← Назад к обзору

Две компании

Нити судьбы и яблочный сахар

Утро в университете началось с того самого вязкого чувства, когда реальность дает трещину. Кан Ёсан проснулся не от звонка будильника, а от странного жжения на запястье. Сначала он подумал, что это след от той самой красной ленты, которую он носил в порту, но, взглянув на руку, он замер.

Вокруг его запястья, прямо на коже, проступил тонкий, едва заметный узор, напоминающий переплетенные ветви терновника, выполненный в глубоком красном цвете. Рисунок не был татуировкой — он мерцал, словно под кожей текла расплавленная магия.

– Проклятье, – прошептал Ёсан, чувствуя, как его эльфийская сущность тревожно откликается на это изменение.

В гостиной общежития уже царил хаос. Уён носился из угла в угол, то и дело вскрикивая и рассматривая свое отражение в зеркале.

– Ёсан! Смотри! – Уён подлетел к другу и бесцеремонно ткнул пальцем в свою шею.

Там, прямо под челюстью, красовался крошечный символ: золотистое пламя, заключенное в идеальный круг. Оно пульсировало в такт сердцебиению лиса.

– И у Сонхва-хёна тоже есть, – Уён указал на кухню.

Пак Сонхва сидел за столом, гипнотизируя свою чашку с розовым чаем. На его тыльной стороне ладони проступил изящный серебристый контур морской раковины. Даже Минги, обычно спокойный, когда дело касалось магии (если рядом не было пауков), нервно потирал плечо, где сквозь ткань футболки просвечивал изумрудный лист.

– Это Система, – глухо произнес Сонхва, не поднимая глаз. – Легенды говорили, что когда мир магии начинает истончаться, Судьба помечает пары. Контрастные знаки. Противоположности.

– Ты хочешь сказать, – Ёсан сел напротив хёна, – что у кого-то в этом городе есть точно такой же знак, но... другого цвета?

– Или дополняющий его, – кивнул Сонхва. – И мы все знаем, у кого искать ответы.

Университетские коридоры гудели. Обычные студенты ничего не замечали, для них это был просто очередной вторник. Но для восьмерых парней воздух стал электрическим.

Ёсан шел по коридору, спрятав руки в длинные рукава черного худи. Он чувствовал присутствие Чонхо еще до того, как увидел его. Младший стоял у окна в конце рекреации, и его обычно суровый вид был дополнен аурой крайнего замешательства.

Когда Ёсан подошел ближе, он заметил, что Чонхо не сводит взгляда со своей левой руки. Он был левшой, и именно на его «боевой» руке, на внутренней стороне запястья, чернел узор.

– Терновник? – тихо спросил Ёсан, останавливаясь в паре шагов.

Чонхо вздрогнул и резко обернулся. Его глаза расширились, когда он увидел Ёсана. Без лишних слов младший закатал рукав пиджака. Черные ветви, идентичные по форме узору Ёсана, обвивали его запястье.

– У тебя красный, – констатировал Чонхо, его голос был непривычно хриплым. – А у меня черный. Твои любимые цвета.

– А твои — красный и черный, – ответил Ёсан, наконец показывая свое запястье. – Кажется, Система не отличается оригинальностью.

– Это значит, что мы связаны, – Чонхо сделал шаг вперед, нарушая личное пространство, которое он так ревностно охранял от других. – Не просто как враги или союзники в одной стычке. Судьба считает, что мы — части одного целого.

Ёсан почувствовал, как к щекам приливает жар. Он всегда был прямолинеен, но сейчас слова застревали в горле.

– Ты обещал яблоки, – наконец выдавил он, пытаясь разрядить обстановку.

– На стадионе. После пар, – Чонхо на мгновение коснулся пальцами здорового плеча Ёсана, и в месте контакта знаки на их запястьях вспыхнули синхронным светом. – Не опаздывай, ангел.

Тем временем в библиотеке разыгрывалась другая драма. Чон Уён пытался спрятаться за стеллажом с литературой по квантовой физике, но Чхве Сан нашел его за считанные секунды.

