← Назад к обзору

Двое на одну

Кожа и пепел

Утро встретило Стрелку неожиданным подарком. Лорд, чья коляска всегда бесшумно скользила по линолеуму, будто он был не человеком, а призраком на колесах, подкараулил ее у самого выхода из спальни. В его руках был тяжелый сверток, пахнущий чем-то очень старым, дорогим и напрочь забытым в стенах Дома — настоящей кожей.

– Это тебе, – Лорд лукаво прищурился, протягивая сверток. – Нашел в закромах. Настоящий антиквариат, почти ровесник самого Серого Дома. Тебе она пойдет больше, чем пыли в моем шкафу.

Стрелка развернула подарок и ахнула. Это была старинная кожанка, потертая на локтях, с бесчисленным количеством заклепок и ремешков, которые за десятилетия приобрели благородный матовый блеск. Она была тяжелой, пахла можжевельником и далекими дорогами. Но самое главное — правый рукав был целым, а левый, словно специально для нее, заканчивался чуть ниже плеча аккуратным кожаным шнурком, который можно было затянуть.

– Спасибо, Лорд, – она накинула куртку на плечи. Кожа была прохладной и приятно тяжелой, она словно давала ей дополнительный слой брони.

– Носи с гордостью, Стрелка, – Лорд салютовал ей двумя пальцами и укатил в сторону Кофейника, оставив ее наедине с собственным отражением в мутном оконном стекле.

Она выглядела иначе. Теперь мешковатая толстовка под курткой не казалась попыткой спрятаться, она стала частью образа — дерзкого, угловатого и пугающе уверенного.

Но времени любоваться собой не было. Ральф еще вчера назначил ее сопровождающей для Стервятника. Им предстояла «наружка» — короткий и всегда нервный выход в Магазин, чтобы закупить хозяйственные мелочи, нитки для Птиц и какие-то особенные благовония, без которых вожак Третьей, видимо, не мог существовать.

Стервятник ждал ее у парадного входа. Он стоял, опершись на трость, и его белые волосы на фоне серых стен Дома казались почти фосфоресцирующими. На нем был его привычный черный камзол, но, увидев Стрелку, он на мгновение замер. Его взгляд скользнул по заклепкам на ее новой куртке, по уверенному развороту плеч.

– Лорд расщедрился, – констатировал Стервятник вместо приветствия. – Весьма... характерная вещь. Она пахнет историей, которой ты не принадлежишь, но которую очень хочешь присвоить.

– Это просто куртка, Стервятник, – Стрелка поправила воротник. – Пошли уже. Чем быстрее мы выйдем, тем быстрее вернемся в привычный полумрак.

– Наружность не прощает спешки, – он прихрамывая направился к дверям. – Там всё слишком яркое, слишком громкое и слишком ненастоящее. Держись рядом.

Они вышли за порог. Мир Наружности обрушился на Стрелку запахом бензина, шумом машин и ослепительным, режущим глаза светом, даже несмотря на то, что небо было затянуто тучами. Она невольно сжалась, чувствуя, как внутри просыпается старый страх перед открытым пространством. Но тяжесть кожанки на плечах помогла ей устоять.

Стервятник в этом мире выглядел как пришелец. Прохожие оглядывались на его длинные белые волосы и странную одежду, но он шел с таким невозмутимым видом, будто это не он был странным, а весь остальной мир сошел с ума, надев джинсы и кроссовки.

– Не смотри на них, – не оборачиваясь, бросил Стервятник. – Они — эхо. Мы — звук.

Магазин встретил их звоном колокольчика. Стервятник двигался между рядами с методичностью хирурга. Он выбирал мотки черных и серых ниток, долго изучал состав каких-то мазей в аптечном отделе и, наконец, замер перед витриной с ароматическими свечами.

– Нам нужны те, что пахнут сырой землей или хотя бы старым деревом, – пробормотал он, перебирая баночки своими длинными пальцами с черными ногтями. – Эти цветочные ароматы... они оскорбительны. Они пахнут дешевым оптимизмом.

