Два исключения
Клыки против когтей
...но прежде чем ее пальцы сомкнулись на рукояти, тяжелый кованый носок ботинка Лэттии с глухим стуком прижал оружие к решетке моста.
Острие складной косы замерло в полудюйме от бледного горла Кишимото Мэй.
Вода с ревом неслась вниз, сотрясая бетонные своды коллектора мелкой вибрацией. За спиной Лэттии последние звуки схватки уже затихли: стоны оглушенных боевиков утонули в белом шуме падающих потоков, а металлические остовы кибернетических псов испускали лишь редкие струйки едкого серого дыма. Черепахи и Рэйнольд держали периметр, не приближаясь, давая двум хищницам закончить их личный спор.
– Всё кончено, Мэй, – тяжело дыша, произнесла Лэттия.
Ее розовые волосы выбились из хвоста и влажными прядями липли к разгоряченным щекам. Кошачьи ушки нервно вздрагивали, чутко улавливая свист пара и хриплое дыхание поверженной волчицы. В синих глазах Этти горело холодное торжество, но руки, сжимавшие древко косы, не дрожали.
Мэй судорожно втянула воздух сквозь стиснутые, окровавленные зубы. Сломанные ребра отзывались мучительной вспышкой боли при каждом движении, но в ее алых глазах с вертикальными зрачками не было ни капли страха. Лишь безумие, яд и фанатичная, ослепляющая преданность.
– Ты... думаешь, что победила? – прохрипела полуволчица, и по ее подбородку протянулась тонкая струйка крови. – Жалкая... помойная кошка. Ты сбежала из стаи, прибилась к этим мутантам из сточных канав... и думаешь, что свободна?
– Я свободна от него, – отрезала Лэттия, слегка надавив лезвием. На бледной коже шеи Мэй выступила алая бусина. – А ты так и подохнешь на поводке Жака, даже не поняв, что для него ты — просто расходный материал. Кусок мяса с клыками.
– Замолчи! – взвизгнула Мэй, и ее голос сорвался на звериный вой, эхом прокатившийся по сводам туннеля. – Жак подарил мне цель! Он дал мне силу, когда Шредер пал! Он станет новым хозяином этого города, а ты... ты сгниешь здесь вместе со своими зелеными выродками!
– Этти, отойди от нее! – внезапно выкрикнул Рэйнольд, и в его обычно спокойном голосе прорезалась неподдельная паника.
Парень сорвался с места, но было уже поздно.
Мэй знала, что проиграла поединок на клинках, но она никогда не полагалась только на сталь. Ее свободная левая рука, скрытая складками кевларового комбинезона, резко дернулась к тактическому поясу. Раздался резкий, сухой щелчок взведенного детонатора.
– Если я не принесу Жаку твою голову, – с безумной ухмылкой прошептала волчица, обнажая острые клыки, – я заберу тебя с собой в ад!
В ее руке тускло блеснула фосфорная термическая граната.
– Назад! – рявкнул Леонардо.
Рэйнольд влетел в пространство между девушками словно вихрь. Одним мощным, отточенным движением он сбил Лэттию с ног, увлекая ее за собой и накрывая своим телом. В то же мгновение воздух разорвала ослепительная магниевая вспышка, за которой последовал оглушительный взрыв.
Белое пламя лизнуло металл мостков. Температура подскочила за долю секунды до критической, превращая воду под ногами в густые клубы обжигающего пара. Ударная волна сбила наемников с ног, а решетчатый настил моста с протяжным стоном искореженного железа просел.
– Донни, держи свод! – сквозь свист в ушах закричал Рафаэль, прикрывая лицо локтем.
Донателло метнул тросомет в верхнюю балку, закрепляя провисающую конструкцию, пока Майки лихорадочно оттаскивал подальше от зоны горения рюкзак с запасным снаряжением.
Когда белая пелена дыма начала рассеиваться, уносимая сквозняком вентиляционных шахт, мост оказался пуст.
Там, где секунду назад лежала раненая Мэй, зияла обугленная дыра в ограждении, выходящая прямо в бурный поток главного коллектора. На покореженном железе темнели капли крови и лежал оторванный лоскут черной формы с эмблемой «Неизвестных».
