я чувствую его ману, – вдруг сказал Юки, глядя на Ли Вона. – После сцепки... его аура начала резонировать с моей. Он теперь пахнет не только лавандой, но и мной. И кажется... я чувствую еще одну крошечную искру внутри него.

Джинву замер, его глаза расширились.

– Ты серьезно? С первого раза?

– Я Монарх, пап, – Юки дерзко ухмыльнулся, хотя в глазах блеснули слезы радости. – У меня не бывает осечек.

Джинву подошел к кровати и положил руку на голову сына, взъерошив его черные волосы.

– Поздравляю. Кажется, род Сон скоро станет еще больше.

– Юджин тоже... – начал Юки, но Джинву лишь кивнул.

– Да. Я чувствую это. Два наследника. Мир еще не знает, что его ждет.

Они замолчали, слушая дыхание своих омег. В этот момент не было ни врат, ни магических зверей, ни политики ассоциаций. Была только эта комната, пропитанная любовью и силой.

Ли Вон во сне что-то пробормотал и плотнее прижался к груди Юки. Тот поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах.

– Спи, мой адвокат, – прошептал Юки. – Завтра начнется новая жизнь. И поверь, я сделаю всё, чтобы она была идеальной.

Джинву тихо вышел, закрыв за собой дверь. Он вернулся в гостиную, где на диване, укрытый пледом, спал Юджин. Монарх Теней сел рядом, охраняя сон своего омеги. Тени вокруг него больше не были холодными стражами — они стали колыбелью для новой жизни, которая зародилась этой ночью.

Утро Сеула обещало быть ясным. Город еще не знал, что в эту ночь два самых могущественных человека на планете окончательно обрели свои корни. Что истинность — это не проклятие биологии, а высший дар, доступный лишь тем, кто готов отдать всё ради своей пары.

Юки закрыл глаза, погружаясь в легкую дрему. В его видениях костяной дракон больше не летал в одиночестве над пустошами — рядом с ним парил изящный серый сокол, и вместе они охраняли мир, который теперь принадлежал им по праву любви.

Сон Юки, альфа, охотник и будущий отец, впервые за свои восемнадцать лет почувствовал себя абсолютно, божественно счастливым. И это счастье было куда ценнее любой магической силы.