← Назад к обзору

Две компании

Слияние противоположностей под крышей капитана

Воздух в квартире Ким Хонджуна был пропитан запахом дорогого винила, крепкого кофе и чего-то неуловимо магического, что всегда витало вокруг лидера их компании. Это место, оформленное в холодных тонах с яркими вкраплениями красного и желтого, идеально отражало натуру хозяина: хаос, приведенный в безупречный порядок.

Кан Ёсан сидел на краю мягкого серого дивана, нервно теребя край своей безразмерной черной толстовки. На его запястье, скрытом рукавом, привычно пульсировал красный терновник. За прошедший месяц это ощущение стало для него таким же естественным, как дыхание. Он бросил взгляд на Чонхо, который расположился в кресле напротив. Младший выглядел как всегда невозмутимо в своей темной водолазке, но Ёсан видел, как напряжены его плечи и как часто он поглядывает на свои часы.

– Мы здесь уже десять минут, Хонджун, – подал голос Сон Минги, который жался к Юнхо, словно пытаясь слиться с его тенью. – Ты собрал нас всех, чтобы мы просто смотрели, как ты перебираешь свои пластинки?

Минги нервничал. Присутствие «врагов» в одном закрытом пространстве всё еще вызывало у него инстинктивное желание превратиться в дерево и пустить корни прямо сквозь паркет.

– Терпение, Минги-я, – отозвался Юнхо, мягко накрывая ладонь нимфы своей рукой. Золотистый бутон на его плече под одеждой довольно замерцал. – Капитан любит эффектные выходы.

Хонджун наконец отошел от проигрывателя, и по комнате поплыла тихая, тягучая баллада — одна из тех, что так любил Чонхо. Лидер обвел присутствующих взглядом своих лисьих глаз, в которых сегодня не было и тени безумия, только странная решимость.

– Хватит, – коротко бросил Хонджун, останавливаясь в центре комнаты. – Мне надоело.

– Что именно тебе надоело, хён? – подал голос Чхве Сан. Он сидел на подлокотнике дивана, на котором устроился Уён. Его рука как бы невзначай покоилась на спинке прямо за головой лиса, и кончики его пальцев едва касались черных волос с высветленным низом.

– Мне надоело играть в эту дешевую дораму под названием «Кровавая вражда университетов», – Хонджун усмехнулся, поправляя свои двухцветные волосы. – Мне надоело делать вид, что я хочу перерезать вам горло, когда на самом деле я хочу обсудить с вами планы на выходные. И самое главное — мне надоело скрывать то, что уже давно стало очевидным для Системы.

Сонхва, стоявший у окна, медленно повернулся. Его розовые волосы мягко светились в приглушенном свете ламп. Он выглядел невероятно красиво в своей обтягивающей черной рубашке, и Ёсан заметил, как Хонджун на секунду задержал на нем взгляд, полный неприкрытого обожания.

– Мы с Сонхва вместе, – четко произнес Хонджун, глядя прямо в глаза каждому из присутствующих. – И это не «временное перемирие» и не «магический контракт». Я люблю этого ворчливого сирена, который запрещает мне пить черный кофе и заставляет убирать крошки с дивана.

В комнате повисла тишина, такая густая, что ее можно было резать мечом Хонджуна. Уён первым не выдержал и громко расхохотался, запрокинув голову.

– Боже, хён! – Уён вытер выступившую слезу. – Ты серьезно думал, что мы этого не заметили? После того, как вы вдвоем «случайно» исчезли из библиотеки на три часа, а потом Сонхва-хён вернулся с губами, которые были розовее его волос?

Сонхва густо покраснел, прикрыв лицо ладонью, на которой серебрилась раковина.

– Уён, ты невыносим, – пробормотал он, но в его голосе не было злости.

Хонджун подошел к Сонхва и, никого не стесняясь, переплел их пальцы.

– Значит, маски сброшены? – Хонджун приподнял бровь. – Кто следующий признается в «государственной измене»?

Чхве Сан спрыгнул с подлокотника и потянул Уёна за собой, заставляя того встать.

– Раз уж мы перешли к чистосердечным признаниям, – Сан хитро прищурился, притягивая Уёна к себе за талию. – Этот шумный лис официально принадлежит мне. И если кто-то из вас еще раз попробует его подколоть, иметь дело будет с моим льдом.

– Эй! – Уён возмущенно ткнул Сана локтем в бок, но не предпринял ни единой попытки освободиться. – Это я его приручил, а не он меня. И вообще, он ужасно тактильный, это просто невыносимо.

– Тебе нравится, не ври, – шепнул Сан ему на ухо, отчего Уён мгновенно притих и смущенно отвел взгляд.

Юнхо и Минги переглянулись. Высокий «ретривер» улыбнулся своей самой доброй улыбкой и просто поднял их переплетенные руки вверх.

– Мы с Минги решили, что нимфы и копья — это отличное сочетание, – спокойно сказал Юнхо. – Минги больше не боится приходить в мой корпус, а я научился отличать виды аниме, которые он смотрит.

– Он всё еще путает жанры, – тихо добавил Минги, но его голос больше не дрожал. Он выглядел счастливым, прижимаясь к плечу Юнхо.

Все взгляды обратились к последней паре. Чонхо и Ёсан сидели неподвижно, словно два изваяния. Ёсан чувствовал, как его сердце колотится о ребра, угрожая вырваться наружу. Он посмотрел на Чонхо, ища поддержки.

Младший Чхве медленно поднялся. Он выглядел суровым, как и всегда, но когда он протянул руку Ёсану, его жесты были пропитаны невероятной нежностью.