Сама волчица исчезла в темной бездне сточных вод.
Лэттия медленно подняла голову, с трудом сглатывая горький привкус фосфорной гари. Ее розовые волосы были покрыты пеплом, а на скуле темнела свежая ссадина. Рэйнольд все еще прижимал ее к мокрому металлу, его дыхание было тяжелым и частым, а темные кошачьи уши нервно подергивались, реагируя на затухающий звон взрыва.
– Ты цела? – хрипло спросил он, бережно проводя ладонью по ее плечу и всматриваясь в ее расширенные зрачки. – Этти, посмотри на меня. Ты ранена?
– Я в порядке, Рэй... – выдохнула она, судорожно вцепившись пальцами в ткань его куртки. Сердце девушки колотилось как бешеное, хвост судорожно хлестал по полу. – Эта бешеная тварь... она прыгнула вниз.
– С такой высоты и со сломанными ребрами? – подошел к краю Рафаэль, заглядывая в ревущую водяную пасть под мостом и сплевывая в темноту. – Если она не расшиблась о камни, ее унесет прямо в очистные сооружения Гудзона. Собачья смерть для бешеной псины.
– Не недооценивай ее, – мрачно возразил Рэйнольд, поднимаясь на ноги и помогая встать Лэттии. Он аккуратно подобрал ее складную косу и вернул на пояс девушки. – Мэй невероятно живуча. Ее регенерация уступает вашей, но превосходит обычную человеческую в разы. Если течение вынесет ее на берег, она выкарабкается.
– И доложит Жаку, – закончил мысль Леонардо. Мечи лидера с тихим шелестом скользнули в ножны за спиной. Взгляд Лео был сосредоточенным и тяжелым. – Теперь у нас нет запаса времени. Радригес знает, что его передовой отряд разбит, и знает, кто именно встал на его пути.
– Не просто знает, – Донателло опустился на одно колено рядом с телом командира наемников и вытащил из его нагрудного кармана портативный коммуникатор военного образца. Экран прибора все еще слабо мерцал зеленоватым светом. – Смотрите. Канал связи был активен все это время.
Из динамика коммуникатора раздался тихий, леденящий душу смешок.
Звук был настолько четким, словно говоривший стоял прямо посреди разрушенного тоннеля. В нем не было помех. Лишь холодная, аристократическая насмешка человека, который привык наблюдать за чужой агонией из безопасного укрытия.
– Браво. Поистине впечатляющее представление, – произнес голос Жака Радригеса.
Лэттия застыла, ее кошачьи ушки моментально прижались к волосам, а по спине пробежала волна колючего холода. Рэйнольд инстинктивно сделал полшага вперед, закрывая девушку собой.
– Жак, – глухо выговорил Рэй, глядя на прибор в руках Донни.
– Здравствуй, Ноа, – мягко, почти ласково отозвался Радригес. – И тебе привет, моя дорогая Терра. Признаться, когда Мэй сказала мне, что вы восстали из мертвых, я счел это бредом ее воспаленного воображения. Но слышать вас снова... это почти трогательно. Целый год прятаться под чужими именами, чтобы в итоге опуститься на самое дно и заключить союз с мутантами-линчевателями? Как нелепо.
– Твоя ручная волчица только что отправилась на корм рыбам, Жак, – с вызовом бросила Лэттия, шагнув вперед и вырывая коммуникатор из рук опешившего Донателло. Ее синие глаза пылали праведным гневом. – Ты следующий. Слышишь меня, ублюдок?! Твоей маленькой карманной империи конец!
– Какая экспрессия, Этти, – вздохнул Жак на том конце провода, и послышался сухой металлический щелчок пистолетного затвора. – Ты всегда была слишком шумной. Слишком эмоциональной. Именно поэтому ты никогда не сможешь стать кем-то большим, чем просто уличной шпаной с когтями. Вы думаете, что победили сегодня? Вы лишь ускорили неизбежное.
– Мы уничтожили Шредера, Радригес, – ровным, стальным тоном вмешался Леонардо, подойдя вплотную к Лэттии. – Человека, которому ты слепо поклонялся. Думаешь, ты сможешь то, чего не смог он?