Стрелка стояла рядом, придерживая корзинку. Она чувствовала себя его тенью, но странным образом это ее не раздражало. В Наружности Стервятник казался ей более понятным — он тоже был здесь чужим, и эта общность отчуждения сближала их лучше любых разговоров.

– Возьми эти, – она указала на невзрачную коричневую упаковку. – Сандал и кедр. Это больше похоже на Дом.

Стервятник принюхался и едва заметно кивнул.

– У тебя есть вкус, Стрелка. Это то, что я всегда в тебе ценил, даже когда ты нарушала мои правила.

Они уже подходили к кассе, когда двери магазина распахнулись, и внутрь буквально ввалился Помпей. Он был один, без своей обычной свиты, в расстегнутой куртке, с взлохмаченными волосами и диким блеском в глазах. Складывалось ощущение, что он бежал за ними от самого Дома.

– О, какие люди в Голливуде! – Помпей громко рассмеялся, привлекая внимание кассирши, которая тут же испуганно вжалась в стул. – Птица вышла поклевать зерна, а Стрелка решила сменить оперение на чешую?

Он подошел вплотную, игнорируя очередь. Его взгляд хищно прошелся по новой куртке Стрелки.

– Кожанка? – Он протянул руку и бесцеремонно пощупал материал на ее плече. – Неплохо. Очень неплохо. Откуда дровишки? Неужели Стервятник разорился на подарок, чтобы загладить вину за изгнание?

– Это подарок Лорда, – холодно ответила Стрелка, отстраняясь. – И что ты здесь делаешь, Помпей? Ты не входил в группу сопровождения.

– Я сам себе сопровождение, – он нагло ухмыльнулся, демонстрируя порез на носу. – Решил проверить, как вы тут справляетесь без присмотра Псов. Вдруг Стервятник решит улететь в теплые края, а тебя оставит здесь одну переходить дорогу на красный свет?

– Твоя забота трогательна до слез, – Стервятник даже не повернул головы, расплачиваясь с кассиршей. – Но мы вполне справляемся. Твое присутствие здесь излишне шумно.

– Шумно — это мой стиль, – Помпей перехватил у Стрелки тяжелую корзинку с покупками. – Давай сюда, однорукая бандитка. Тебе вредно таскать тяжести в такой крутой куртке.

– Я справлюсь сама, – она попыталась забрать корзину, но Помпей лишь крепче сжал ручку.

– Не спорь с вожаком, Стрелка. Тем более, что я пришел не с пустыми руками.

Он вытащил из кармана пачку сигарет, которых не было в Доме — импортных, с золотым тиснением.

– Для тебя. Чтобы ты не курила ту солому, которую выдает Ральф.

Стервятник наконец обернулся. В его глазах вспыхнуло раздражение, которое он так тщательно пытался скрыть.

– Ты пытаешься купить ее лояльность табаком, Помпей? Как предсказуемо. Это так... по-собачьи.

– А ты пытаешься удержать ее рядом своими депрессивными прогулками и нитками для шитья саванов? – Помпей шагнул к нему, и они снова оказались в опасной близости друг от друга, прямо посреди торгового зала. – Она не Птица, Стервятник. Она никогда ею не была по-настоящему. Она хищник. И эта кожа на ней — лишнее тому подтверждение.

– Хищники бывают разные, – голос Стервятника стал тихим, как шелест сухих листьев. – Есть те, кто рвет зубами, а есть те, кто падает сверху, бесшумно и точно. Стрелка умеет и то, и другое. Но сейчас она со мной.

– Она с тем, кто не дает ей упасть, – Помпей повернулся к Стрелке. – Пойдем. Хватит с него покупок. Я знаю тут одно место за углом, там продают лучший в этом паршивом районе лимонад. Настоящий, в стекле.

– Мы возвращаемся в Дом, – отрезала Стрелка, чувствуя, как взгляды прохожих начинают жечь ей кожу. – Ральф дал нам ровно час. Если мы опоздаем, он закроет «наружку» для всех на месяц. Вы этого хотите?