– Убегаешь, лисенок? – Сан прижал Уёна к полкам, перегородив путь руками.

– От тебя дождешься, – огрызнулся Уён, но его хвосты (метафорические, разумеется) нервно подергивались. – Видел новости от Вселенной?

Сан медленно расстегнул верхнюю пуговицу своей светлой рубашки. На ключице, прямо над сердцем, горел знак: ледяной кристалл фиолетового цвета.

– Огонь и лед, – усмехнулся Сан, глядя на золотистое пламя на шее Уёна. – Ты будешь меня греть, а я буду остужать твой пыл. Идеально, не находишь?

– Я тебя поджарю, если ты не уберешь руки, – прошипел Уён, но его глаза выдавали его — он не сводил взгляда с фиолетового знака.

– Ты уже пробовал в порту. Тебе понравилось, как я держу твои веера, – Сан наклонился ниже, касаясь носом уха Уёна. – Система просто подтвердила то, что я знал с первого курса. Ты мой, Уён-и.

– Мечтай, – выдохнул Уён, но не оттолкнул его.

На крыше главного корпуса Хонджун и Сонхва стояли друг напротив друга. Ветер трепал розовые волосы Сонхва и двухцветную шевелюру капитана.

– Сирена и пират, – Хонджун рассматривал свою ладонь, где красовался черный штурвал, идеально дополняющий серебристую раковину Сонхва. – Забавно.

– Ничего забавного, Хонджун, – Сонхва выглядел встревоженным. – Это значит, что наши жизни теперь переплетены окончательно. Если с тобой что-то случится, я почувствую это.

– О, так ты теперь будешь за меня переживать? – Хонджун усмехнулся своей безумной улыбкой, но в глазах не было насмешки. – Мамочка Сонхва будет дуть на мои царапины?

– Я буду бить тебя этой самой ладонью, если ты продолжишь лезть на рожон, – Сонхва подошел ближе и, вопреки своей нелюбви к тактильности с врагами, накрыл руку Хонджуна своей.

Символы на их руках слились в единый узор — штурвал, обрамленный жемчужным сиянием. На мгновение оба замерли, ощутив волну чужих эмоций: тревогу Сонхва и скрытую, почти отчаянную преданность Хонджуна.

– Горько? – спросил Хонджун, имея в виду не вкус, а их общую ситуацию.

– Нет, – Сонхва слегка улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека. – Скорее... терпко.

Вечером старый стадион был пуст. Заходящее солнце окрашивало трибуны в оранжевый, создавая атмосферу уединения. Ёсан сидел на верхней скамье, болтая ногами в тяжелых ботинках.

Чонхо появился ровно в назначенное время. В руках он держал бумажный пакет, из которого доносился сладкий аромат.

– Я взял те, что послаще, – Чонхо сел рядом, не дожидаясь приглашения. – Помнишь, ты говорил, что я должен научиться расслабляться?

Он достал крупное красное яблоко и протянул его Ёсану.

– Ты не будешь его ломать? – Ёсан взял плод, чувствуя холодную кожицу.

– Только если ты не сможешь откусить, – Чонхо достал второе для себя. – Знаешь, я долго думал о том, почему мы стали врагами.

– Потому что мы разные, – просто ответил Ёсан. – Ты серьезный, я язвительный. Ты сильный, я... ну, я тоже не слабый, но выгляжу иначе.

– Нет, – Чонхо покачал головой, глядя на поле. – Мы стали врагами, потому что это был единственный способ не замечать, как сильно нас тянет друг к другу. Легче ненавидеть, чем признать, что ты хочешь проводить время с человеком, который является твоей противоположностью.

Ёсан замер с яблоком в руках. Прямолинейность Чонхо всегда обезоруживала его.

– Мой знак... он пульсирует, когда ты рядом, – признался Ёсан, глядя на свое запястье. – Это похоже на второе сердце.

– Мой тоже, – Чонхо повернулся к нему. – Ёсан, я не умею быть нежным. Я привык ломать вещи, а не беречь их. Но когда я увидел тебя в порту с этой косой... я понял, что хочу защищать тебя, даже если ты сам можешь выкосить целую армию.