В динамике повисла короткая пауза. Затем Жак тихо рассмеялся — искренне и жутко:
– Ороку Саки был пережитком прошлого. Стариком, погрязшим в древних феодальных предрассудках и личной мести. Я не повторяю чужих ошибок, черепаха. Город уже принадлежит мне. А вы... вы просто тени в канализации. Наслаждайтесь своими последними часами. Скоро весь Манхэттен станет для вас братской могилой.
Связь оборвалась коротким зуммером.
Экран коммуникатора вспыхнул и с легким треском перегорел — сработала внутренняя микросхема самоуничтожения данных.
– Черт! – выругался Донни, забирая бесполезный пластик. – Система защиты выжгла процессор. Никаких координат.
– Они нам и не нужны, – мрачно процедил Рафаэль, с хрустом разминая пальцы. – Этот щегол сам напрашивается на то, чтобы ему пересчитали зубы. Лео, давай вернемся на базу, перегруппируемся и выследим его по старым каналам клана Фут!
– Раф прав, оставаться здесь нельзя, – скомандовал Лео, оглядывая мостки. – Эхо взрыва могло привлечь патрули или городские службы. Уходим. Живо.
***
Возвращение в убежище прошло в гнетущем молчании.
Теплый свет ламп подземной станции метро на этот раз не принес привычного чувства покоя. Воздух казался наэлектризованным, пропитанным ожиданием неминуемой бури.
Как только тяжелая бронированная гермодверь с шипением запечаталась за ними, Лэттия обессиленно опустилась на деревянную скамью у края додзё. Все напускное бравадное спокойствие слетело с нее в один миг. Плечи девушки мелко подрагивали, розовые волосы закрывали лицо, а длинный кошачий хвост безжизненно лежал на циновке. Адреналиновый шквал схватки отступил, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в мышцах и ноющую пустоту внутри.
– Эй, колючка, держи, – перед ее носом появилась большая керамическая кружка, от которой шел густой пар с резким травяным запахом.
Лэттия вздрогнула и подняла взгляд. Над ней стоял Микеланджело с широкой сочувственной улыбкой на веснушчатом лице.
– Это успокаивающий чай мастера Сплинтера, – тихо сказал Майки, присаживаясь рядом на корточки. – Горький как редька, если честно, но мозги на место ставит за пару глотков. И... прости за ионизатор. Я не думал, что из-за моей дурацкой лаванды на вас выйдет эта волчья банда.
Девушка посмотрела на кружку, затем на искренние, полные детской открытости глаза младшего мутанта. Ее ушки, до этого плотно прижатые к голове, робко дрогнули и чуть приподнялись.
– Спасибо, Майки, – негромко произнесла она, принимая кружку обеими руками. Тепло обожгло озябшие пальцы. – И ты ни в чем не виноват. Мэй нашла бы нас в любом случае. Она... идет по следу как гончая. Это был лишь вопрос времени.
Майки ободряюще подмигнул ей и поплелся в сторону кухни, тихо насвистывая, чтобы разрядить обстановку.
В это время Рэйнольд стоял у лабораторного стола Донателло. Парень снял куртку, оставшись в тонкой черной безрукавке. На его бледном плече темнел глубокий кровавый след от рикошета пули, полученный во время взрыва гранаты. Донни аккуратно обрабатывал рану антисептиком, то и дело поглядывая на экраны сканеров.
– Твоя мышечная ткань регенерирует быстрее человеческой примерно на сорок процентов, – констатировал гений, накладывая стерильный пластырь. – Но пуля задела край дельтовидной мышцы. Тебе нужен покой хотя бы на несколько часов.
– У нас нет этих часов, Донателло, – спокойно ответил Рэйнольд, даже не поморщившись от щиплющего состава. – Жак не станет ждать рассвета. Он знает, что мы ранены и выбиты из колеи. Его следующий удар будет сокрушительным.
– Рэй.
Тихий девичий голос заставил парня замолчать. Он обернулся.
Лэттия стояла в шаге от него, оставив кружку на скамье. В ее синих глазах застыла смесь застарелой вины и немого отчаяния. Она подошла ближе, не обращая внимания на присутствие черепах, и осторожно коснулась пальцами свежей повязки на его плече:
– Это из-за меня. Снова.