– Я левша, – вдруг сказал Чонхо, глядя на свои руки. – И я привык всё делать сам. Но Ёсан... он стал моей правой рукой. И моим сердцем.

Ёсан вложил свою ладонь в руку Чонхо. Красный и черный терновники на их запястьях вспыхнули ярким, торжествующим светом, освещая комнату.

– Я не люблю острое, – негромко произнес Ёсан, глядя на друзей. – И я всё еще считаю, что Чонхо слишком много молчит. Но он — единственный человек, ради которого я готов отложить свою косу и просто слушать баллады. Мы вместе. И это не обсуждается.

Хонджун довольно кивнул, словно дирижер, закончивший сложную симфонию.

– Отлично. Теперь, когда мы закончили с этой сентиментальной частью, у меня есть предложение.

Он прошел к кухонной стойке, где уже стояли коробки с едой.

– Я заказал курицу. Много курицы. И, Ёсан, специально для тебя — она не острая. И никаких персиков в десертах.

– А для Сонхва-хёна есть что-нибудь не горькое? – подмигнул Уён, усаживаясь прямо на пол у журнального столика.

– Для Сонхва-хёна есть я, – парировал Хонджун, вызывая новую волну смеха.

Вечер пролетел незаметно. Напряжение, копившееся годами, окончательно растворилось в непринужденных разговорах и шутках. Оказалось, что у них гораздо больше общего, чем они думали. Сан и Уён спорили о последних новинках уличной моды, Юнхо и Минги обсуждали игры, а Сонхва увлеченно рассказывал Чонхо о новой дораме, которую они начали смотреть с Хонджуном.

Ёсан сидел на ковре, прислонившись спиной к коленям Чонхо. Младший задумчиво перебирал его светлые волосы, иногда заплетая маленькие косички, которые Ёсан тут же расплетал.

– Знаешь, – тихо сказал Ёсан, оборачиваясь к Чонхо. – Я до последнего не верил, что это возможно. Что мы сможем вот так просто сидеть в одной комнате.

Чонхо взял со стола яблоко. Все на мгновение затихли, ожидая привычного хруста разрываемого плода. Но Чонхо лишь аккуратно вытер его салфеткой и протянул Ёсану.

– В этом мире скрытой магии, – произнес Чонхо, глядя Ёсану прямо в глаза, – самая большая магия — это то, что мы нашли друг друга вопреки всему. Вражда была лишь ширмой, за которой мы прятали страх быть непонятыми.

– Ты стал слишком разговорчивым, Чхве Чонхо, – улыбнулся Ёсан, откусывая яблоко. – Мне нравится эта твоя сторона.

– Это только для тебя, – ответил младший, и в его взгляде Ёсан увидел отражение своей собственной души.

Ближе к полуночи, когда еда была съедена, а темы для разговоров начали иссякать, Хонджун встал и поднял стакан с соком (Сонхва строго следил, чтобы никто не пил ничего крепче чая).

– Слушайте внимательно, – лидер стал серьезным. – Завтра в университете мы всё еще будем вести себя сдержанно. Охотники никуда не делись, и наша сила — в нашей скрытности. Но здесь, между собой... мы больше не враги. Мы — одна команда. Одна семья.

– Капитан прав, – поддержал его Сонхва, кладя руку Хонджуну на плечо. – Мы стали сильнее, потому что приняли свои противоположности. И если кто-то попробует напасть на одного из нас, он столкнется со всеми восемью.

– С огнем, льдом, косами и мечами, – добавил Уён, его глаза на мгновение вспыхнули золотом.

– И с нимфой, которая очень не любит, когда трогают ее друзей, – пробасил Минги, вызывая одобрительные возгласы.

Когда пришло время расходиться, Ёсан задержался в дверях. Он посмотрел на квартиру Хонджуна, где еще недавно царил холод, а теперь осталось тепло искренних чувств.

– Чонхо, – позвал он, когда они вышли на прохладный ночной воздух.

– Да?

Ёсан остановился под светом фонаря. Его светлые волосы казались серебристыми, а маленькое красное пятнышко у глаза светилось, как драгоценный камень.

– Я рад, что Система выбрала именно тебя. Даже если бы у меня на запястье не было этого знака... я бы всё равно выбрал тебя.

Чонхо ничего не ответил словами. Он просто подошел ближе и впервые за всё время сам инициировал объятия. Он обнял Ёсана крепко, защищая от всего мира, и прижался губами к его лбу.

– Я знаю, Ёсан-и. Я тоже.

Мир вокруг них оставался прежним — обычным, серым, полным людей, которые не подозревали о существовании магии. Но для восьмерых парней этот мир навсегда изменился. Они больше не были одинокими воинами, скрывающими свою суть. Они были единым целым, сплетением света и тени, стали и магии.

И пока они шли по ночным улицам, держась за руки, ни один охотник в мире не осмелился бы преградить им путь. Потому что нет магии сильнее, чем та, что рождается в сердцах, нашедших свою истинную противоположность.

Ёсан шел рядом с Чонхо, чувствуя ритм его шагов, и знал: завтрашний день в университете будет совсем другим. Теперь, когда за его спиной стояли не только друзья, но и те, кого он раньше называл врагами, он чувствовал себя по-настоящему непобедимым.

– Завтра принесешь яблоки? – спросил он, улыбаясь.

– Целую корзину, – пообещал Чонхо. – И ни одно из них не пострадает.

Магия Системы на их запястьях медленно угасала, переходя в режим ожидания, но их внутренняя связь только крепла. В этом мире, где всё было скрыто, их любовь стала самым ярким светом, который невозможно было не заметить.