– Ральф подождет, – отмахнулся Помпей, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он знал, что со вторым воспитателем шутки плохи.

– Мы уходим, – Стервятник взял Стрелку под руку. Его пальцы, холодные даже через ткань куртки, сжали ее локоть. – Помпей, ты можешь продолжать свой цирк здесь, если хочешь привлечь внимание полиции. Нам пора.

Они вышли из магазина. Помпей, ворча и пиная пустую жестянку, поплелся следом, по-прежнему не отдавая корзину.

Путь обратно превратился в странное шествие. Стервятник шел слева, прихрамывая, но сохраняя гордую осанку, и время от времени указывал Стрелке на какие-то детали Наружности — трещину в стене, похожую на профиль старика, или странный цвет неба над крышами. Помпей шел справа, размахивая корзинкой, и громко комментировал каждую проезжающую машину, стараясь перетянуть внимание на себя.

– Гляди, Стрелка, – Помпей указал на сверкающий спортивный автомобиль. – Когда-нибудь я угоню такую и увезу тебя из этого бетонного мешка.

– Ты не умеешь водить, Помпей, – заметила она.

– Научусь! Там всего три педали, а у меня две ноги. Математика простая.

– Твоя математика всегда заканчивается разбитым носом, – вставил Стервятник. – Стрелка, не слушай его. Машины — это просто железные гробы на колесах. Истинная свобода не нуждается в бензине.

– Опять погнал свою философию, – Помпей закатил глаза. – Свобода — это когда у тебя есть мощь под капотом и ветер в рожу. Скажи ему, Стрелка!

Она шла между ними, и впервые за долгое время ей не было страшно. Напротив, ей было почти весело. Эти двое, такие разные и такие невыносимые в своем самолюбии, сейчас напоминали ей двух верных псов — или, вернее, пса и ворона, — которые охраняли свою территорию. И этой территорией была она.

– Знаете, – она остановилась прямо у ворот Дома. – Вы оба ведете себя так, будто я не могу сама дойти до магазина и купить себе свечи или пережить отсутствие импортных сигарет.

– Можешь, – Стервятник посмотрел на нее очень серьезно. – Но Дом не любит, когда кто-то ходит сам по себе. Дом любит равновесие.

– А мы — твое равновесие, – Помпей поставил корзину на землю и протянул ей ту самую пачку сигарет. – На. И не вздумай делиться с этим бледнолицым.

Стрелка взяла пачку, ощущая пальцами тиснение на картоне. Она посмотрела на серые, облупившиеся стены Дома, которые сейчас казались ей почти родными.

– Спасибо за прогулку, мальчики, – она усмехнулась, и в ее карих глазах блеснуло то самое высокомерие, которое так ценили вожаки. – А теперь верните корзину на место и разбегайтесь по своим стаям. Мне нужно показать Лорду, что его куртка выдержала первое испытание Наружностью.

Она развернулась и первой вошла в Дом. Шаги ее в новой кожанке звучали по-особому — твердо и звонко.

Стервятник и Помпей остались у ворот.

– Ты ведь понимаешь, что она никогда не вернется к тебе в стаю? – спросил Помпей, доставая свою зажигалку.

– Она уже вернулась, – тихо ответил Стервятник, глядя ей в спину. – Просто теперь она — стая из одного человека. И это делает ее опаснее нас обоих.

– Ну, по крайней мере, куртка у нее теперь круче, чем у тебя, – Помпей хохотнул и хлопнул вожака Птиц по плечу.

Стервятник поморщился, стряхивая его руку, но спорить не стал. В чем-то Помпей был прав. Стрелка сегодня выглядела так, будто Дом наконец-то признал ее своей полноценной частью — не жертвой, не изгнанницей, а кем-то, кто стоит над правилами.

А они... они просто продолжали идти рядом. Весь день. И, возможно, всю оставшуюся жизнь в этом странном месте, где тени всегда длиннее людей.