– Этти, прекрати, – мягко перебил ее Рэйнольд. Его синие глаза потеплели, теряя ту расчетливую ледяную сталь, с которой он смотрел на остальной мир.
– Нет, Рэй! Если бы я не полезла в драку в том переулке... если бы я не поддалась эмоциям на мосту... ты бы не пострадал! Мы могли бы просто уехать из города, раствориться на севере, как планировали! Зачем я потащила тебя за собой?!
Ее голос сорвался, кошачьи ушки нервно затрепетали, а пальцы судорожно вцепились в ткань его безрукавки. В этот момент в бойкой, дерзкой воительнице с косой наперевес отчетливо проступила та самая испуганная одиннадцатилетняя девочка, которую семь лет назад заперли в стерильной клетке подпольной лаборатории.
Рэйнольд не ответил словами.
Он просто шагнул вперед, сокращая разделяющее их расстояние, и крепко, надежно прижал ее к своей груди. Его подбородок опустился на ее розовую макушку, вдыхая знакомый запах дождя и жженого сахара. Длинный темный хвост парня плавно скользнул вперед, обвивая талию девушки в защитном, собственническом жесте.
– Ты спасла человека, Этти, – негромко, прямо ей на ухо прошептал Рэй. – В этом и есть разница между нами и теми чудовищами, которыми нас пытались сделать. Я пошел за тобой не потому, что ты меня потащила. Я пошел, потому что без тебя этот мир не имеет для меня никакого смысла. И если придется сжечь весь этот город дотла, чтобы защитить тебя от Жака — я сделаю это не задумываясь.
Лэттия уткнулась лицом в его ключицу, зажмурившись. Ее дыхание постепенно выровнялось, а хвост мягко переплелся с его хвостом. На несколько секунд во всем огромном подземном пространстве существовали только они двое — две разорванные души, сумевшие найти исцеление друг в друге посреди бесконечного кошмара.
Рафаэль, стоявший у тренировочного манекена, неловко кашлянул в кулак и демонстративно отвернулся, начав с удвоенным усердием протирать свои саи тряпкой. Леонардо лишь едва заметно улыбнулся кончиками губ, уважительно склонив голову.
– Донни, – негромко позвал лидер, прерывая тишину. – Что тебе удалось выжать из перехватчика «Неизвестных» до того, как он сгорел?
Донателло развернулся к терминалу, и его длинные трехпалые пальцы привычно застучали по клавиатуре:
– Немного, но это золотая жила. Я успел скопировать кэш последних входящих пакетов данных. Жак координирует свои действия не из одной точки. У него развернута целая сеть мобильных командных пунктов. Но есть кое-что более тревожное. За последние сорок восемь часов через его закрытые каналы прошло три транзакции на колоссальные суммы.
– Что он покупал? Оружие? – спросил подошедший Лео.
– Нет. Он покупал информацию, – Донни вывел на центральный голографический экран трехмерную карту Нью-Йорка, на которой замигала красная точка в районе заброшенной промышленной зоны Бруклина. – Старые архивы клана Фут. Конкретно — координаты тайного хранилища доктора Бакстера Стокмана, о существовании которого мы даже не догадывались.
– Стокман? – нахмурился Раф, подходя ближе. – Этот летающий кусок мусора оставил после себя заначку?
– Стокман работал над проектом синтетического мутагена перед самой финальной битвой со Шредером, – пояснил Рэйнольд, медленно отпуская Лэттию, но продолжая держать ее за руку. – В синдикате ходили слухи, что старик успел стабилизировать формулу, которая позволяет усиливать мутации без риска деградации тканей. Жак охотился за этой разработкой больше полугода.
– Если он доберется до хранилища Стокмана, – Лэттия вытерла ладонью щеку и посмотрела на экран, ее синие глаза вновь налились решимостью, – он сможет создать собственную армию мутантов. Не таких, как мы с Рэем, чьи тела едва выдержали грубые опыты. Он создаст идеальных, послушных солдат, не знающих боли и жалости.
– И тогда полиция и власти города будут просто сметены, – подытожил Леонардо. Металл в голосе лидера не оставлял сомнений в серьезности ситуации. – Мы не можем этого допустить. Где находится это хранилище?