Ёсан откусил яблоко, чувствуя, как сладкий сок наполняет рот. Он долго жевал, собираясь с мыслями.

– Тебе не нужно меня защищать, Чонхо. Тебе нужно быть рядом. Ангелы-эльфы не нуждаются в телохранителях, им нужны те, кто будет держать их за руку, когда они спускаются на землю.

Чонхо медленно протянул свою левую руку ладонью вверх. Ёсан, не колеблясь, вложил в нее свою правую.

Когда их знаки — красный и черный терновник — соприкоснулись, мир вокруг них словно затих. Магия Системы хлынула через их тела, связывая мысли и чувства. Ёсан почувствовал глубокую, спокойную любовь Чонхо к балладам, его скрытую доброту и то, как сильно он на самом деле дорожит своим братом Саном. А Чонхо ощутил в Ёсане искреннее тепло, его любовь к друзьям и ту самую наивную веру в то, что мир можно сделать лучше, даже если ты носишь в руках косу смерти.

– Вкусно? – спросил Чонхо, имея в виду яблоко.

– Слишком сладко, – Ёсан поморщился, но не отпустил руку. – Но мне нравится.

– Значит, теперь мы... что? – Чонхо чуть сжал его пальцы.

– Теперь мы — проблема для этого университета, – Ёсан усмехнулся, и его глаза-лисички хитро блеснули. – Представь лица Минги и Юнхо, когда они увидят нас вместе.

– Юнхо будет счастлив, – хмыкнул Чонхо. – Он уже три дня ходит за Минги хвостом, пытаясь объяснить, что нимфы и ретриверы — это лучший союз в истории природы.

Они сидели в тишине, поедая яблоки и глядя, как первые звезды проступают на темнеющем небе. Система дала им знаки, но выбор сделали они сами.

– Чонхо? – позвал Ёсан спустя какое-то время.

– М?

– Красный тебе действительно идет больше. Особенно когда ты не хмуришься.

Чонхо впервые за долгое время искренне рассмеялся — глубоким, чистым смехом, который заставил сердце Ёсана пропустить удар.

– А тебе идет этот хвостик. Даже если он постоянно растрепан.

В другом конце кампуса Юнхо наконец-то поймал Минги в пустой аудитории.

– Минги-я, посмотри на мое плечо, – Юнхо мягко притянул блондина к себе.

Там, под тканью пиджака, светился золотистый бутон цветка, который идеально подходил к изумрудному листу на плече Минги.

– Я... я боюсь, Юнхо, – прошептал Минги, пряча лицо на груди старшего. – Это всё слишком странно.

– Тсс, – Юнхо погладил его по светлым волосам. – Тебе нечего бояться. Я — твой щит. Никакие насекомые или охотники не подойдут к тебе, пока я рядом. Видишь? Система знает, что я должен тебя беречь.

Минги поднял взгляд, и в его глазах, полных слез, отразилась нежная улыбка Юнхо.

– Ты правда не проспал наше свидание с Судьбой? – пошутил Минги сквозь слезы.

– Для тебя я готов проснуться даже на рассвете, – пообещал Юнхо.

Этой ночью в обычном мире, скрывающем магию, восемь человек засыпали с новыми чувствами. У каждого на коже был знак — печать, которую нельзя смыть. Но важнее было то, что под кожей, в самой глубине душ, вражда окончательно превратилась в нечто иное.

Противоположности встретились. Терновник расцвел, пламя встретило лед, а раковина нашла свой штурвал.

Система сработала. Но история только начиналась, ведь охотники из порта всё еще были где-то там, в тени, и теперь у них было восемь целей, связанных не только магией, но и любовью, которая была сильнее любого заклятия.

Ёсан, уже засыпая в своей кровати, коснулся запястья. Узор приятно грел кожу.

– Посмотрим, кто из нас первым сдастся, Чхве Чонхо, – прошептал он в темноту, засыпая с улыбкой, которой позавидовали бы сами ангелы.