– Старый судостроительный завод «Эмпайр Ярдс», верфь номер четыре, – Донателло увеличил масштаб карты, показывая полузатопленные доки у кромки залива. – Судя по таймерам в перехваченных приказах, конвой Жака выдвигается туда сегодня ночью. Ровно в три часа.
– Значит, у нас есть чуть больше полутора часов, – Леонардо повернулся к своей команде и новым союзникам. – Это наш единственный шанс нанести упреждающий удар. Мы не будем ждать, пока Радригес придет за нами. Мы встретим его там и уничтожим запасы Стокмана до того, как они попадут в его руки.
– И переломаем ноги каждому уроду с треугольником на рукаве, – оскалился Рафаэль, с щелчком загнав саи в поясные ножны.
– Этти, Рэй, – Лео посмотрел прямо в глаза молодым людям. – Вы с нами?
Лэттия переглянулась с Рэйнольдом. В глазах юноши она увидела то же самое, что пылало в ее собственном сердце: конец страху. Конец бесконечным побегам и фальшивым паспортам. Время платить по счетам пришло.
– Великая Этти никогда не оставляет начатое на полпути, – гордо усмехнулась девушка, и с мягким щелчком в ее руке расправилось серповидное лезвие косы. – Веди, беспанцирный капитан. Пора показать Жаку, что бывает, когда загоняешь кошку в угол.
***
В это же самое время на сорок третьем этаже элитной высотки в центре Манхэттена царил полумрак, разбавляемый лишь золотистым светом ламп, встроенных в массивные книжные стеллажи.
Жак Радригес стоял перед широким зеркалом из темного стекла, не спеша застегивая манжеты безупречно белой рубашки. Поверх нее он надел облегающий тактический жилет из титановых пластин, идеально подогнанный по фигуре. Его пепельные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и холодные, гипнотизирующие янтарно-золотые глаза.
На столе позади него лежали два крупнокалиберных полуавтоматических пистолета индивидуальной сборки с гравировкой в виде расколотых треугольников на затворах.
Тяжелая дубовая дверь кабинета со скрипом отворилась.
В комнату, волоча ногу и тяжело опираясь на дверной косяк, вошла Кишимото Мэй.
Ее вид ужаснул бы любого неподготовленного человека. Кевларовый комбинезон был разорван в клочья, покрыт копотью и бурыми пятнами запекшейся крови. Левая рука бессильно висела вдоль тела, неестественно вывернутая в плечевом суставе. Лицо полуволчицы было мертвенно-бледным, темно-серые волосы слиплись от речной грязи, а из рассеченной брови кровь заливала левый глаз.
Она сделала несколько неуверенных шагов вперед и рухнула на колени перед столом, с глухим стуком уронив голову на мраморный пол.
– Господин... Жак... – выдохнула она сквозь кровавую пену на губах. – Я... вернулась.
Радригес даже не обернулся. Он спокойно поправил воротник, взял со стола шелковый галстук и принялся завязывать безупречный узел, глядя на свое отражение:
– Ты опоздала на сорок минут, Мэй.
– Черепахи... – прохрипела волчица, судорожно сжимая когтистыми пальцами край ковра. Боль от сломанных ребер разрывала легкие, но душевные муки от холодности хозяина были в сто крат сильнее. – Они вмешались. И Ноа... он защитил Терру. Она столкнула меня в шлюз... но я выжила. Я выплыла, Жак! Я вернулась, чтобы служить тебе!
Жак наконец медленно повернулся. Его шаги по паркету были абсолютно бесшумными. Он подошел к распростертой на полу девушке и остановился, глядя на нее сверху вниз с выражением глубокой, брезгливой жалости.
Он опустился на одно колено, протянул руку в тонкой кожаной перчатке и грубо, за подбородок, вздернул ее лицо вверх, заставляя смотреть прямо в свои золотистые глаза.
– Ты подвела меня, Мэй, – тихо, без единой нотки гнева произнес он. Этот спокойный тон был страшнее любого крика. – Ты хвасталась, что превосходишь Терру во всем. Ты уверяла меня, что оторвешь ей голову за пять минут. А в итоге? Отряд уничтожен, механические прототипы утоплены, а ты приползла сюда словно побитая бродячая собака, пахнущая канализационной тухлятиной.
– Умоляю... господин... – по щеке Мэй, смывая кровь, скатилась слеза. Ее алые волчьи зрачки лихорадочно дрожали. – Дай мне еще один шанс. Вколите мне боевой стимулятор! Я пойду с вами на верфи! Я разорву их всех своими клыками!
Жак внимательно посмотрел в ее искаженное болью и преданностью лицо. Его пальцы мягко, почти ласково скользнули по ее окровавленной щеке, стирая слезу. Мэй судорожно выдохнула, на миг поверив в прощение.
– Нет, Мэй, – прошептал Радригес, и на его губах появилась тонкая, безжалостная улыбка. – Ты не пойдешь на верфи. Ты останешься здесь. Твоя ненависть ослепляет тебя. Ты превратилась в обузу, которая думает только о ревности к Терре, вместо того чтобы служить моим великим целям.
Он поднялся на ноги, достал из кармана белоснежный платок и тщательно вытер испачканную в ее крови перчатку, после чего брезгливо бросил ткань ей на спину.
– Закройте ее в медицинском блоке, – бросил Жак в пространство.
Из тени коридора немедленно вышагнули двое рослых охранников в тяжелой броне. Они грубо подхватили обмякшую полуволчицу под руки, вздергивая ее на ноги.
– Жак! Нет! Умоляю, позволь мне пойти с тобой! – в отчаянии забилась Мэй, забыв о боли в сломанных костях. Ее крик эхом разносился по апартаментам. – Терра убьет тебя! Ты не знаешь, на что они способны вместе с Ноа! Жак-а-а!..
Двери закрылись, отсекая ее крики.
Жак Радригес подошел к столу, взял оба тяжелых пистолета и загнал их в набедренные кобуры. Затем нажал скрытую кнопку на консоли под столешницей. На экранах вспыхнули камеры наблюдения верфи номер четыре: десятки его бойцов уже заканчивали оцепление старых ангаров, а тяжелый автопоезд с буровым оборудованием въезжал на территорию заброшенного судостроительного комплекса.
– Черепахи-мутанты, Ноа и Терра... – негромко проговорил Жак в пустоту кабинета, и его золотые глаза полыхнули хищным предвкушением. – Все актеры в сборе. Пора опустить занавес над этой затянувшейся пьесой.
***
Холодный октябрьский туман густым саваном укутал прибрежную полосу Бруклина. Запах соленой морской воды, гниющих водорослей и ржавого металла наполнял воздух над территорией старой верфи «Эмпайр Ярдс».
Огромные ржавые остовы недостроенных сухогрузов возвышались над пирсами, словно скелеты вымерших доисторических чудовищ. Волны залива с глухим плеском разбивались о замшелые сваи.
На крыше полуразрушенного диспетчерского пункта, скрытые клубами низких серых облаков, замерли шесть силуэтов.
– Цель прямо под нами, – шепотом произнес Донателло, глядя в экранированный визор ночного видения. – Ангар номер четыре. Периметр охраняют как минимум двадцать пять стрелков. Тяжелые бронежилеты, штурмовые винтовки с глушителями, тепловизоры. У них перекрыты все наземные подходы.
– А под землей? – спросил Рафаэль, сжимая саи.
– Вход в лабораторию Стокмана находится на минус втором уровне, под сухим доком, – ответил Рэйнольд. Он лежал на животе у края карниза, внимательно изучая расстановку патрулей. Его синие глаза сканировали местность с математической точностью. – Вон там, видите тяжелые гермоворота с символикой клана Фут? Они пытаются взломать их плазменными резаками.
– Жак уже там, – тихо произнесла Лэттия.
Она сидела на корточках, прижавшись плечом к Рэйнольду. Ее кошачьи уши были напряжены до предела, поворачиваясь на малейший скрип ржавого металла. Ее чуткое обоняние сквозь запах соли и мазута уловило едва заметную ноту дорогого одеколона с ароматом сандала и оружейной смазки. Этот запах она не спутала бы ни с чем на свете.
Внизу, у раскрытых дверей ангара, в окружении четырех элитных телохранителей стоял Жак Радригес. Пепельные волосы развевались на холодном ветру, руки покоились на рукоятях пистолетов. Он наблюдал за тем, как сноп белых искр вырывается из-под сопла резака, вгрызающегося в полуметровый титановый лист ворот хранилища.
– План следующий, – шепотом начал Леонардо, собирая группу вокруг себя. Лидер черепах очертил пальцем схему на пыльной поверхности вентиляционного короба. – Раф и Майки, вы заходите с восточных мостков. Ваша задача — снять снайперов на кранах и отключить прожекторы. Без света их тепловизоры в таком тумане будут давать сильные погрешности.
– Сделаем красиво и бесшумно, как ниндзя-призраки! – ухмыльнулся Майки, покрутив нунчаку на пальце.
– Донни, ты пробиваешься к пульту управления доком, – продолжил Лео. – Нам нужно заблокировать ворота хранилища изнутри, как только мы войдем, чтобы отрезать Жака от подкреплений снаружи.
– Понял, Лео. Система старая, стокмановская, взломаю за две минуты.
– А мы вчетвером — я, Рэй и Лэттия — идем прямо в центр, – Лео посмотрел на пару полукотов. – Наша цель — сам Жак и уничтожение образцов мутагена. Никакой жалости. Если эта дрянь попадет на улицы, начнется новая катастрофа.
– Жалость к Жаку? – Лэттия оскалила острые белые клыки, и лезвие ее косы хищно сверкнуло во тьме. – Капитан, ты явно плохо меня знаешь. Я мечтала свернуть ему шею целый год.
– Тогда за дело, – кивнул Лео. – В тени остаемся до первого выстрела. Вперед!
Тени разделились.
Первый ход сделали Майки и Рафаэль. Словно две бесшумные зеленые молнии, они взлетели по металлическим балкам подъемного крана. Первый снайпер «Неизвестных» даже не успел понять, откуда пришел удар: мягкая трехпалая ладонь зажала ему рот, а точный удар рукоятью сая в затылок отправил наемника в глубокий сон. Секундой позже Майки ловким броском сюрикена перерезал силовой кабель главного прожектора.
Огромная территория верфи мгновенно погрузилась в густую, непроглядную тьму, разорванную лишь редкими аварийными огнями и клубами морского тумана.
– Тревога! Нарушение периметра! – раздался испуганный крик снизу.
– Огонь по верхам! – рявкнул офицер охраны.
Но было уже поздно.
Сверху, пробивая прогнившую стеклянную крышу ангара, с оглушительным звоном рухнули три фигуры.
Леонардо приземлился в центре вражеского строя, его катаны описали идеальный круг, срезая стволы автоматов и сбивая боевиков с ног мощными круговыми ударами ног. Следом за ним, словно два смертоносных хищника, вынырнули из осколков Рэйнольд и Лэттия.
– Терра! Ноа! Убить предателей! – заорали уцелевшие наемники, лихорадочно вскидывая оружие.
Лэттия двигалась с немыслимой скоростью. Ее складная коса пела в воздухе погребальную песнь. Она не просто дралась — она мстила за каждый день страха, за каждую каплю чужой крови, пролитой по приказу синдиката. Удар древком в колено — наемник падает; резкий разворот на пятке, лезвие косы плашмя впечатывается в грудь второго, ломая ребра; акробатический кульбит через голову третьего — и точный удар берцем в висок отправляет стрелка в полет прямо в штабель деревянных ящиков.
Рэйнольд прикрывал ее спину с безупречной синхронностью. Его парные клинки мелькали в полумраке, блокируя выстрелы, выбивая пистолеты и нанося нелетальные, но выводящие из строя удары по суставам нападавших. Они дрались как единый живой механизм — кошка и кот, закаленные в огне общих страданий.
– Жак! – выкрикнула Лэттия, перемахнув через поверженного охранника и выходя на свободное пространство перед тяжелыми воротами хранилища.
Жак Радригес не сдвинулся с места ни на дюйм.
Вокруг него кипел бой, падали его люди, звенела сталь, но на лице лидера «Неизвестных» играла все та же надменная, ледяная усмешка. Он неспешно вытянул оба пистолета из кобур, взвешивая их в руках.
– Ты стала быстрее, Терра, – негромко произнес он, игнорируя наведен